Это просто дождь...

Пристань моей надежды ждет меня Берег моей мечты на горизонте Сквозь туманы расстояний я вижу твой свет И слышу твой голос, зовущий нежно... Болела Элен тяжело и целых две недели не вставала с постели. Враждующим мужчинам на время пришлось позабыть свои распри и по очереди ухаживать за ней. Но самые основные заботы, разумеется, легли на плечи Сэма - Джек с раннего утра отправлялся на вновь обретенную "Жемчужину", которую теперь опасался покидать надолго, появляясь домой лишь под вечер, оставляя больную на попечение заботливого и хозяйственного крестного. А тот давал девушке необходимые снадобья, возился с Викки, готовил еду, убирал в доме и присматривал за палисадником, взваливая на себя почти всю домашнюю работу - в подобных делах от капитана Воробья было слишком мало толку, да и по правде сказать, его особого желания. Однажды он в крепком подпитии и хорошем настроении попробовал сварить дочке ее любимую кашу, только, нечаянно уснув, позабыл про нее и прожег до огромной дыры совсем новый котел, по счастью, едва не спалив весь дом. Поэтому после такого конфуза больше не стал соваться на кухню, чтобы блеснуть кулинарными талантами, поручив это Сэму, неохотно уходящему домой только с появлением законного супруга, но упорно не желающему ночевать с Джеком под одной крышей. Наглый пират откровенно раздражал и бесил его своим несуразным видом и развязными повадками, а ревность жгла огнем и колола сердце остро отточенными кинжалами. Но ради Элен и Викки он готов был смириться, собираясь поддерживать дальше миролюбивые отношения со зловредным родственником, стараясь не обращать внимания на ехидные насмешки и сальные шутки. Заноза-Джек не мог отказать себе в удовольствии при каждом удобном случае поддеть парня за амуры, разведенные с его женой, порой доводя того до тихого бешенства и страшного желания снова дать ему в нахальную усатую физиономию с незажившими прежними синяками, добавляя к ним новых, еще более ярких и красочных.А супругу Элен, в свою очередь, очень хотелось сделать тоже самое, но мужчины, скрипя зубами, продолжали дальше терпеть друг друга, в душе одинаково переживая и тревожась. Верная Линда Моррисон смогла навестить подругу только на четвертый день - накануне болезни Элен она отправилась с родителями и братом праздновать свадьбу своей двоюродной сестры Джулии на другой конец острова и ничего не знала о приключившихся неприятностях. Хорошенько отругав обоих незадачливых соперников, расторопная девушка тут же пришла к ним на помощь, и теперь ее возвращение смогло разгрузить изрядно уставшего Сэма от многочисленных хозяйственных хлопот, а Джек был и так не слишком утомлен ими, обремененный вновь появившимися капитанскими обязанностями, но при этом не забывающий на досуге заглядывать в какую-нибудь портовую забегаловку в сопровождении мистера Гиббса, вернувшего вместе с "Жемчужиной" и свою былую должность старпома. Зато Викки, словно дочка богатых родителей, разжилась сразу двумя няньками, по очереди сменяющими друг друга, не считая вечно занятого отца, а порой и всей кучей дружно набрасывающихся на нее, отчего у крохи, не привыкшей к такому количеству постоянно толкающегося в доме народа, шоколадные глазки медленно ползли на лоб от изумления. - Ничего, любви и заботы много не бывает, - глядя на озадаченную девочку, улыбалась мисс Моррисон, торжественно вручая ее приходящему Сэму. - Дай бог ее матери скорее поправиться, вот тогда эта юная барышня сможет отдохнуть от чрезмерного внимания к своей скромной персоне. К вечеру толкотня в доме, наконец-то, утихала - Линда с крестным, крепко подружившиеся в последнее время и связанные общими заботами, тревогами и переживаниями, уходили восвояси, а вернувшийся из порта Джек оставался тет-а-тет с больной женой и шаловливой, непоседливой дочкой, снова начавшей привыкать к нему. Она с огромным удовольствием забиралась к папаше на руки, копошилась в его затейливой прическе, норовя переделать ее на свой манер, разумеется, не обходя вниманием горячо обожаемые побрякушки, соблазнительно болтающиеся там, и совсем не смущаясь неистребимым запахом рома, обильно источаемым капитаном Воробьем. Тот же, в свою очередь, героически отдавая