Никто не хочет умирать в одиночестве

Крепко сцепив взмокшие мясистые руки в замок, Вернон Дурсль снова напрягся и глухо зарычал, потея от напряжения. Он с ужасом вздрагивал всякий раз, когда в туалет офиса кто-то входил и невольно становился свидетелем его категорически неприятного и попросту постыдного положения. Вот уже третий день Вернона мучила диарея и непрекращающийся понос. И он знал, кто был виноват в этом. Он знал... Возмущенно краснея от обиды и праведной злобы, сжав трясущиеся руки в кулаки он заскрипел, подобно плохо смазанной двери, старательно и громко испражняясь. Этот несносный мальчишка Поттер. Это всё было его рук дело, он знал! Взревев словно медведь, Вернон закачался из стороны в сторону на унитазе, жмурясь от острой боли в кишечнике. - Э-э... Вернон? - послышался робкий голос из-за дверцы кабинки, - Ты... Ты в порядке? - Да, да, Билл, я в полном порядке, - громко выдохнул Вернон, утирая капли пота со лба и с уже малиновой от напряжения шеи, - Просто съел что-то не то в столовой. Эти индусы готовят своими грязными руками нашу пищу! Без перчаток! Одному богу известно, где они этими своими руками шарят! - Ну, да, согласен, - Билл неловко поддакнул, явно зажимая нос платком, и поспешил к выходу. - Ты бы взял выходной, Вернон. Ты просидел здесь уже больше двух часов! Дверь громко хлопнула. Вернон чертыхнулся и пнул ногой мусорную корзину в углу кабинки. Какое унижение! И всё из-за этого сукиного сына Поттера! Ничего, он еще доберется до этого гавнюка, доберется, злобно думал мистер Дурсль пару часов спустя, заводя мотор машины и запуская дворники на полную мощность. Лето в этом году выдалось на удивление холодное и дождливое - даже для Англии было уже слишком. Пыхтя и постанывая от спазмов в животе он выехал со стоянки и поддал газу - в это время на выезде из Лондона всегда образовывалась приличная пробка, а пробка в его животе сегодня никак не хотела стоять на месте. Надо бы поторопиться домой, в свой туалет. Он остервенело крутил руль, то и дело сигналя подрезающим его водителям, и гневно сопел в свои топорщившиеся от недовольства усы. Всё в его жизни пошло не так с того самого дня, когда он и Петуния обнаружили на пороге своего дома подброшенного младенца. Сына Поттеров. Исчадие ада, думал Вернон. Восьмую казнь египетскую. Мерзкого ублюдка со шрамом на пол рожи. Впиваясь пальцами в отделанный кожей ободок руля мистер Дурсль фантазировал о том, какая ужасная кара постигнет несносного мальчишку в этот раз. Они уже переселили его в чулан под лестницей, уже лишили его еды, но он всё не унимался. Нет, стервец хотел извести их, сжить со свету! Он просто нарывался! В памяти Вернона невольно возникли уже немного поблекшие, но все еще четкие по своим ощущениям воспоминания о всех случаях, когда Поттер демонстрировал эту свою «мерзость», которую некоторые называли магией. - Фокусы! Поганые фокусы, вот так! – гаркнул мистер Дурсль, протяжно рыгнул, после чего запихал себе в рот горсть желтых пастилок от несварения. Они не помогали, но он упорно их жевал и надеялся на улучшение. Не могла же эта диарея продолжаться бесконечно! Всё началось с телевизора. Он то и дело включался и выключался сам по себе, когда мальчишка находился поблизости. Микроволновая печь, холодильник, электрическая зубная щетка... Весь дом ходил ходуном, а Петуния только крестилась и молилась какой-то дешевой открытке с божьей матерью по ночам, когда думала, что Вернон не видит. А он всё видел. И он знал. И зверел день ото дня, из года в год. Садовый шланг как-то отвесил ему приличный удар по заднице. А у бедняжки Дадли в его шестой день рождения отросли усы. На ушах. Вернон готов был сквозь землю провалиться от стыда в тот день. Он чуть не избил Поттера: он бы точно разукрасил его мерзкую мордаху, если бы засранец не додумался спрятаться в какой-то дыре, откуда его не было возможности достать. - Сволочь! Ненавижу! – кричал Вернон, заглушая стрекочущее радио и барабаня кулаком в сигнальную кнопку руля, - Не-на-ви-жу! - Эй, мудак! Уймись уже! – кто-то проорал ему в приоткрытое окно из соседней машины. Мистер Дурсль был так зол, что даже не разглядел обидчика. Его маленькие глазки застилала самая натуральная ненависть.

