Некоторые вещи не покупаются

      Много лет у Костика не бывало похмелья по той простой причине, что он не напивался до чертиков. Еще раньше, когда пьянки еще случались, спасал молодой организм. Вот почему первой его мыслью было: «Я умер?». Голова кружилась от малейшего движения и горела от боли, во рту скончалось семейство канализационных крыс, а как только Костик открыл глаза — по ним беспощадно ударил яркий дневной свет.       — Где я? — прохрипел он. Тут же набросились тошнота и голод.       — В раю, — ответил хмурый голос.       Пискнул на грани слышимости телевизор. Его, по всей видимости, включил обладатель голоса, дождавшись, когда Костик проснется. Заорали новости. Передавали про решение проблемы пробок в Москве. Костик сразу понял, что если даже помер, то попал совсем не в рай.       — Я серьезно, — сказал он.       — Я тоже, — пошутил голос.       Потом, словно сжалившись над бедным Костиком, снизошел до уточнений:       — Халявное ведро справа от тебя, бесплатный стакан и таблетки от похмелья на тумбочке слева, мы договорим, и я брошу в тебя пультом. Разве не рай?       Костик напряг все силы, приподнялся и сфокусировал шатающийся взгляд на благодетеле. Его тут же стошнило в «халявное ведро».       — Вижу, ты очень рад меня видеть, — сказал Максим, прихлебнул кофе и отключил звук у телевизора. Диктор прервался на «подает большие надежды». Костика стошнило еще раз.       — Какого хрена я здесь делаю? — спросил он, когда тошнота отступила.       — Полчаса назад я сказал бы, что здесь ты переживаешь сложное время своей жизни, — сказал Максим. — Но теперь мне кажется, что ты здесь живешь. Бесплатно. Сразу хочу расставить все точки — через месяц я выпру тебя взашей. Нахлебники мне не нужны. Вечерами будешь кантоваться где захочешь, хоть на помойке. Моя благотворительность — это койка на ночь и завтрак.       — Че-го-о? — разозлился Костик, которого расклад напрягал все сильней. Проснулся не пойми где, с мерзавцем в одной комнате, а теперь выслушивает бред.       Максим пожал плечами, бросил пульт, как обещал, и вышел. Костик остался наедине со своими мыслями. Разжевывать сказанное хозяин квартиры, судя по всему, не собирался.       Словно в детективе, Костик принялся за расследование. Выпил таблетку, сходил в туалет, убрал за собой, а после начал искать улики. В его распоряжении были побитый телефон, грязная одежда и отражение в зеркале.       Судя по состоянию телефона, кто-то кинул его об стену или впечатал в асфальт тяжелым ботинком. Одежда намекала на то, что Костик валялся на все том же асфальте или в местах похуже. Отражение соответствовало похмелью, но в остальном Костик был слишком жив, свеж и невредим, чтоб можно было заподозрить кого-то в издевательствах. Вряд ли за минувшую ночь его били. Если и бил — то он сам, кожа на кулаках была поцарапана и зудела, как от неудачных ударов.       — Да какого хера? — спросил у потолка Костик. С потолка не ответили, зато в комнату постучал Максим.       — Чего еще? — спросил Костик как можно грубее, на что получил чашку кофе и бутерброд. К этой минуте тошнота ушла, а голод накинулся с тройной силой, поэтому Костик все слопал, выпил кофе и оставил пустую кружку рядом с кофе.       Максим стоял возле входа, скрестив руки на груди.       — Ну как? Дошло? — спросил он.       — Не особо, — ответил Костик.       — Я тебе позвонил еще раз, — сказал Максим. — Два раза, если совсем точно. Второй раз мне ответила добрая официантка. Ты напился.       — Сам уже понял, — огрызнулся Костик.       — Попытался меня побить, кстати, — продолжил Максим. — К счастью для всех, попал ты в стену.       Костик посмотрел на зудящие кулаки.       — Я потащил тебя к машине, но ты здоровый как йети, так что пару раз я тебя уронил.       Костик посмотрел на грязные пятна на брюках.       — Естественно, ты испачкал мне машину. За химчистку расплатишься позже.       — Еще чего, — разозлился Костик.       — Эй, да какого хера?! — разозлился в ответ Максим. — Я тебе не Игорь Юрьевич — из жопы за шкирку вытягивать не собираюсь. Ты мне дохуя должен, так что уж хотя бы не груби.       — Должен? В смысле должен? — спросил Костик.       Спутавшиеся мысли медленно складывались в стройную мысль. Конечно, вчера он надрался. Обрывками пришли воспоминания о том, как бедная официантка возилась с ним в туалете. Потом что-то сильно взбесило его, и он ударился. Вернее, ударил и промахнулся. Дальше Максим — двуличный мерзавец — тащил его к машине. В машине Костик отключился. Что было дальше не имело значения. Важно было, что Максим действительно сделал много в сущности хорошего, и это обязывало Костика как минимум «не грубить».       — По лицу вижу, как до тебя доходила элементарная мысль. Надеюсь, ты такой из-за похмелья. Ладно, теперь по поводу вещей…       — Каких?       — Твоих. Я могу съездить сам, но сегодня у меня весь день занят — и так вожусь тут, а пора бы в офис.       — В какой офис? Какие мои вещи? Ты что, блядь, несешь такое?!       — Эй, полегче. Твои вещи, которые нужны будут тебе. Трусы, зубную щетку. Ты и это не помнишь?       Костик беспомощно выставил перед собой телефон. Интуиция подсказывала ему, что дело в разбитом телефоне.       — Да, шестеренки совсем сломались, — прокомментировал Максим. — Ладно, горе, я напомню. Ты назвал Игоря «двуличной мразью» и после пяти минут словесного поноса он сказал, что не хочет тебя больше видеть. Не то чтобы я собирался подслушивать ваш разговор. Я был на кухне. Но ты орал так, что само осело в памяти. Так что ты временно бездомный и безработный, поздравляю.       — Нет, — возразил Костик, как будто отрицание могло исправить ситуацию.       — Да, — сказал Максим.       — Нет-нет-не-е-ет, — Костик схватился за голову и пошел в туалет, где подставил голову под ледяной душ, чтоб окончательно протрезветь. Ему давно не было настолько паршиво.       — Ключи на тумбочке. Я оставил там старый мобильник. Будет надо — поменяй симку.       Костик понял, что хозяин квартиры ушел, только когда хлопнула дверь. Нужно было задать целую кучу вопросов, но первым и главным был тот, на который не поворачивался язык: «Какого хуя ты мне помогаешь?». Костик пошел заваривать еще одну порцию кофе, рассеянно пытаясь превратить грубую «предъяву» во что-то менее хамское. В конце концов, по какой-то причине — неважно, по какой именно — Максим приехал, тащил его на себе, оставил у себя в квартире и даже сделал бутерброд. Из-за всех этих мелочей, которые вовсе не делали мерзавца хорошим человеком, Костик чувствовал тепло вовсе не в душе, где оно обязано было появиться, а в области, за которую тут же стало стыдно.

