(un)happy christmas

Photo: Lay - https://pp.vk.me/c402119/v402119106/37e7/tRFYKXHK-34.jpg Lili - https://pp.vk.me/c315528/v315528644/35e3/4J_o3Sd0cCA.jpg

***

      Город окутала снежная пыль. Погода была невероятно хорошей, несмотря на легкий мороз, который разукрасил практически все окна в цветочные и островатые узоры. Под ногами не хлюпала противная слякоть, а вместо нее хрустел тонкий слоеный белый ковер, сотканный из маленьких стеклянных снежинок.       На тротуаре возле торгового центра сидел продрогший однорукий юноша с лежащей возле него престарелой дворнягой, которая уже несколько дней всюду следовала за ним и разделяла его бесцельные и одинокие кочевания по городу. Нищего парня звали Чжан Исин, который некогда имел прозвище Лэй, но вскоре оно кануло в прошлое вместе с его былой беззаботной и состоятельной жизнью. Когда-то он был несказанно красив и здоров, обладал значительным талантом, отчего и неплохо зарабатывал. Исин с детства пристрастился к классической музыке, поэтому шел по строго намеченному пути – окончил музыкальную академию, давал частные уроки по игре на фортепиано, проводил небольшие сольные концерты, тем самым создав даже свой собственный фан-клуб. Но чем дальше он поднимался в своей карьере и чем больше он зарабатывал, тем сильнее он забывал о том, что действительно несет настоящую ценность в его существовании. Он поддался страшному искушению всей той роскоши, что постепенно ему открывалась. Возможно, это случилось именно потому, что он был слишком юн для того, чтобы уметь правильно воспринимать все перемены и управлять своей судьбой.       Чжан начал часто выпивать без какой-либо причины, каждый день стал для него каким-то праздником с бутылкой виски, клубами и расфуфыренными девушками в мини. А затем в один ненастный день он совершил величайшую ошибку всей жизни, сев за руль в полуживом состоянии после очередной попойки, вследствие чего попал в аварию и некоторое время был полностью парализован. Конечно же, музыкальная индустрия не стала дожидаться новоиспеченную звезду и вернула ее обратно на землю, окунув ее в грязь и превратив ее в самый обычный маленький камушек, на который можно наткнуться практически на каждом шагу. Исину все-таки удалось выбраться из больницы на своих двоих, однако с правой рукой пришлось попрощаться навсегда. Вернуть свое былое место уже было невозможно, ведь все, что он умел – это перебирать пальцами чувственные аккорды на чутком инструменте и записывать их в личную тетрадь, оставленную в съемной квартире, которая уже более ему не принадлежала и оказывала свое гостеприимство иным жильцам.       За считанные дни и месяца парень оказался на улице с одним паспортом, полупустым бумажником и ненужными ключами от вдребезги разбитого мерседеса, который уже давно отправился на металлолом. Он стучался во все двери прачечных, кафешек и забегаловок, умоляя владельцев принять его на любую грязную работу, но кому нужен безрукий во всех смыслах отщепенец? Пожалуй, он способен лишь только на то, чтобы отпугивать посетителей и вызывать показное сочувствие у всех сотрудников. Поэтому вскоре Чжан сделался самым настоящим бродягой, который слонялся по городу, собирая пустые бутылки в рваные пакеты и получая за них гроши, сравнимые теперь с ценой его настоящей жизни.       Хороших друзей у бедняги не было, а родные давно покинули этот свет, ожидая, по всей видимости, и его очередь в подземном мирке. Парень был настолько озабочен карьерой и ослепительным успехом, что совершенно не задумывался о личной жизни. Точнее, все же думал о ней временами, но считал, что займется этим чуть позже, однако он не знал, что «позже» может означать «никогда». Порой он натыкался на знакомые лица в центре города среди снующей толпы, но эти люди предпочитали делать вид, словно никогда прежде не встречали его. Память была самым злейшим врагом бывшего пианиста, она сжирала его изнутри сильнее, чем постоянный голод.       Недавно парень все-таки нашел себе пристанище в одном из заброшенных зданий в северо-западной части Сеула, где преимущественно располагались более спокойные районы. Там же он познакомился с Лили. Той самой старушкой, что стала его постоянным спутником и охранником от всех опасностей, которые могли прятаться за каждым углом. Исин без труда нашел общий язык с собакой и породнился с ней настолько, что уже не представлял свои бестолковые и несчастные дни без ее больших выразительных глаз, подвижно виляющего хвостика и теплого дыхания, согревающего его по ночам, когда они спят рядышком на рваном матраце. Он знал, что она уже довольно стара и что вскоре им придется попрощаться, поэтому старался делиться с ней всем, что ему только перепадало, отдавая ей самые сдобные и лакомые кусочки еды. Ему не хотелось терять самого верного друга, который разделил с ним одну участь и был куда человечнее многих людей, но он знал, что время неумолимо следует только вперед, и вскоре он очнется ото сна уже снова совсем один.       