Омут чужого сознания

Тонкие струйки мутноватой воды стекают по бедрам Корвиша. Шепчущий плеск капель, ударяющихся о кафель, звучит ровно, почти убаюкивающе. Дэни с остервенением намыливает голову, растирая шампунь в белую шапку густой пены. В носу до сих пор стоит аромат тела мужчины. Более того, Корвишу начинает казаться, что вся его кожа насквозь пропиталась запахом этого человека. Выдавливая на мочалку лужицу геля для душа, парень яростно трет руки, пытаясь избавиться от прилипчивого аромата чужого одеколона. Запотевшее зеркало встречает Дэни унылой матовой поверхностью, на которой грузные капли влаги оставляют серебристые сверкающие дорожки. Корвиш ладонью стирает пленку пара, вглядываясь в тусклое отражение своего измученного лица. Нездоровый бледный оттенок кожи колоритно дополняют синеватые тени под глазами, а изгрызенные губы с влажной розоватой мякотью плоти и вовсе смотрятся расчудесно. Дэни хмыкает и сплевывает в раковину накопившуюся слюну. Пузырящийся комочек тягучей жидкости плавно стекает по грязновато-серому фаянсу, благополучно соскальзывая в сточный желобок. На старенькой пластмассовой полочке Корвиш отыскивает зубную щетку и выдавливает толстую колбаску зубной пасты на торчащие щетинки. Щекочущий ноздри привкус ментола и мяты выбивает из горла отвратное послевкусие, невольно заставляя почувствовать себя лучше. Дэни полощет рот, ладонью загребая воду из-под крана, которая образует прозрачный комочек во впадине руки. Растирая порозовевшие щеки полотенцем, усердно прислушивается к бряканью посуды, доносящемуся с крошечной кухоньки. - Ты что делать собрался? – Корвиш раздраженно хлопает дверью, привлекая к себе внимание мужчины. Тот едва скашивает на него уголок глаза, продолжая заниматься своим делом. Сухой хлопок крышки – и по комнате разносится аромат кофе. Дэни хмуро наблюдает, как его насильник наполняет кружку горячей водой. Охуеть, ну прям как у себя дома! - Долго еще тут будешь ошиваться? – парень боком продвигается к стулу и развешивает на его деревянной спинке влажное полотенце. - А я, по-твоему, должен бродить по улице в три часа ночи? – едкий сарказм и ломаная дуга брови, будто начертанной бархатистым углем – Гаррис смотрит на Дэни, длинным пальцем едва касаясь бинтов на глазу. Корвиш вздыхает, опрокидывая ладони на холодную гладкость столешницы. Опускает подбородок на сложенные руки, украдкой продолжая наблюдать за мужчиной, который продолжает спокойно попивать кофе. Темная засасывающая пелена за окошком неприятно тяготит воспоминаниями о часах, проведенных в одиночестве. Где-то в углу мерно тикают часы, о существовании которых Дэни уже позабыл. Желтоватый свет дешевенькой лампочки в бумажном абажуре уродливо искажает цвета, придавая коже нездоровый трупный оттенок. Корвиш напряженно разглядывает рукав белоснежной сорочки, из которого торчит ладонь, лежащая на крепком колене, обтянутом черной тканью брюк. Под кожей отчетливо проступают выпуклости голубоватых вен, толстыми нитями опоясывающие кисть. На удивление тонкие изящные пальцы с нежно-розовыми пластинами ногтей выглядят по-нелепому хрупкими. На долю секунды Корвиша посещает сомнение, что такими пальцами можно выполнять какую бы то ни было мужскую работу. Но очередной косой взгляд, брошенный на усталое бледное лицо с чуть искривленными губами, отгоняет сомнения прочь. - Иди смени белье на кровати. Я хочу спать, - полусдавленный зевок доносится до ушей Корвиша колокольным звоном. - Ты собираешься спать на моей кровати? – Дэни пытается выглядеть по-взрослому, натягивая на лицо маску раздражения и злости. - Есть возражения? – уголки губ приподнимаются в насмешке, а ехидный взгляд вызывает на ссору. Хотя – как можно поссориться с человеком, который планировал тебя убить? - Как бы да. - Можешь лечь рядом, я не против. - Да пошел ты! – Корвиш вскакивает со стула и бредет в спальню, нарочно шаркая тапками как можно противнее. Пытается проанализировать ситуацию, дрожащими пальцами стягивая грязные простыни. Да что ж такое творится-то? Этот мужик сказал – и вот Дэни уже готов слушать и повиноваться. Это как называется? - У-е-бан-ство, - четко по слогам выговаривает он слово. Скрипя зубами от злости, расправляет складки на чистой простыне, заодно решая сменить наволочки и пододеяльник. - Я это не для него делаю, а потому что оно вправду грязное, - сообщает он себе, шмыгая носом. Заныривая под тяжелое стеганое одеяло, с удовольствием вдыхает аромат стирального порошка. Тело радостно скулит, давая мышцам долгожданную возможность расслабиться. Немного подумав, Корвиш разваливается на кровати так, чтобы не осталось лишнего места. Веки слегка покалывает, а влажные волосы на затылке холодят шею. Странное чувство