***

      Из-за того, что до поздней ночи Костику приходилось кантоваться в городе, он не высыпался. Продрав глаза к обеду, он тут же вспоминал, в какую жопу занесла его беспочвенная ревность, включал очередной канал с сериалами, заливал хлопья молоком, жевал их на фоне чужих мелодрам, а потом прикидывал, как пережить очередной день.       После обеда, обычно к пяти или шести, в квартиру приходил Макс. В его руках были пакеты с едой. Один вместо обеда, второй — на ночь. Готовить Макс не умел, не то из идейных соображений, не то из-за того, что у него в принципе все валилось из рук. Чтоб прикрутить гвоздь, он вызывал себе по иронии «мужа на час». Костика эти пакеты, эти привычки, эти манеры бесили до тошноты, но он молчал, потому что денег на черный день не припас, а значит собственную еду добывать не мог. Жрал, что дают, и не выпячивался. Суши, роллы, пиццу, паэлью, даже чертовы устрицы сожрал, когда принесли.       Они ели, иногда перед телевизором, иногда — на кухне. Обычно молча, обменивались парой фраз про то, что важного произошло за день. Опять отключали свет и сбилась сеть вай-фая, звонила соседка, попросила соль, в почтовом ящике оказался ошибочный счет за коммуналку. Один раз Макс рассказал, что видел Игоря «случайно», и что выглядит тот «злым, как собака». Другого общения Костик не вынес бы, но никто ему это общение не навязывал. Поев, выбросив контейнеры от еды, Макс шел в душ и «переодевался», то есть облачался в самый стереотипнейший из нарядов, которые только можно было вообразить, услышав про БДСМ. Костик терпеть его не мог, но молчал — его же не спрашивали.       Потом было еще полчаса или час, когда Костик мог посмотреть сериал, попить кофе или сделать другую бесполезную вещь, но дальше Макс выставлял его за дверь на улицу и велел не возвращаться до определенного времени. Иногда занят был всего-навсего час — тогда Костик делал несколько кругов вокруг района, выкуривал полпачки сигарет и возвращался с пивом.       Бывало, что Макс выставлял на два-три часа. Костику хватало, чтоб добраться до Марго, попить с ней чаю в центре и вернуться. Он любил такие дни, потому что мог отвлечься с ней, пусть даже она смотрела сердито.       Хуже всего было, когда Макс называл время за полночь. Будь у него деньги, Костик мог бы пойти в кино или в театр или еще куда-нибудь, но денег не было. Он перепробовал всякое, даже напился с бомжами по соседству, но в итоге пришел к простой схеме. Купить поллитру, пачку сигарет, сесть на лавочке напротив подъезда и наслаждаться самокопанием.       Сначала воображал, кто будет клиентом. Когда кто-нибудь заходил в подъезд ко времени, которое примерно соответствовало началу «подработки» Макса, Костик хватал наживку. Смеялся, если заходили пожилая женщина или пожилой мужчина. Представлял их в латексе. Глотал безвкусную гадость, затягивался и смеялся еще громче.       Потом воображал, что происходило в квартире. Смотрел, как зажигают свет сначала на кухне, потом в комнате. Как потом свет выключают. Представлял, что делает Макс, что делает клиент или клиентка. В самых тяжелых фантазиях клиентов была целая толпа, и Макс руководил ими как дрессированными собачками.       — Шлюха, — цедил сквозь зубы Костик, но фраза эхом возвращалась к нему, и он осознавал всю нелепость обвинений и своего положения. В лучших отечественных традициях — бабка на лавочке, которая всех, проходящих мимо, обзывает наркоманами и проститутками.       — Ты-то чем лучше? — спрашивал у самого себя Костик, вспоминая Игоря, его деньги, купленную на них одежду, еду. Всё, буквально всё, что было надето на Костика, купил ему Игорь. Даже шнурки.       Иногда Макс не звонил до глубокой ночи. В уличной прохладе отвыкший от спартанских условий Костик мерз, водка заканчивалась, сигареты — тоже. В одиночестве он вспоминал снова и снова злополучный вечер, когда все рухнуло. Взволнованное лицо склонившегося над ним Макса, его парадоксально сильные руки.       — Доброе утро, — сказал Макс.       