себя на полное растерзание маленькой безобразнице, не позволял ей приставать к матери, беспокоя ее. Первые дни Элен почти не приходила в себя, находясь на грани жизни и смерти. На те недолгие мгновения, когда сознание возвращалось, она чувствовала руки Джека, нежно гладящие и перебирающие ее влажные, слипшиеся волосы, его теплые губы, осторожно прикасающиеся к ее пересохшим, полыхающим, обметанным сильным жаром губам, только все это тотчас исчезало в кровавом, обжигающем тумане, казалось несуществующим и ненастоящим. А потом болезненные, кошмарные видения вновь уносили ее в жуткое царство тьмы, и девушка со громкими, отчаянными стонами в горячечном бреду металась по промокшей от пота, скомканной постели. Болезнь, вцепившаяся цепкими, острыми когтями, не отпускала Элен пять суток, но, все-таки, отступила, неохотно выпуская из смертельных объятий свою измученную жертву, не пожелавшую безропотно сдаваться. Однажды вечером она открыла глаза, при тусклом свете лампы увидела Джека, сидящего рядом на краю кровати и робко взяла его за руку, все еще не веря и думая, что видит лишь очередной бредовый сон. Только он не растаял, как раньше, а вздрогнул от неожиданности, нечаянно задремав, и спросонья уставился на нее, но быстро сообразив, кто его разбудил, устало улыбнулся: - Ну, наконец-то... С возвращением, солнышко... Боишься, что исчезну? - и осторожно прикоснулся к ее теплому влажному лбу. - Не бойся, не исчезну, буду с тобой, пока не поправишься. А ведь я уже думал, что потеряю тебя навсегда... За Викки не беспокойся - она у Моррисонов, Линда забрала ее на сегодня к себе. Он еще что-то говорил, только Элен молча смотрела и слушала его, с трудом, сначала смутно, а затем все отчетливей и ярче вспоминая отвратительные события той грозовой ночи, когда супруг со скандалом ввалился в дом, оскорбил ее и подрался с Сэмом. Злости и обиды не было - их убила тяжелая болезнь, отобравшая слишком много сил, чтобы злиться и обижаться. Но где-то там, в глубине души вновь стало очень больно и противно. Элен убрала свою руку и отвела глаза, глядя мимо него вглубь полутемной комнаты. - Знаю, ты сердишься на меня, детка, - грустно продолжал Джек, погладив ее по бледной, исхудавшей щеке. - И правильно делаешь, потому что я - грязный мерзавец, тупой, упрямый осел и ты вправе была пристрелить меня, а потом закопать в огороде, как и обещала. Или отдать мои кости на съедение кровожадному Барту, - и виновато потупился, хитро поглядывая на жену из под длинных пушистых ресниц. Грозный дворовый охранник, словно услышав его слова, в ответ несколько раз сурово гавкнул и загрохотал цепью. - Нет уж, дорогой, на съедение Барту я бы твое бренное тело, точно, не отдала, - хрипло отозвалась Элен, которой от своих нелепых угроз вдруг сделалось очень смешно. - Еще подавится... Или отравится, и как я потом без собаки? - попыталась пошутить она, но тут же надрывно, тяжело закашлялась и снова замолчала. - Ну, спасибо, любимая. Раз тебе твой зловредный, кусачий кобель дороже мужа, значит, лютая смерть мне пока не грозит, - с облегчением произнес Джек и протянул ей кружку, стоящую на полу возле кровати. - На-ка, вот, выпей, это какая-то трава от кашля, ее Линда утром заваривала, - он поправил подушку, помогая девушке усесться поудобнее. - Надо же, Джек, ты так ухаживаешь за своей неверной изменницей-женой, что просто не верится, - слабо усмехнулась она, беря у него кружку дрожащими от слабости руками и едва не расплескав ароматный янтарно-желтый отвар. - Я не сержусь, не злюсь и не обижаюсь, просто на знаю, что нужно говорить, вот и все. Ведь сказанного и совершенного нельзя вернуть назад, поэтому лучше промолчу, - и сделала несколько небольших глотков. - Да, детка, назад не вернешь, но кое-что, все-таки, можно исправить. И вот теперь я изо всех сил стараюсь загладить свою вину, - задумчиво пробормотал тот. - Знаю, извинения и оправдания тут не помогут. Я оскорбил тебя, и хоть не умею просить прощения и оправдываться, все же прости меня, солнышко. Не знаю, как это вышло, клянусь. Наверное, тогда я, и вправду, крепко перебрал, о чем ужасно сожалею. Кстати, с крестным мы помирились... Да..., - и исподлобья стрельнул блестящими глазами. - Какая