***

Сопя, Гарри то и дело утирал нос кулаком, размазывая сопли и слёзы по лицу. У него не было зеркала в его чулане, да и даже если бы оно было, он бы все равно не рассмотрел себя в этой кромешной темноте. Да и хотел ли он вообще смотреть на себя такого: жалкого и зарёванного? Дядя Вернон влепил ему пощечину, обвинив в том, чего он не делал. Ну как, как мог Гарри вызвать у него несварение? Уму непостижимо. - Нечестно, - едва слышно промямлил он себе под нос и обиженно толкнул съехавшие на кончик носа тяжелые, круглые очки обратно на переносицу. – Нечестно. Когда дело касалось Гарри в этом доме, то всё всегда заканчивалось плохо. Несправедливо. И чем этот дурацкий Дадли был лучше него? Толстый, ленивый, капризный и вредный до одури – тетя и дядя просто души не чаяли в своем сыночке, и Гарри с трудом мог представить, как кто-то вообще мог любить такую свинью, коей являлся его кузен. И он всегда, всегда подставлял Гарри, нарочно устраивал ему неприятности, будто их и без него не было более чем достаточно. По какой-то совершенно непонятной причине и Петуния и Вернон, а в особенности Вернон, не выносили Гарри, а порой и просто ненавидели. Он учился лучше Дадли, но его за это ругали; он выполнял все свои домашние обязанности добросовестно и честно, но получал только пинки и оскорбления в качестве благодарности; он старался быть невидимым, незаметным, однако, стоило чему-то случиться – он был первым, кто отвечал за последствия. Конечно, многие вещи, происходившие с Гарри, пугали его иногда, вызывали вопросы, но он был еще слишком мал, чтобы понять всё, а потому совершенно по-детски предпочитал их игнорировать. Но уж к поносу дяди он точно не имел никакого отношения! Да, возможно он в сердцах пожелал ему просраться как следует, но ведь это была простая мысль. Магия ведь не существовала, и мысли не могли становиться реальными. Дядя Вернон сам повторял, что подобное невозможно... - Жрать надо меньше, - мрачно подытожил он в пустоту и почувствовал как его собственный пустой желудок грустно заурчал в ответ. Гарри невольно сморщился и уронил голову на скрещенные на поджатых коленях руки, безнадежно вздыхая. Ему постоянно хотелось есть, но дядя запрещал ему прикасаться к «приличной еде для приличных людей». Он вынужден был питаться помоями и смотреть на то, как Дадлик напихивается двойной порцией картошки, тефтелей и бобов, щедро сдабривает это подслащенным соком, а завершает трапезу приличным куском шоколадного торта, который он, конечно же, ест руками. - Нечестно, - плаксиво буркнул Гарри, шмыгнув носом. Ему тоже хотелось сладкого, хоть иногда, хотя бы одну конфеточку, хотя бы на День Рождения. Но он не получал ни конфет, ни подарков. Дадлик получал всё, а Гарри – ни-че-го. Вот и завтра должен был наступить этот самый знаменательный день в году, а он не испытывал ни малейшей радости. Ему исполнится девять завтра. И за все эти девять лет никто ни разу не поздравил его, не подарил ему подарка. Ну, не считая новой пары носков, которые Петуния традиционно покупала ему на распродажах. Да, Гарри был по-своему благодарен ей за это – вся остальная его одежда принадлежала его кузену. У него не было ничего своего, кроме носков. Вот и завтра у него появится уже пятая, по-настоящему его собственная пара. Гарри, порой, начитавшись детских книжек о приключениях и путешествиях сказочных принцев, представлял себя героем эпического сюжета, в ходе которого он сражается с драконами, троллями, спасает принцесс и летает на орлах. Он также часто представлял, как в один прекрасный день кто-нибудь вдруг придет в этот дом и заберет его отсюда. Навсегда. Повалившись назад на свой тоненький матрасик он блаженно закрыл опухшие от слез глаза, подложил холодную ладошку под зудящую от пощечины щеку и с наслаждением выдохнул, окунувшись в мир своей безудержной фантазии. Кто придет за