Вот и сейчас они с Лили сидели на холодном асфальте со слабой надеждой на то, что и у них сегодня тоже будет праздник. В маленькой картонной коробочке лежало несколько купюр, на которые с трудом можно было купить полбатона хлеба и просроченную колбаску. Чжан отчаянно думал, что сегодня прохожие будут куда снисходительнее в связи с праздничным настроением, однако их словно никто не замечал, а уже стемнело и осталось всего около трех часов до наступления Рождества. Левая рука юноши мирно покоилась на затылке Лили, поглаживая затвердевшие от инея волосинки.       Неподалеку от торгового центра по улице брел белокурый китаец, укутанный в теплый шарф. Он подрагивал от ненавистного ему холода, но все же никуда и не спешил. Дома все равно было еще холоднее. Он бездумно прогуливался по округе, поглядывая на витрины вереницы нескончаемых лавочек и магазинов. Буквально день назад он получил свою зарплату с гонораром, но ему было совершенно не на что потратить свои деньги, и это сильно раздражало. Он отложил достаточно крупную сумму к празднику, потому что считал, что проведет его не один, но все уже в прошлом. Тао ни в чем не нуждался, ему просто не хотелось быть одиноким в этот сказочный для всех вечер.       Пройдя еще несколько шагов вперед, он заметил, что кто-то сидит на земле, облокотившись о стенку, а возле него неподвижно лежит преданная дворняжка, и тут Тао вспомнил свое детство, где у него тоже когда-то была любимая собачонка, которую он безумно обожал. Это навело его на вполне хорошую мысль – а почему бы не завести и себе домашнего питомца? Ведь пес умеет дарить настоящую любовь получше некоторых.       Хуан подошел поближе, внимательно вглядываясь в преунылую мордашку собаки, как бы пытаясь понять, не цапнет ли она его, но сидящий рядом с ней попрошайка благосклонно махнул рукой, давая понять, что ему нечего опасаться. Любопытный юноша присел напротив них на корточки и коснулся холодного и мокрого носа дворняги с улыбкой.       — Как зовут?       — Лили. Она уже пожилая дамочка, но все равно чудесная.       — Что любит поесть?       — Эх, все что попадется, — со вздохом промолвил Исин, всматриваясь в тонкие черты лица небезразличного прохожего. – Вы случаем не иностранец?       — Я из Китая, — удивленно ответил тот. Редко кому удавалось сразу заметить в нем признаки чужеземца.       — О, я тоже. Но гражданство у меня корейское, — однорукий парень заговорил уже на их родном языке, из-за чего Тао даже как-то повеселел, ведь он давненько не общался на китайском, кроме своих родных, которые достаточно редко ему звонят.       — Ого, неожиданно… Извини за вопрос, — он слегка замялся, поглядывая на пустой короткий рукав на изношенной куртке. – Что с твоей рукой?       — Да ничего, ее просто нет, — рассмеялся тот с хрипотой, сухо покашливая. – Неудачно жизнь сложилась. Мои руки были моим хлебом, но сейчас, как видишь, нет ни того, ни другого.       — Мне очень жаль, — Тао сочувственно поджал губы, с грустью оглядывая двух бродяг, повстречавшихся на его пути. Исин лишь пожал плечами и с нежностью почесал Лили за ушком.       Недолго думая, блондин расстегнул пуховик и достал из внутреннего кармана плотный конверт, а вместе с ним выудил и визитницу. Вложив в бумажный сверток свою карточку с именем и телефоном, он протянул его удивившемуся бедняку.       — Здесь хватит на съемку одной комнатушки на месяц и, наверное, может хватить на экономное питание. Можно еще сводить Лили к ветеринару на всякий случай. Хотя тебе виднее, как лучше распорядиться со всем этим. Там есть моя визитка, если потребуется помощь насчет какой-нибудь работы, то я постараюсь помочь.       — Я не могу это принять… — возразил обалдевший Чжан, сглотнув от огромного искушения, подавляемого совестью.       — Ты, возможно, и не можешь, но Лили бы точно не отказалась от качественного сухого пайка в таком-то возрасте, — блондин уверенно сунул ему конверт и снял с шеи шарф, накидывая его на изумленного нищего.       — Почему ты так добр? – тихо поинтересовался он дрогнувшим голосом.       — Потому что сегодня праздник, и вы напомнили мне мое детство, и я благодарен за это, — Тао искренне был рад тому, что он делает. Он начал понимать, насколько все-таки бывает важен тот момент, когда ты даришь кому-то заботу, не требуя абсолютно ничего взамен. К тому же, он впервые задумался о чем-то совершенно другом, что не имело ни малейшего отношения к его любовным похождениям. Конечно, мысли об этом рано или поздно настигнут его, когда он вновь взглянет на кучу пропущенных вызовов от Сехуна в своем телефоне, но он уверен, что это уже не будет казаться чем-то настолько безысходным.       — Я благодарен тебе… Очень благодарен… Я позабочусь о Лили и постараюсь что-нибудь придумать. Пожалуйста, будь здоров и счастлив, — Исин крепко сжал в руке бумажный сверток и еле сдерживался, чтобы не прослезиться. Его спутница подняла голову, заметив это и словно поняв все то, что только что произошло, благодарно лизнула руку Тао и энергично завиляла хвостом.       — Надеюсь, что все будет в порядке. Я всегда на связи, с праздничком, — блондин выпрямился, потрепав напоследок старушку по холке и махнув на прощание, растворился в струящейся толпе торопящихся людей, оставляя этих осчастливленных двоих за спиной.       По дороге домой, с лица светловолосого китайца не исчезала улыбка. Он чувствовал себя словно заново рожденным и теперь был готов к тому, чтобы вдохнуть в себя новую жизнь и постараться исправить все накопившиеся проблемы, смахивая завесу страдальческого уныния. Потихоньку он справится со всем и вернет себе былое прекрасное настроение.       Поднимаясь вверх по узкой улочке к своему дому, он заметил в желтом свете уличного фонаря, как кто-то трется возле его ворот. Назойливые снежинки не давали отчетливо разглядеть лица человека, который, судя по всему, его ожидает уже достаточно давно и пытался согреть замерзшие руки своим дыханием. Пройдя еще несколько метров, Тао остановился, узнавая в нем друга, который по идее должен был сейчас находиться загородом на корпоративной вечеринке.       — Что ты здесь делаешь? Нам не о чем с тобой говорить, уходи, – голос Хуана был явно холоднее любой зимней стужи.       — Погоди, сейчас, — О повернулся к нему лицом и стал копаться в кармане, вытаскивая из него какую-то бумажку. Внимательно всматриваясь в то, что на ней написано, он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать.       — Мне нет до этого дела, — фыркнул упрямый блондин, проходя мимо него и открывая калитку.       — Просто заткнись, — пробасил настырный шатен и громко зачитал: — ВОН ЯЙ НИ!       — Чо? – впал в ступор тот, захлопав глазами и смотря на него вполоборота. – Опять ты со своими идиотскими выдумками.       — Нет, погоди! – воскликнул тот, замахав руками. – НУ, ВОН ЯЙ НИ! ВОН ЯЙ НИ! Чертов ты китаец, я, блядь, люблю тебя! – и он замолк, тяжело вздохнув, будто после тяжелой работы.       — Ты?.. Серьезно? – такой сюрприз он явно не ожидал от своего друга. Все что угодно, но только не такое. Тао был в конкретном замешательстве, пока усердно переваривал полученную информацию.       — Да. Позволь мне тебя любить. Я знаю, что мне никогда не заменить Криса, я это понял уже достаточно давно. Но мне хотелось бы, чтобы ты просто знал об этом и понимал, что я на самом деле не хочу, чтобы ты меня игнорировал. И я прошу прощение за все. Только, пожалуйста, не исчезай и разреши мне стать кем-то больше, чем дружком по вызову. Я обещаю, что не буду досаждать тебе своим вниманием, но и одного оставлять не буду. И если ты сейчас меня не впустишь, то я все равно просижу под дверью всю ночь, потому что знаю, что ты очень не хотел справлять это чертово Рождество в одиночку, — Сехун был очень взволнован, но, тем не менее, четко проговаривал каждое слово. Он не репетировал речь, не заготовил ничего кроме признания на китайском, которые толком так и не смог нормально выговорить, потому что сорвался прямо на полпути к выезду из города, сообщив коллегам, что все-таки не составит им компанию.       Тао молча вникал в каждое произнесенное им предложение, собирая воедино разбросанные в голове кусочки мозаики из воспоминаний и составляя из них более ясную картинку. Сердце трепетало так, что звенело в ушах, и он не был уверен в том, что все происходит взаправду. Но все-таки ему не хотелось прогонять Сехуна, даже если это и казалось нереальным сном. Он ощутил прилив мощной волны тепла, распространяющейся по всему телу и омывающую подсознание. Он машинально подошел к нему, встречаясь взглядом с его горящими от признания глазами, которые ждали ответа.       — Во ай ни – так правильно. Только не вздумай мне еще когда-нибудь сказать это, иначе я дам тебе по башке словарем китайского языка, — Хуан чуть усмехается и касается его прохладных губ, закрывая глаза. Спустя несколько секунд, он утопает в крепких объятиях О и страстном поцелуе, который они оба хотели бы продлить до самой бесконечности.       Сехун не мог сдерживаться от нахлынувшей радости и переполняющих его нежных чувств, которые наконец нашли свой выход и больше уже не сжимают его сердце в тиски, а наоборот дают ему волю долбиться в грудную клетку от неведомой ему энергии. Он прижимал к себе парня так сильно, что тот не мог лишний раз пошевелиться, но это не было таким уж важным ни для кого из них. Пожалуй, это Рождество станет для них одним из самых незабываемых мгновений, когда они оба распрощались со своей прежней жизнью, перелистывая ее на новую волшебную главу, которую уже смогут написать вместе.       Вокруг обнимающейся пары поднялся легкий ветерок, вскружив рядом с ней поблескивающие на свету серебром миниатюрные снежинки, обволакивая и обрамляя очертания двух фигур светлой пыльцой, которая постепенно растворяется в их заволакивающей и магической связи.

Конец