приятная новость, - Элен допила остатки отвара и сунула ему опустевшую кружку. - Я страшно рада за вас обоих, только давай, больше не будем возвращаться к этому разговору. Ладно? Мне не хочется ни вспоминать, ни говорить о случившемся. Послушай, а как Викки? У нее все в порядке? Она здорова? Почему Линда забрала ее к себе? - она с тревогой уставилась на Джека. - О, да, еще бы! И даже слишком, - усмехнулся тот. - Твоя подруга взяла ее на ночь, давая мне небольшую передышку, а вернее, моей бедной, многострадальной гриве. Ну, и конечно, возможность спокойно побыть с тобой. Так что, не волнуйся, любимая, с нашей обожаемой дочуркой все в полном порядке: Викки жива-здорова и прекрасно себя чувствует, в отличие от своей расхворавшейся матери. Поэтому, давай-ка, укладывайся, ни о чем не волнуйся и постарайся заснуть, - он помог Элен лечь и заботливо укутал ее одеялом. - Вот так-то лучше будет... - Ты говорил, что вернул себе "Жемчужину"... Как бы мне хотелось снова взглянуть нее, подняться на борт, - мечтательно вздохнула девушка и выразительно взглянула на Джека. - Вернул, детка, да еще как! - с гордостью ответил он. - И когда ты окончательно поправишься, мы обязательно пойдем вместе на мою драгоценную старушку, обещаю... Вдоволь сможешь полюбоваться на нее и на славную команду. Правда, из прежних твоих знакомых остались только Гиббс и Коттон... - А из твоих, кроме тех двух старых приятелей, еще и Анна-Мария, да? - слабо усмехнулась Элен. - Дорогая, я тебя умоляю, вот только не начинай, - поморщился капитан "Жемчужины" так, словно у него разом разболелись все зубы, в том числе и золотые. - Анна-Мария всего лишь член моей команды, и не более того. Вернее, была им до недавнего времени, пока не ухитрилась укра... реквизировать у каких-то ротозеев корабль. Теперь она сама себе хозяйка, и разумеется, больше у меня на судне не служит. А про нее тебе крестный наболтал, да? - и сердито засопел, посылая зловредному болтуну-Сэму сотню дьяволов в печенки. - Уже неважно, - тихо отозвалась она. - А где же Пинтел, Раджетти, кок Чарли? - Увы, наши пути с этой парочкой недоумков сильно разошлись, а Чарли новый старпом спровадил на берег еще до нашего похода за золотом. К сожалению, больше об этом славном малом мне ничего не известно - с тех пор, как он покинул судно и остался на Тортуге мы не встречались. Возможно, нашел себе новую работенку, что при его поварском умении совсем нетрудно, и вновь бороздит морские просторы... Ну, а может... Сама понимаешь, детка - век джентльмена удачи короткий, и эта капризная дама сопутствует ему далеко не всегда..., - Джек очень серьезно взглянул на опечаленную его словами жену. - А Уилл? Он... нашел свою возлюбленную? - спохватилась Элен и тихонько хихикнула, вспомнив вежливого и скромного парня, бывшего у нее в гостях месяц назад, и дружные набеги всей троицы по дождю до пристроечки у ограды в самом конце двора. - Евн..., бр-р..., Уилли-то? - хохотнул тот. - Нашел, цыпа, еще как нашел. И героически спас, и домой ее увез. У них, кажется, даже намечается свадьба, - о том, какие зажигательные танцы у костра выделывал на необитаемом острове с этой самой возлюбленной Уилла, а потом угодил на виселицу, чудом, вернее, благодаря ловкости и отваге мистера Тернера едва не отправившись в страну ушедших предков, как сказал бы всеведущий покойный Дарки, Джек предпочел благоразумно промолчать. - Ну, надо же, как хорошо. Я так рада за них обоих, и от души желаю им счастья, - улыбнулась Элен. - Я обязательно передам твое пожелание этой сладкой парочке при встрече, - ухмыльнулся тот. - Вот только жаль, что попасть на их свадьбу и выпить по чарке за здоровье, счастье и семейное благополучие евн...