Некоторые вещи не покупаются

      На родном пятачке напротив дома матери курить было стремно и опасно. Макс чувствовал, что молодеет, как от сказочных яблок. Бабушки на скамейке бросали в его сторону неодобрительные взгляды. Он краснел. Еще немного, и пойдет за угол — курить так, чтоб никто не видел. К лучшему, конечно. Курение-то вредно.       — Ладно, разок, туда-оттуда, — пообещал себе Макс, прежде чем кинуть окурок в урну. Бабушки приготовились орать, но Макс аккуратно затушил бычок, и повода вроде не было.       — Наркоман, — сказала одна из них, не то из беззлобной традиции, не то для острастки. Остальные промолчали. Он поздровался с ними, открыл дверь и прошел в знакомый вонючий подъезд.       Посмотрел, нет ли почты. Почты не было. Поднялся на лифте. Позвонил.       — Максим?!       Открыла мама. Она была одета в уютный халат, покрашена в рыжий, держала в руке пульт.       — Зайдешь? — мамино лицо светилось доброй улыбкой.       Он кивнул, зашел, они обнялись. От мамы пахло пирогами. Она пекла их для «дяди Сережи», который не замедлил показаться, пожал Максиму руку и посмотрел неодобрительно.       — Можно мне чаю? — попросил Максим.       Мама ушла. Остался «дядя Сережа». Он строго посмотрел на Максима и спросил:       — Что, вернулся?       — Давай так, Сереж. Ты не лезешь в мое дерьмо, а я — в твое. По рукам? — сказал Максим, протягивая руку.       «Дядя Сережа» думал с полминуты, потом пожал руку Максима и отвернулся. Дерьма у него, судя по всему, было много.       Соглашаясь на «две ложки», усаживаясь к окну, хрустя печеньем, Макс вспоминал другого Сергея, который помог ему успокоиться.       С тех пор прошло так много времени, случилось так много событий. И вот он сидит напротив мамы, рядом с непонятным хахалем, жует «Юбилейное», пьет чай с бергамотом.       — У тебя все хорошо? — спросила мама, виновато улыбаясь.       Он остро почувствовал ее вину, вспомнил собственную, уткнулся в кружку, хлебнул чаю, помолчал.       — Да, мам. Все хорошо. Я надолго. Может насовсем. Как пойдет.       Он посмотрел на нее исподлобья. Их разделяло столько лет, столько событий, но она все равно была его мамой, и он надеялся, что она обрадуется.       На ее лице расползлась улыбка. Она была счастлива:       — Отлично! Приходи на майские, ладно? Мы поедем шашлык делать. Созвонимся, ладно?       — Хорошо, — обрадовался Макс.       «Дядя Сережа» уныло грыз «Юбилейное», понимая, что опростоволосился на пороге. Макс понимал, что мужик просто хотел проявить характер и показать себя хозяином территории, но его жалкая попытка наезда после тяжелого перелета, долгих скитаний на чужбине и БДСМ-клубов выглядела глупой истерикой.       — Вы придете? — спросил Макс, протягивая трубку мира незнакомому мужику, которого пригрела мать.       — А то! — обрадовался «дядя Сережа». — Меня дед учил мариновать.       — Здорово, — сказал Макс, представляя условного деда «дяди Сережи», мариновавшего немцев в окопах.       В последние месяцы ему часто хотелось представлять гротескное, глупое, смешное. Он скучал по родине. По брату с сестрой. По матери. Но больше всего — по тем, кто прошел с ним примерно одну жизнь. Примерно один путь. По тем, кто понимал, что это такое — возвращаться домой под неодобрительным взглядом старушек на лавочке.

