Некоторые вещи не покупаются

      Марго сидела за столиком напротив Костика, пила минеральную воду без газа и, судя по всему, изо всех сил старалась не зевать. На часах было давно за полночь, и обычно Костик к этому времени отвозил Марго обратно в реабилитационный центр, но теперь ему не хотелось. Чем позже они разойдутся — тем позже придется возвращаться в квартиру к Игорю Юрьевичу.       — Я взяла курс по истории зарубежной культуры, — сказала Марго, явно из вежливости, чтоб поддержать беседу.       — Правда? Какой? Уже знаешь, кто будет вести? — накинулся Костик.       Марго тяжело вздохнула:       — Знаю, конечно. Костя, у тебя все хорошо? Ты из-за того парня так переживаешь? Он же козел — мы обсудили.       — Да-да, — рассеянно ответил Костик. — Да, обсудили.       — Хочешь, еще обсудим? — предложила Марго, давя зевок рукой. В своих попытках поддержать его она превосходила на голову всех знакомых Костика, но даже ей, судя по всему, стало невыносимо скучно через пять часов.       — Ладно, давай я тебя отвезу, — сказал Костик.       — Все хорошо, я могу такси вызвать сама. Не переживай.       — Вдруг попадется какой-нибудь отморозок? Ты что! — возмутился Костик, уже подорвался со стула, когда она остановила его вежливым жестом.       — Костя, у меня все схвачено. Есть несколько номеров, позвоню, спрошу, кто свободен. Отвезут. Я им денег чуть больше дам. Уже делала так, когда мы со Стасом встречались. Не переживай за меня. Мне спать пора, а ты еще кого-нибудь позовешь. Ладно?       Костик хотел убедить ее, что все сделает сам, но у него из рук выпал телефон, потом он уронил вилку, облил ее водой. Короче, не клеилось совершенно. Марго обняла его на прощанье и пожелала поскорее забыть мудака.       Оставшись в гордом одиночестве, Костик махнул рукой на все мыслимые правила и заказал себе виски. Попросил бутылку и стакан. Сколько он не напивался? Уже очень-очень давно. На службе, наверное. Или перед очередным контрактом. Знали бы теперь ребята, что у него за проблемы, — смеялись бы до колик. Животики надорвали бы. И вот, пожалуйста, сидит грустит над стаканом, что у его мужика бывший за пояс заткнет любого с обложки.       Сильней всего бесило Костика, что он физически чувствовал, как превращается в одного из тех людей, которых сам всегда презирал. Которые вместо того, чтоб решать реальные проблемы, бросать себе реальные вызовы, помогать тем, кому нужна помощь, сидят и страдают за бутылкой о пустяковой херне. И вишенкой на торте была причина — бывший.       — Ладно хоть бабой себя не называешь — и то прогресс, — буркнул себе под нос Костик. Похвала была кислой, да и сказал он больше для того, чтоб не сидеть в тишине.       Трубка, ударенная об пол, лежала на столе. Игорь Юрьевич набирал его каждый час — не больше, но и не меньше. Напоминал о своем существовании. Костик радовался каждому звонку, но трубку не брал. И когда мелодия умолкала — его сердце сжималось. Все, последний раз позвонил. Больше не позвонит.       — Надо было вломить ему посильней, — продолжал он накручивать себя после второго стакана. — Чтоб хоть нос кривой стал. Сука.       Не то из-за того, что личная жизнь Костика никогда не трогала, не то из-за деликатности Игоря Юрьевича, таких историй до сих пор не случалось. Виктор Степаныч, конечно, лил в три ручья про «творческие поиски» Игоря Юрьевича, но все это были такие невнятные байки, что даже Костик не велся. Ради красного словца, да и где они теперь — эти красавцы? Никто к Игорю Юрьевичу не лез. В основном из-за того, что на работе у него был слишком добродушный вид. Выпуклый живот, первые намеки на лысину. Привычка извиняться и вежливо разговаривать даже с уборщицами, что в индустрии развлечений, судя по всему, не приветствовалось. Костик не видел, чтоб кто-то смотрел на Игоря Юрьевича с вожделением, он и сам не сразу выкупил, что к чему.       Зато сука Макс явно выкупил все с первой секунды. Глаза у него блестели, красивые до невозможности, наглые, внимательные. Костик не верил ни единому его слову и был уверен, что пройдет не больше недели, прежде чем Макс заявится снова — на сей раз в одних трусах с ведром смазки.       Увы, прошла неделя, но про Макса Костик ничего не услышал — не то что не увидел. Они встретились на следующий день с Игорем Юрьевичем, в банке, открыли и закрыли какой-то счет, на том дело кончилось. Никаких звонков, никакой переписки. Игорь Юрьевич разве что повеселел — это Костика и напрягало. С чего ему веселиться? Вернулся мальчик-беда — причина всех несчастий. Помотавший нервы подросток, который сбежал с дорогой картиной в другую страну.       В Максе все было не так. Костик постоянно сравнивал его с собой и не мог найти ни одного совпадения. Не оттого ли Игорь Юрьевич с ним связался? Чтоб не наступить на грабли. Взял недалекого урода с волчьим взглядом, пригрел. Чтоб Костик никуда не делся. Кому он нужен-то? Марго помогает — точно как тем ребятишкам, про которых говорил, как они его достали.       — Гондон конченный, паскуда, мразь, тварь, — шептал Костик.       — Простите, вам счет принести? — тихонечко спросила официантка.       Костика обожгло стыдом — он и не думал, что другой разумный человек вынужден будет выслушивать его помои. Просто нужно было высказать все вслух.       — Принесите лучше… еще, — сказал он в итоге. Она кивнула, убрала пустую бутылку.       Мысли путались. Костик, с трудом соображая, что делает, принял вызов с незнакомого номера и услышал:       — Подними свою жопу, пожалуйста, и позвони Игорю!       — Ты кто?       — Мамка твоя, блядь, кто ж еще! Человеку нельзя волноваться, алкаш чертов. Понял?       — Да кто говорит?       — Тебя ебет, кто говорит? Трубку положи и позвони Игорю. Конспиратор херов. От тебя через сеть несет дешевым вискарем.       — Да пошел ты!       Начались гудки. Костик растерянно глядел на экран.       — Мужчина, вам помочь? Вам плохо? — закричала официантка, пытаясь положить Костика.       Или посадить? Или поднять? Он не понимал.       — Валер, таблетки принеси! Я вам помогу дойти до туалета. Хорошо?       — Спасибо вам, у меня там деньги есть, вы возьмите, ладно?       — Обязательно возьму, — пообещала официантка, он успокоился и отключился.