У-Уилла и его молодой супруги нам с тобой, детка, увы, не удастся. Я из этого проклятущего Порт Рояла еле-еле свою зад... ноги унес, и соваться туда во второй раз совсем не собираюсь. - Джек, расскажи мне, как ты вернул "Жемчужину", да и вообще, обо всем остальном, - попросила она, умоляюще взглянув на него. - Ну, пожалуйста... А выспаться я всегда успею. - Эх, цыпа, будь ты здорова, какой вопрос... Но сейчас тебе лучше... - Дже-ек! - Ладно, детка, разве я могу тебе отказать, - обреченно вздохнул он и принялся вспоминать свои ужасающие приключения, многие их которых были, мягко говоря, откровенно дурацкими, только об этом любимой женщине капитана Воробья знать вовсе необязательно. Под его потрясающий рассказ Элен, уставшая удивляться, восхищаться, пугаться, в конце концов, уснула, обессиленная болезнью и болтовней как всегда привиравшего муженька. Только тот все равно продолжал говорить, словно боясь, что она тут же проснется, когда все эти небывалые истории закончатся, а будить ее так не хотелось. Когда-нибудь он, конечно же, еще ни один раз расскажет ей обо всех передрягах, но сейчас... Сейчас просто хотелось ласково гладить чуть влажные кудри, любуясь исхудавшим, бледным, но все равно самым любимым и прекрасным личиком на свете, хрупкими ручками, тоненькими пальчиками, нежной, точеной шейкой. Хотелось просто сидеть вот так, рядом с ней на постели в полутемной комнате маленького уютного домика на окраине Тортуги, наслаждаясь покоем и тишиной, забывая обо всем на свете... С того самого вечера девушка начала быстро выздоравливать, только из-за сильной слабости еще неделю была вынуждена провести в постели. А когда окончательно поправилась, Джек, как и обещал, взял их с Викки на "Жемчужину". Она с восхищением разглядывала вновь обретенный ее мужем красавец-фрегат, правда, немного потрепанный лихими морскими приключениями, но не потерявший своего былого изящества. Элен тотчас вспомнила, как два года назад чуть ли не каждый день бегала на рассвете к морю и до боли в глазах вглядывалась в пустынный горизонт, надеясь увидеть знакомые черные паруса. И вот, наконец, после всех тревог, переживаний и горестей этот долгожданный день настал... И если верна пословица, что все со временем приходит к тому, кто умеет ждать и надеяться, то, пожалуй, ради такого дня стоило жить... Мистер Гиббс почтительно поприветствовал супругу своего кэпа, а та, не выдержав, повисла на шее у покрасневшего, смущенного старпома, целуя его в лоснящуюся, чумазую щеку, и нежно обняла немого рулевого Коттона, радостно мычащего в ответ. Только его нахальный языкастый попугай, увидев женщину с ребенком на борту, не разделял мнения хозяина и Гиббса, а заорав во всю глотку "Бар-рдак на кор-рабле!" рванул на рею, от греха подальше. Но настоящий бардак начался в капитанской каюте, когда туда попала шустрая любознательная Роза-Виктория, имеющая огромную, неистребимую тягу ко всему новому, необычному и прекрасному. Крохе решительно не понравилась разношерстная, галдящая толпа полупьяных, грязных, оборванных мужиков, зато она очень скоро утешилась, наведя в отцовском жилище свой собственный "порядок", на что слегка огорченному папаше пришлось лишь бессильно развести руками. А через неделю Джек, крепко затосковав на суше, устал от тихого семейного очага, снова отправляясь бороздить бескрайние морские просторы навстречу чистому горизонту, соленому ветру, опасностям и приключениям, которые каким-то непостижимым образом умел притягивать к себе. Не он искал их - они находили его сами... Но в этот раз капитану Воробью не удалось незаметно улизнуть из дома, и на причале, как положено, его провожали в нелегкий дальний путь супруга и дочь. И вновь Элен с тоской в глазах смотрела, как ветреная красотка-"Жемчужина" - вечная непобедимая соперница, уносит прочь на всех своих наполненных ветром дальних странствий черных парусах ее любимого все дальше и дальше. Конечно же, она не знала, когда им с Джеком доведется увидеться вновь, и посчастливится ли встретиться вообще. Но удел жен моряков терпеливо ждать и надеяться. Или не ждать совсем... Сэм теперь наведывался к ним с Викки намного реже - он стал открыто ухаживать за Линдой, тайно влюбленной в него и предпочитавшей скромно помалкивать о своих нежных чувствах, пока однажды нечаянно не проболталась подруге. Через полгода пара обвенчалась в захудалой церкви святой Маргариты, где когда-то так весело крестили юную Розу-Викторию, до сих пор со смехом вспоминая страдальческую рожу местного пастора, за вполне приличную плату сделавшего турчанку Ши крестной матерью малышки. - Скажи мне, Сэмми, только честно - разве ты любишь Линду? - накануне свадьбы спросила Элен у загрустившего парня. - Ведь идти