***

      В знакомом клубе пахло незнакомой едой. Максим старался не морщиться, не воротить нос. Протискивался через обтянутые в латекс и перевязанные кожей тела, шел напролом. На него шикали. Спрашивали, «чей». Он с мстительной радостью отвечал про себя: «Ничей». И шел дальше.       — Макс? — спросил Крис. Удивился, разозлился, успокоился. На все ушла секунда. Держать себя в руках мужик научился мастерски — это Макс понял еще с их первой встречи.       — Здрасьте, — ответил он, протягивая руку.       — И тебе не болеть, — сказал Крис, но руку не подал. Спросил: — Ты с долгами пришел разобраться?       — Да, — кивнул Максим, продолжая держать руку.       — Хорошо, — согласился Крис, пожал руку, показал на столик.       Сидели неизвестные. Максим видел пару из них мельком, а еще четырех — ни разу. Все равно лучше было зайти сразу. Не хватало еще, чтоб Крис или, еще хуже, Игорь узнали про его возвращение от знакомых.       — Надолго? — спросил Крис, подзывая официанта. Мальчик пришел быстро, принял у Макса нехитрый заказ — виски-колу, и ушел.       — Надеюсь, да, — ответил Максим.       — Игорь на тебя злился.       — Да, я знаю.       — Ты с деньгами?       — Да, с деньгами. И за деньгами.       — Нагулялся?       — Вроде того. Налетался, в основном.       Крис представил Максима сидящим за столом людям, что уже было хорошим знаком, а потом ненадолго отстал. На сцене пороли — это Макс не любил. С первого раза, как увидел. Порка для него была приветом из детства, когда мать пыталась выбить дурь. У нее, конечно, ничего не вышло — не то из-за характера, не то из-за малой физической силы. Макс не вдумывался. Он злился на нее за те неудачные разы. Даже наказать нормально не могла. Теперь даже та детская злость казалась глупостью. Он улыбнулся виски-коле и проглотил немного.       — Сам позвонишь? — спросил Крис, когда экшн закончился и люди потянулись к барной стойке.       — Я скинул сообщение, он пока молчит. Позвоню завтра в обед. Зачем людей беспокоить?       — Ты как-то… поумнел, — сказал Крис.       — Нет, просто соскучился. Мне тогда не хотелось, чтобы все так закончилось. Просто нужен был… свежий воздух.       — И беспроцентный кредит?       — Нет. Беспроцентный кредит — это для ребят. Я себе ничего не взял. Он бы… он бы сам предложил. Он хороший. Я мудак, а он хороший.       — У него теперь есть другой хороший, Макс. Не лезь.       — Нет, — ответил Макс, усмехаясь. — Я даже не думал. У нас все уже сказано и сделано. Осталось расплатиться. Да и ребята уже взрослые.       — Вы как муж с женой, которые детей вырастили, — заметил Крис.       — Наверное, так и было. Кому-то надо было. Давай замнем, а? Тебе секретарь не нужен?       Крис долго смотрел на него, оценивал, отворачивался, поворачивался. Потом сходил к барной стойке, приложив к уху телефон. Звонил. Вернулся, сел, улыбаясь.       — У меня теперь униформа. Согласишься — место твое.       — Униформа? Дай угадаю, Виктор Степаныч хочет, чтоб я разгуливал в латексе?       — Нет, Максим. В коже. В узких кожаных штанишках и жилетке. Будешь раскручивать бренд.       Максим засмеялся, допил виски-колу и кивнул. Незнакомый запах постепенно становился родным.