ним на этот раз? Может быть Супермэн? Разорвет на себе свой строгий костюм, обнажив желто-красную букву S на синем фоне, отбросит противных Дурслей взмахом руки в сторону и улетит в голубое-голубое небо с Гарри в своих сильных объятиях? Научит его летать и путешествовать в космосе? Или пусть лучше в этот раз за ним придет волшебник. Высокий и грозный с виду, но на самом деле очень добрый. Он щелкнет пальцами и превратит Дурслей в больших, вонючих свиней, а Гарри подарит теплый плащ, превратит огрызок яблока в мороженное, а старых поломанных солдатиков Дадли - в коней, которых впряжет в тыкву-карету, и увезет Гарри отсюда за тридевять земель, в тридесятое царство... - Не спать, урод! – Гарри подскочил на месте от громкого удара в дверцу чулана. Дадлик напился молока с печеньем перед сном и собирался идти спать. – Солнце еще высоко! – не унимался толстый кузен, прыгая и топчась по ступенькам лестницы, от чего на Гарри посыпалась пыль и штукатурка. Он возмущенно чихнул и хотел было отряхнуться, но отказался от этой идеи. Это бесполезно, с горечью подумал он. Всё равно дядя и тетя тоже пойдут наверх, а Вернону совершенно необязательно было прыгать, чтобы заставить лестницу стонать и шататься под тяжестью его шагов. Гарри всё равно будет опять весь грязный. Смиренно вздохнув он вновь свернулся калачиком и закрыл глаза, прислушиваясь к тихому шороху дождя снаружи. Да, пусть за ним придет крутой волшебник в костюме супермэна и превратит Дурслей в свиней.

***

Ночь с тридцатого на тридцать первое июля была невыносимой. Он дрожал под порывами не по-летнему холодного, кусачего ветра, кутаясь в тонкую мантию, и то и дело утирал с лица капли дождя, норовившие затечь ему в глаза. Он мог бы использовать магию, чтобы оттолкнуть от себя влагу, но предпочел не рисковать и не разбрасываться заклятиями так бездумно. В прошлый раз это сработало как-то уж совсем не в его пользу. Да и кто знал, какие ловушки Дамблдор расставил вокруг этого дома – в прошлый раз он прибег только к одному заклятию Фиделиуса, но его оказалось недостаточно. Старик мог перестраховаться в этот раз. Хотя Фиделиус вновь ни черта не сработал, злорадно ухмыльнулся колдун сам себе и, поежившись, пересек узкую улицу, умело избегая света фонарей. Его босые ноги глухо хлопали по мокрому асфальту, пока он медленно крался к Дому номер 4 на Прайвет Драйв. Да, крался, подумать только! А ведь когда-то он ходил прямо и гордо, не обращая внимания ни на какие преграды на его пути. Но всё изменилось. - Но я еще отыграюсь, - прошипел он, дав обещание одинокому окну на втором этаже, в котором еще горел свет, - Отыграюсь. Отсвет от окна оставлял на асфальте неровные прямоугольники оранжевого цвета, и колдун долго рассматривал их, выжидая правильного момента. Наконец, и это окно погасло. Он внимательно осмотрел дом, напряженно щурясь в темноте ночи. Ну и уродливая же это была хибарка. Точная копия сотни таких же, что стояли вокруг, с точно таким же садом как и у всех. «Сад» - громкое слово для этой жалкой полянки, покрытой стриженной травой и какими-то позорными сорняками, которые магглы гордо именовали цветами. - И вот в этой клоаке влачит своё существование наш герой, - хрюкнул он с сарказмом и, поплотнее завернувшись в мантию, подошел к низенькой белой калитке, что отгораживала участок от проезжей части. Защитные чары едва заметно вибрировали, и под определенным углом натренированный глаз любого мага запросто мог увидеть наслоение различных заклятий – они переливались цветами радуги и изредка мерцали, соприкасаясь друг с другом. Трудно было поверить, что Дамблдор поставил такую элементарную защиту для такой важной персоны как Гарри-черт-бы-его-побрал-Поттер. Нет, это было слишком просто, наверняка дальше его поджидали какие-нибудь опасные, хитроумные ловушки. Как и в прошлый раз, Фиделиус не составил для