удовлетворения со всех сторон начинает обсасывать его сердце, зализывая понемногу раны от тяжелых впечатлений. Дэни обдумывает каждое слово мужчины, вызывая в памяти его интонацию и лицо. Действительно ли он хотел убить его? Если да – то зачем освободил? - Спишь? - скрип половиц в дверном проеме заранее оповещает Корвиша о приближении мужчины. Парень зажмуривается, пытаясь выровнять дыхание и посопеть для пущей убедительности. Сквозь полусомкнутые веки ему удается разглядеть высокую фигуру, за последние пару часов надоевшую до зубного скрежета. Гаррис подходит ближе, на ходу разминая затекшую шею и плечи. Интригующий шорох одежды дергает Дэни за хвост любопытства, и парень распахивает глаза. Матовая кожа, подсвеченная лунным светом, проникающим сквозь неплотно задернутые шторы, кажется ему идеально гладкой. Дэни разглядывает обнаженный торс как нечто само собой разумеющееся. Крепкие мышцы и красивое подтянутое тело он воспринимает как должное – раз уж этот мужик заклеймил себя коварным маньяком-насильником, то и выглядеть должен соответствующе. - Все-таки не спишь, - матрац прогибается, а Корвиша пододвигают к стеночке. - Ты меня заебал, - хмуро заявляет Дэни. Прямо перед его носом чужое плечо, которое пахнет знакомым одеколоном и теплом. - Еще даже не начинал, - этот ответ заставляет парня заткнуться. Стараясь дышать потише, Дэни рассматривает ровный профиль и грудь, равномерно вздымающуюся от глубоких вдохов. - Твой глаз… он…ээ, ну, совсем пропал, да? - Нет, что ты. Его проспиртуют и вставят обратно. - Правда? – Корвиш приподнимается на локтях, чтобы заглянуть в скептичное лицо мужчины. – Да ты же врешь! - Ты идиот, Дэни. Его удалили, - Том поворачивает голову набок, разглядывая парня, укутанного в одеяло по подбородок. - Чего пялишься? - И давно ты можешь это делать? - Что делать? - Слышать мысли. Малость поерзав под пристальным взглядом, Корвиш замирает, свернувшись калачиком. - С детства. Не знаю точно, с какого именно момента, так что не доебывайся. Просто однажды понял, что могу. И все. Никакой романтики, супергероизма и спасения мира. - Ты можешь слышать их в любой момент? На каком расстоянии? У любого человека? Во сне тоже можешь? - Притормози! – Дэни фыркает, встряхивая влажными прядками слипшихся волос. – Тебе-то что до меня? Раз уж завалился на кровать, то спи себе спокойно! - Не забывай, что ты мне теперь обязан. - Это чем же? Жизнью обязан? Это ты хочешь сказать? Да пошел ты! Сам виноват, что лишился глаза – нечего было свои гомосяцкие мыслишки пытаться реализовать на мне! Да я из-за тебя, мудак, такого страху натерпелся! – вопли Корвиша мужчина встречает с каменным лицом, лишь темный блестящий глаз слегка щурится. - Да на тебя в суд подать надо! Мне даже еще нету двадцати одного года! Ты меня, сука, бесишь! Весь такой приличный и интеллигентный, а от мыслей твоих блевать тяне…. Блять! Гаррис сгреб Корвиша в охапку, прижимая к груди и заламывая руки за спину. Натертые веревкой запястья болезненно заныли, а вывернутые суставы мгновенно заболели. - Заткнись. Всему есть предел. А глаза я тебе еще не простил, - мужчина губами прижимается к щеке Дэни, скользя по шее и обводя языком контур подбородка. Корвиш шумно вздыхает, судорожно запрокидывая голову в инстинктивном желании уклониться от обжигающего влажного языка. Рот распахивает в возмущенном возгласе, но его тут же заполняет чужое дыхание, обжигающее вкусом кофе и слабым запахом сигарет. Дэни давится, чувствуя внутри своего рта этот скользкий горячий язык, вылизывающий и теребящий его язык. Прижатый к стене тяжестью чужого тела, Корвиш безрезультатно барахтается, одновременно пытаясь вытолкнуть язык своего насильника, который уже вовсю орудует глубоко внутри, исследуя зубы и гладкую поверхность нёба. Волны тепла, исходящие от обнаженной кожи, прошивают разрядами тока, плавно уходящими к низу живота. Растекающаяся лужица уже знакомого удовлетворения томно плещется в груди, ручейком стекая к паху. Какой-то безумный рокочущий двигатель внутри хочет, чтобы мужчина прижал его к себе еще сильнее, и это будет правильно – Дэни всегда нуждался в этом чувстве защищенности и тепла. Но мозг пока еще продолжает функционировать, посылая конечностям тактильные сигналы. Распаленные губы отрываются, и снова глаза парня натыкаются на ухмыляющееся лицо, со странным выражением рассматривающее его задыхающуюся грудь. - Так намного лучше. Давай ложись, - Том растягивается на кровати, и, схватив Корвиша за запястье, рывком притягивает к себе под бок. Ошеломленный Корвиш падает на грудь мужчины, пальцами вцепляясь в гладкие плечи. Знакомый гул сердцебиения постепенно завладевает раздосадованным парнем, заставляя успокоиться и забыться глубоким сном.