наперекор своему сердцу или назло кому-то не стоит. Можно стать несчастным самому и сделать таким же того, кто с тобой рядом... - Люблю? Не знаю, - честно сознался тот, печально улыбнувшись. - Она мне очень нравится - красивая, добрая, веселая, хозяйственная. С ней так тепло, уютно и спокойно. Почти, как с тобой, солнышко. А кого я люблю, мы с тобой оба... Впрочем, это уже теперь неважно... Девушка ничего не ответила, понимая, что он прав и так будет лучше для всех, от души пожелав молодым счастья, благополучия и много хорошеньких, розовощеких карапузов. А через несколько месяцев сама приняла у подруги роды, поздравив ее с замечательным, крепким и горластым мальчуганом. Счастливые новоиспеченные родители вместе с повитухой дружно решили назвать новорожденного Джеком в честь окончательного примирения Сэма со зловредным родственничком-пиратом. Старый пьяница Генри Хорн умер, едва мальчику исполнилось полгода - последнее время этот задира и драчун почти не прикасался к бутылке, с удовольствием возясь с внуком, в котором души не чаял. После его смерти сын, наконец-то, смог отремонтировать их ветхий дом, и небольшое семейство переехало туда. А Джек, как порывистый ветер, всегда налетал неожиданно, стремительно и напористо, когда устав от морских скитаний, поворачивал свою драгоценную старушку "Жемчужину", и она, словно гордая чернокрылая птица, летела, легко рассекая могучие волны Карибики, сквозь туманы расстояний к родному берегу, где его любили и ждали... Хоть Элен никогда не знала о возвращении супруга - в хрустальный череп она больше не заглядывала, не искушая лишний раз судьбу, но теперь почему-то чувствовала его приближение, и за долгие десять лет еще ни разу не ошиблась. ***** Миссис Элен Робертс... Впрочем, теперь уже не Робертс - два года назад они с Джеком обвенчались в той же самой церкви святой Маргариты, и за ее порогом капитан Воробей, все-таки, добровольно распрощался с холостяцкой жизнью, сделав Элен своей законной женой перед Богом и людьми. Она полюбовалась изящным золотым колечком на тонком безымянном пальце, тускло поблескивающим при слабом свете угасающей свечи, и тихонько фыркнула, вспоминая самый первый подарок Джека - тяжелый, массивный перстень, который с гордостью носила на шее, во всех ярких красках представляя, каких грандиозных усилий такое нелегкое решение стоило ее муженьку, постоянно твердившему, что к алтарю он пойдет только под страхом виселицы. Или если его приволокут в церковь пьяным до полного бесчувствия... В комнате Викки громко хлопнуло незакрытое окно, и Элен, резко поднявшись из-за стола, направилась к сладко спящей и ничего не слышавшей дочери. Господь не дал им других детей, и теперь их появление уже вряд ли предвидится. Но она никогда не думала об этом всерьез - иногда радовалась, а иногда жалела, не испытывая особого желания подарить дочке братишку или сестренку. Молодая женщина поплотнее закрыла грохочущие решетчатые ставни - хоть гроза давно прошла, порывы налетающего ветра, бесцеремонно ломясь в дом, швыряли внутрь брызги воды, обильно льющейся с плачущих небес. - В конце концов, ведь это просто дождь, - мечтательно вздохнув, улыбнулась она, и вновь взглянув на разрумянившуюся во сне Викки, утопающую в спутанных темно-каштановых роскошных кудрях, потихоньку прошла в гостиную, где на старой, скрипучей кровати, разметав по скомканной подушке косматую гриву, безмятежным сном младенца спало, слегка похрапывая, еще одно ее неугомонное "сокровище". Капитан Джек Воробей накануне десятилетия дочери сегодня утром соизволил появиться домой, и ее день рождения они завтра отпразднуют всем скромным семейством. Элен невольно залюбовалась этой диковатой, неумытой, непричесанной, но такой притягательной, манящей красотой, заставляющей ее терять голову на протяжении стольких лет. Много воды утекло с тех пор, когда в первый раз увидела его, только наверняка знала одно - ей суждено любить этого очаровательного мерзавца до конца дней своих... Счастлива ли она с ним? Пожалуй, да... Любит ли он ее? Наверное, тоже... Они вместе сегодня и завтра... Сейчас... А грустные мысли и печальные воспоминания - всего лишь теплый, южный дождь, который под утро закончится... THE END.