него никакого труда. Точнее, не для него, а для Люциуса – у Малфоя было слишком много должников, и в мире магглов в том числе, чтобы нечто столь тривиальное могло спрятать от него мальчишку. Помощь друга друга знакомого коллеги, пара писем от представителя отдела департамента, пара пыток там и сям, одно убийство и вуа-ля, Люциус получил адрес. - Слишком просто, - задумчиво протянул колдун и медленно, затаив дыхание, протянул свою костлявую руку сквозь барьеры к калитке. Щекотно, горячо, неприятно, но не более того. Никаких авроров из кустов не последовало, как и никаких звуковых или магических сигналов. Достаточно было просто прийти без какого-либо «дурного» умысла и всю защиту старика как ветром сдуло. Нагло ухмыляясь, колдун быстро прошел вперед, буквально в несколько широких шагов оказавшись на маленьком крыльце. Отряхнув одежды от дождя, он вытащил из рукава длинную белую палочку и поводил ею возле двери. Тщательный анализ не выявил никаких дополнительных преград. Воровато озираясь по сторонам и вглядываясь в тьму, колдун взялся за потертую золотую ручку кончиками большого и указательного пальцев и осторожно толкнул дверь внутрь. Поморщившись в отвращении, он поспешил вытереть руку о мокрую мантию и проскользнул в узкий коридор прихожей, прижимаясь к стене, позволяя черным теням скрыть его от посторонних глаз. Дверь медленно закрылась сама по себе и колдун оказался в темноте. Мерлин, ну и свинарник, подумал он с неприязнью, когда глаза его различили уродливую обстановку, а в нос ударила сотня противных маггловских запахов. - Какая безвкусица, - фыркнул он в негодовании, наткнувшись на покрытый вязанной салфеткой комод, и едва не опрокинув дюжину рамок, что гордо его венчали. При ближайшем рассмотрении он обнаружил, что это были маггловские статичные фотографии, на которых были запечатлены какие-то категорически отвратительные люди. Худосочная, длинная женщина с выражением бесконечной муки на её кислом, поношенном лице, и два человека-кита, побольше и поменьше, откровенное сходство которых намекало на прямое родство. Колдун долго рассматривал каждую фотографию, но везде видел только жирного светловолосого мальчика. Он помнил Поттера, пусть и младенцем, но черноволосым и зеленоглазым. Или же это был трюк Дамблдора и он обратил мальчишку в это чудище? Даже для коварного старика это было чересчур. Отбросив рамки в сторону, колдун двинулся вперед, прислушиваясь к малейшим звукам, осязая кончиками пальцев невидимую для магглов магическую ауру, что насквозь пропитала этот убогий домишко. Да, здесь определенно жил очень сильный волшебник, хоть он был всего девяти лет от роду. Наверняка сладко сопит сейчас на пуховой перине в своей роскошной спальне и видит десятый сон о печеных карамельных яблоках... Нет, колдун резко остановился и одернул себя, нельзя думать о мальчишке и позволять своему гневу контролировать помыслы. Он с таким трудом смог восстановить свои ментальные барьеры, что было бы просто унизительно разрушить такой коварный план и такой объем проделанной работы этими глупыми эмоциями. Он умел учиться на собственных ошибках, не зря же Дамблдору ни разу не удалось его одолеть в честной схватке – только какой-то гребанный младенец смог выполнить всю грязную работу старика за одну проклятую секунду... Кто-то тихо застонал совсем близко, и колдун подскочил на месте, резко выставив волшебную палочку вперед, приняв защитную позу. Однако, никто не выскочил из-за угла и не атаковал его. Слабые стоны вновь донеслись до его чуткого слуха и он склонил голову, вслушиваясь, пытаясь определить их источник. Под лестницей, справа от него. Прошептав короткое и простое заклинание он медленно приблизился к двери, которая, судя по всему, вела в чулан – одинокая зеленая искорка сорвалась с кончика древка его волшебной палочки и медленно растворилась в темноте. В