***

      Из машины Игоря, которую Макс знал лучше собственных пальцев, а с ними он был знаком очень плотно, вышел незнакомый здоровяк. По тому, как аккуратно он закрывал дверь машины, было ясно, что это не посторонний, случайный попутчик, и Макс решил, что он и есть Константин.       Игорь потянулся следом, прикрыл машину, пискнул сигнализацией, подождал, пока сложатся зеркала. Чутье у него всегда было звериное, поэтому он безошибочно нашел во дворе Макса и уставился на него зло, без тени добродушия.       — Привет, — сказал Макс, подошел ближе и еще раз сказал: — Привет.       Ему было неловко, проснулись давно похороненные угрызения совести.       — Кто это? — спросил Константин, нависая за Игорем фигурой опасного вышибалы.       — Причина нашего знакомства, — ответил Игорь и даже не подумал протягивать руку. Его лицо покраснело, несмотря на прохладную погоду. Поздняя осень, приятный ветерок.       — Сволочь та? — спросил Константин, будто Макса не существовало во вселенной.       — Да, я — та сволочь, — ответил вместо Игоря Макс и убрал руку, отчаявшись получить приветствие.       — Зачем пришел? — зло спросил Игорь.       — Вернуть деньги, извиниться, — сказал Макс, продолжая пилить взглядом бывшего любовника. Теперь уже можно было говорить «постаревшего». У Константина явно были проблемы с самооценкой. Как много лет назад у самого Макса. Вот только в отличие от доброго дяди Криса, занозы Вика и остальных клубных людей, Макс не собирался никого лечить.       — Вот так просто? Отдать деньги, извиниться? И что дальше?       — Дальше я работу нашел. Буду жить в городе. Город маленький, все всех знают. Лучше я тебе сразу все вывалю, а ты — мне, чем ждать. Терпеть.       Игорь смягчился, хотя не настолько, чтобы убрать руки из карманов. Посмотрел по сторонам, решаясь, шмыгнул носом и вынес вердикт:       — Зайди, чаю выпьем.       Макс терпеливо дождался, когда Игорь с огромным Константином первыми пройдут в подъезд, дошел до знакомого лифта, отвернулся, чтоб никого не смущать взглядом. Когда дверь открылась, он вышел первым и пропустил остальных. Они вошли в квартиру, Игорь позвал Макса жестом. Дверь закрылась.       В квартире Игоря теперь нужно было снимать обувь, в прихожей лежала стопка одноразовых тапочек. Макс взял одну пару, надел. Кинул пальто на вешалку, зашел в ванную, вымыл руки, тщательно повторяя ритуалы за мрачным Константином, который старался лишний раз не смотреть в его сторону.       Игорь поставил чайник, достал три кружки, желтый «Липтон», кинул пакетики. Зашумел кипяток. Макс сел на свободное место за небольшим столом, посмотрел в окно на знакомый городской пейзаж, оценил новые жалюзи. Константин до сих пор молчал.       — Решил вернуться? — спросил Игорь, разливая кипяток.       — Да, — ответил Макс.       — Не понравилось?       — Нагулялся. Насмотрелся. Накатался.       — Лучше, чем в Москве?       — В каком-то смысле.       Обменявшись фразами, они надолго замолчали, глотая горячий чай.       — Почему ушел молча? — спросил Игорь.       Они посмотрели друг другу в глаза, потом Макс отвернулся и ответил, как чувствовал:       — Чтобы тебя позлить. Чтоб ты хоть что-то почувствовал. Хоть чуть-чуть того, что чувствовал я тогда. Прости. Не надо было. Я долго жалел.       — Деньги?       — Сам знаешь, все Люде с Егором ушло.       — Ты мог попросить.       — Я просил. Если честно, Игорь, я задолбался просить. Сначала ты отобрал у меня теплое место, где можно было заработать. Отобрал карьеру с этими вашими загонами про вышку. Отобрал время, когда можно ходить пьяным всю ночь по клубам и менять мальчиков, как перчатки.       — Тебе менять мальчиков надо было? — сквозь зубы прошипел Игорь. Его тенью в углу медленно закипал, как чайник, Константин.       — Да, надо было. Ты меня подобрал с полной смены, с дневного отделения, с двумя детьми. Я про секс знал из радио «Маяк», которое крутили в машине у дяди Сережи. Мне очень жаль, что у нас так вышло, и я признаю, что не вывез, но будет очень кстати, если ты тоже признаешь, что не вывозил. Игрушка была интересной, пока не сломалась.       — Значит, для тебя все было вот так? Злой старик не дает денег и запрещает трахаться с мальчиками?       Макс вскочил, отодвигая кружку, и тут же, а может даже чуть раньше, вскочил Константин. По его стойке стало ясно, что уложить противника он может примерно через пару секунд после начала стычки. Максу стало жутко, потому что сам он насилия не выносил. Всплыло воспоминание о злосчастном случае возле клуба Филиппа. Палата, фрукты.       — Игорь, отзови, пожалуйста, свою собачку, — сказал Макс, успел удивиться, как ловко Константин лавирует на тесной для него кухне, а потом приготовился терпеть боль, но Игорь успел крикнуть раньше. Что именно — Макс не понял, прозвучало это очень похоже на «фу». Кулак замер перед лицом. Макса затрясло.       — Какой ты, оказывается, нежный, — усмехнулся Константин, отпустил хват, отошел, в последнюю очередь убрал кулак, явно наслаждаясь эффектом.       — Костя, оставь нас, пожалуйста, на пять минут. Потом поедем к Вику, он обещал ящик какой-то бурды дать. Подождешь в машине?       — Да, конечно, — сердитый Константин преобразился в миг, стал спокойным и даже не стал напоследок бросать враждебных взглядов.       Макс подумал, будь он сам на месте Константина, сейчас начался бы скандал.       Входная дверь тихо захлопнулась. Игорь отхлебнул чая и показал на стул:       — Сядь.       Макс поколебался, ему было неприятно, что вмешался другой человек, пусть даже этого человека он полностью понимал.       — Сядь, пожалуйста, Макс, у меня не так много времени на твои истерики.       Вспомнив, зачем пришел, Макс сел и посмотрел на усталое лицо, искаженное разочарованием и болью.       — Мы совсем разные, — сказал Игорь. — К тому же, ты изменился. Вываливай, что у тебя за план. Деньги достал?       — Заработал, — ответил Макс. — Хорошо подтянул язык, хорошо знал Тему.       — Ты Темой подработал? — у Игоря от удивления потянулись вверх брови.       — Да, — легко ответил Макс. — Некоторым нравилось. Деньги у меня в евро, я могу их принести, куда скажешь. Могу перевести на счет, но придется платить налоги, возиться с объяснениями. Тебе оно надо?       — Нет, — отмахнулся Игорь. — Сходим в банк, посчитаем. Нам надо выпить. Напиться. У Филиппа.       — Он еще держит клуб?       — Думаешь, он теперь в доме престарелых? — засмеялся Игорь. — Нет, он все держит. У него талантливый помощник. И нет, он с ним не спит, не надо делать такое лицо.       — Вы с этим… Костей — хорошо смотритесь.       — Да, конечно. Хорошо. Я прекрасно знаю, Макс, что он годится мне в сыновья. Он тоже знает. У нас с этим нет проблем.       — Я за вас рад, — сказал Макс. Только у двери он понял, что говорил искренне. Не пришлось, как он боялся, врать, чтобы замять прошлое. Как он и рассчитывал, злость помогла Игорю двигаться дальше. Не все в мире можно построить на любви.       — До встречи, Макс. Удачи тебе.       — До встречи, Игорь Юрьевич.