Костик открыл глаза. Солнце ослепило его. В ореоле света Макс выглядел ангелом, но такая пафосная ассоциация тут же разбудила Костика. Он сел, едва не свалившись, и понял, что заснул на улице.       — Меня вырубило, извини, — продолжил Макс.       — В смысле? За что? Да ладно, ничего, я… я на улице спал?       — Да. Пошли, кофе сделаю, — сказал Макс, развернулся и пошел к подъезду.       В лифте Костик чувствовал себя по привычке неловко. Глаза все еще не оправились после резкого пробуждения. День обещал быть ярким, даже праздничным. После долгих пасмурных дней. Костику еще повезло, что заснуть на лавочке пришлось накануне. Два дня назад попал бы под ливень.       — Очень тугой клиент был, — сказал Макс, открывая дверь. — Я хотел тебе позвонить, когда чай допью, но так и заснул на диване.       — Да ничего, — ответил Костик, пожав плечами. — Ты ж мне не должен ничего. И так спасибо.       — Пожалуйста, — сказал Макс. Бросил по привычке ключи на столик. Они съехали по гладкой столешнице и упали. Его рассеянность проявлялась даже в таких мелочах.       Костик прошел в коридор, поднял ключи и повесил на крючок.       — Ты бы может работу начал искать? — как бы между прочим спросил Макс из кухни.       Костик замер на полпути. Про работу Макс не заговаривал с тех пор, как получил нахлебника. Даже намеков не делал. Видимо, терпение лопнуло.       — Да, я газету куплю.       — Что?!       — Газету.       — Ладно, я понял. Сядь, пожалуйста, за стол.       Костик послушно сел и после этого полчаса с открытым ртом слушал про то, что мир изменился, и никто больше не публиковал объявлений о работе в газетах. Нужно было разместить «резюме» на некоем сайте, где разнообразные работодатели просматривали бы его. Открывался дивный новый мир, который Костику был, по большому счету, не особо интересен. Но надо так надо.       — Ты не думал сходить к мужикам? — спросил Макс.       Они сидели за столом, Костик осознавал безнадежность ситуации, пил кофе и смотрел в пустоту перед собой.       — К мужикам? — машинально переспросил он.       — К Крису, например. У него всегда есть места для мускулов при башке.       — Мускулы при башке?       — Ты, блядь, все мои слова решил повторить? — почему-то разозлился Макс. — Ты же вышибалой работал у Игоря?       — Да… в смысле нет. В смысле я там… больше охранником.       — Кого?       — Игоря.       — На него что, нападали? — спросил явно ошарашенный таким раскладом Макс. Костик впервые увидел на его лице эмоцию, связанную с Игорем Юрьевичем. Это были удивление и тревога.       — Нет! — зачем-то мстительно ответил Костик.       — Э-э-э, — протянул Макс. — Ладно. Не нападали, но ты охранял. Видимо, так хорошо охранял, что даже не нападали. Замнем. Смысл в том, что тебе нужна работа, мне нужна свободная квартира, так почему бы нам не помочь друг другу. Я спрошу у Криса, не нужны ли где вышиба…       — Нет, — отрезал Костик.       — Перестань — хорошая работа. Платить будут честно.       — Я в Макдональдс устроюсь.       — Ты обалдел? Какой Макдональдс?       — Не буду я на дверях стоять.       — Эй! — крикнул Макс, щелкнул пальцами, и Костик автоматически развернулся на звук, как на приеме у врача. — Дури голову кому-нибудь еще. Ты с Игорем не хочешь связываться. Так тебе тогда лучше, как мне, валить в Тунис.       — В какой Тунис?       — В любой, солнышко. В любой. Игорь может зайти в твой чертов Макдональдс, и толку от твоего прикрытия — ноль. Ты ему денег должен?       — Нет.       — Тогда вопрос закрыт.       — Да не в этом дело, я же…       — Не в этом? Отказываешься от работы с нормальной зарплатой у проверенных людей, потому что гордость не позволяет отвечать за чужую безопасность?       Костик заткнулся и повторил мысленно: «Отвечать за чужую безопасность». С такой сложной формулировкой даже его упрямый мозг отказывался считать работу вышибалы недостойной высоких навыков. В конце концов, с нее все началось. С того, что Костик смог где нужно применить силу, а где нужно — придержать себя. Так какая разница, для кого? Для Игоря, которому теперь в глаза смотреть стыдно? Или для Криса? С Марго он помог, с частью помог, и Костик ни разу его не подводил.       — Я схожу с тобой, — сказал Макс. — Раз тебе одному стремно, я зайду. Мне все равно надо было кое-что занести ему. Одолжил, месяц уже руки не доходят вернуть.       Все было решено, хотя Костик не мог выкинуть из головы, что Макс ввязался за него в очередную глупость. Зачем? Так хочет побыстрее избавиться? Некстати вспомнился приятный момент, доля секунды, когда Макс был у него в руках, и если бы не пришлось убрать руку, синяк держался бы недели две.       Встречу с Крисом назначили на вечер среды, когда, по словам Макса, «ни одному идиоту не вперлось тащиться в такую глушь». До среды Костик нервно курил на лавке, пытался не представлять себе, как избивает до синяков арендодателя, вводил в память телефона номер Игоря, стирал, вводил снова, и отвечал на звонки Марго так бессвязно, что она стала слать смски.       Знакомый вход в клуб показался ему непривычным. Возможно, из-за новых объявлений на фасадах соседних зданий, возможно, из-за заката, который придал деревянной арке загадочных теней.       Макс запихнул в карман куртки ключ от машины и пошел в клуб. У Костика так и не хватило наглости сказать ему, что машины так паркуют одни пидорасы. Занять два места и встать впритирку к третьему?       На входе в клуб охранников не стояло, но они и раньше появлялись только ради крупных мероприятий, а в остальное время Крис полагался не то на авось, не то на собственные навыки. Костик прошел вслед за Максом и сел за столик вместе с ним. За стойкой Крис заполнял бумаги, но когда увидел вошедших — отложил дела и пошел к ним. По его лицу невозможно было понять, что будет дальше. Мордобой или сказочное решение всех проблем.       — Очень странно, — сказал Крис, поздоровавшись за руку, что уже было хорошим симптомом.       — Что странно? — спросил Макс.       — Что не прибили друг друга, — ответил Крис, сел, хлебнул кофе. — С чем пожаловали?       Костик молчал, потому что вести переговоры не умел с детства.       — Работа ему нужна, — сказал Макс.       — У меня для него нет работы, — ответил Крис. Беззлобно, но жестко.       — Почему? — спросил Макс.       — Он был нижним, напился, нагрубил Игорю и свалил в туман.       — Ты был нижним? — спросил Макс у Костика.       — Да, в смысле, не знаю, я же…       — Крис, ты вроде большой дядя, а Костя, вон, не в курсе, был или не был, — резко сказал Макс, прерывая невнятную тираду.       — Ошейник… — начал было Крис, но Макс неожиданно для всех прервал даже его:       — Ты со своим ошейником достал.       Пальцы Криса сжались на кружке, которую он держал.       — Ты палку не перегибаешь?       — Нет, я — не перегибаю, — отрезал Макс. — Ты перегибаешь. Костя не клубный, и то, что у них с Игорем — не твое дело. Захотели — сошлись, захотели — разошлись. Я же не предлагаю тебе его клиентам подсовывать. Он тебя устраивал, когда в Химках стоял?       — Да, — выдавил Крис, продолжая удерживать злость вместе с кружкой.       — Тогда оставь, пожалуйста, свой этикет где-нибудь подальше. Твоему другу нужна помощь с работой.       — Другому моему другу теперь нужна помощь с мозгами! — не выдержал Крис, и по этому срыву Костик вдруг понял, что всемогущий «дядя Крис» проигрывает собеседнику.       — Игорь в очередной раз пытается замять дело, — спокойно ответил Макс.       Костик впервые смотрел на него с уважением. Он привык оценивать другого по внешним данным, по уровню физического развития. Макс проиграл бы Крису в любом виде спорта. Возможно, даже в шахматах. Но Макса этот факт, казалось, не смущал совершенно.       — Какое дело? Ты-то куда лезешь? — спросил закипающий Крис.       — Так он мне звонить начал, — небрежно ответил Макс. Костик с Крисом одновременно вытаращились на него, потом переглянулись, заметив, и снова вытаращились.       — Вы оба, наверное, думаете, что я был очень заинтересован в том, чтоб насолить бывшему? — наслаждаясь вниманием и растерянностью собеседников, спросил Макс.       — Вроде того, — буркнул Крис.       — Так вот я был хорошим мальчиком, никому не звонил, ни про кого справок не наводил, спокойно осваивался на работе, перебирал бумажки, искал клиентов на дом. Пока Игорь не позвонил мне, обломав сессию с перспективной женщиной при бабках, с криками, что я увожу его дорогого Костеньку.       — Чё? — спросил Костик, которому даже стыдно не стало за грубый тон.       — Представь себе уровень моего возмущения, — тут же согласился Макс. — Я объяснил ему, куда он должен пойти с такими претензиями, и тогда он снизошел до простого разговора. Сказал, что ты не пришел домой, что твоя сестра не берет трубку, и что ты неизвестно где. Я, конечно, ответил, что ты уже достаточно большой мальчик, чтоб самостоятельно выбирать, чем заниматься по ночам, а он начал гнать ту же пургу, что и Крис. Как будто, блядь, мне есть дело до ваших игр.       Крис бросил еще один внушительный взгляд в сторону Макса.       — В любом случае, Игорь не унимался, и я предложил позвонить тебе, Костя, — продолжил Макс, — чтобы проверить, не возьмешь ли ты трубку, если звонить будут с незнакомого номера. К тому времени ты надрался достаточно, чтобы взять трубку. Я решил, что проблемы уже нет, заварил себе чаю, заказал пиццу, а потом Игорь позвонил мне второй раз, я послал его в жопу и позвонил тебе, послал в жопу тебя, но ты начал рассказывать мне про мои красивые глаза, и тогда я понял, что ты приближаешься к алкогольной коме, поехал к тебе, запихнул в машину и привез домой.       Крис присвистнул, Макс начал звать официанта, заказал бутерброды и кофе. Костик пытался не провалиться сквозь землю от стыда. «Красивые глаза»? Видно правда еще немного и отключился бы к хренам.       — И ты его притащил сюда за работой? — подвел итог в наступившей тишине Крис.       — Да, за работой. И чтоб все прояснить. Сразу. У меня с недавних пор пунктик. Раз у Игоря кишка тонка, кто-то же должен.       Крис грохнул кружкой по столу, разлил кофе:       — Кишка тонка? Ты не перегибаешь?!       — Нет, — ответил Макс, ядовито улыбаясь. — У меня хватило совести все исправить. Деньги я отдал, извинился. Он как прятал голову в песок, так до сих пор и прячет. Мальчишку своего на меня свалил. Верхний, говоришь? Где же он? Я его, блядь, не вижу! Под столом прячется? Где твой хваленый верхний, когда его нижний спивается во дворе и засыпает на лавке? Или он верхний до первого пиздеца?       Костику хотелось провалиться сквозь землю, он встал и пошел в туалет, не удосужившись никого предупредить, потому что меньше всего хотел открывать рот. Все, что он скажет, только усугубит расклад.       — Сядь, пожалуйста, — попросил Макс, и Костик понял, что сел, только когда вставать было бы совсем глупо. Крис провожал его хождения взглядом.       — Я мог бы сделать все без твоего ведома, «дядя Крис», — сказал Макс, жуя бутерброд, который ему уже принесли. — Нанял бы его себе в офис, заставил перекладывать бумажки. Пользы от него там никакой. Зато здесь он отвлечется, хорошо поработает, тряхнет стариной, с ребятами в качалку побегает. Тебе хорошо, ему хорошо. Снимет себе хату поблизости, перестанет дергаться от косых взглядов.       — Ты его в детский сад, что ли, отправляешь? — спросил Крис.       — Ну что ему, всю жизнь, что ли в ясельках сидеть?       Костику так надоело слушать их словесную дуэль, что он выдал:       — Заткнитесь оба. Пожалуйста.       И почти не испытал угрызений совести.       — Мне нужна работа, — сказал Костик Крису. — Есть что-нибудь?       — Есть, — ответил Крис, возвращаясь к неторопливому кофепитию.       — Спасибо. Когда выходить?       — Завтра сможешь?       — Смогу.       После вежливых прощаний они с Максом вышли из клуба. Макс сел за руль, дождался, пока сядет Костик. Включил радио и начал выворачивать с парковки. Выходило у него чудовищно плохо. Там, где Игорь Юрьевич смог бы обойтись одним маневром, Макс выкручивал зеркала, чертыхался, сдавал назад, снова чертыхался и выкручивал зеркала. Машину он водил чудовищно, но все остальные недостатки, которые Костик в отчаянии пытался приписать ему, казались надуманными. Хуже всего было, что после позорнейшего разговора с Крисом Макс по-дружески похлопал его по плечу и сказал:       — Ты молодец, солнышко.