чулане определенно находился волшебник. Но почему Поттер сидит и стонет в чулане? Неужто и на долю спасителя Англии выпало немного дисциплины? Недоуменно покачивая головой, колдун, забыв о всяких предосторожностях, резко распахнул дверцу и, согнувшись в три погибели, чтобы поместиться в дверной проем, направил волшебную палочку на маленький комочек на полу. - Люмос! Гарри видел кошмар, один из тех, что преследовали его всю его сознательную жизнь. Вспышка зеленого света, чей-то холодный, леденящий кровь смех и крики женщины – его матери. Он не знал откуда ему это известно, но что-то подсказывало ему, что он был прав в своем предположении. Ему часто виделись горящие гневом алые глаза, чей взгляд был настолько колючим и злобным, что он просыпался в холодном поту, с оборванным криком ужаса на губах. В этот раз, однако, от его очередного кошмара Гарри разбудили вовсе не таинственные глаза, а яркий свет. - Что такое... – Жмурясь, он попытался сесть и одновременно натянуть непослушные душки очков на уши. Впереди маячил неясный темный силуэт, он боялся, что дядя Вернон опять рассердился и послал тетю Петунию его наказать. – Простите, я не нарочно... Если я снова кричал во сне... - Поттер? Чужой, сиплый и крайне неприятный голос оборвал его на полуслове, и Гарри вдруг замер от страха и напряженно сощурился, чтобы вглядеться в неожиданного и незваного гостя. - Ну и дела... – протянул колдун, рассматривая мальчишку, который уставился на него в слепом ужасе, словно только что разбуженная сова. Но никаких сомнений не могло быть в том, что этот тощий, недоедающий, бедный и болезный на вид ребенок действительно Гарри-гребанный-Поттер. Ярко-зеленые глаза Лили Поттер смотрели прямо в его, и он даже испытал нечто отдаленно похожее на дежа-вю. – И что же ты такого натворил, чтобы заработать себе ночь в чулане? Гарри совсем не нравился этот скрипучий, тихий с присвистом голос, еще меньше ему нравилось то, что он никак не мог разглядеть лицо говорящего. Это точно был мужчина, но его черты скрывал глубокий капюшон чего-то вроде плаща, совсем как у героев комиксов. - Это... Это моя комната... С-сэр, - пролепетал он в ответ, не забыв добавить вежливое обращение в конце. Ведь если не добавишь – получишь по заднице. Дядя Вернон точно не упустит такого шанса. - Твоя комната? – Колдун озадаченно осмотрел микроскопическое помещение. Прохудившийся матрас, поеденное молью одеяло, грязное полотенце вместо подушки, паутина по углам. Две потрепанные книжки и пара сломанных игрушек на единственной полке, и часы, показывающие время горящими цифрами, как на современных маггловских вокзалах. Он неосознанно отметил про себя, что уже наступило тридцать первое июля: 00:56. - А вы кто? – набравшись смелости, поинтересовался Гарри. От этого человека исходила опасность, он это чувствовал и от того страшно боялся. А когда Гарри боялся, он обычно совершал самые неправильные, бездумные поступки, проще говоря, бросался грудью на амбразуру, вместо того, чтобы бежать в укрытие. - Я? – глупо переспросил колдун, не ожидая такого вопроса, но потом быстро спохватился и, откашлявшись, ответил, придав своему тону некоторую пафосность. Он не сомневался, что мальчишка знал его имя наизусть, как «Отче наш», и, наверное, даже уже начал тренировки по борьбе с его приспешниками. Одна эта мысль так раззадорила его заржавевшие от ничегонеделания нервы и чувства, что он сорвал с головы капюшон и вплотную приблизил своё лицо к лицу мальчишки, направляя свет палочки на себя. – Я великий и ужасный Темный Лорд Волдеморт. Бу! И Гарри завизжал как девчонка. Такого урода ему не доводилось видеть даже по телевизору, даже на ночном канале фильмов ужасов, который он иногда смотрел тайком, когда не мог спать. Лицо этого незнакомца походило на лица мумий, которых показывали в репортажах из Британского Музея, только он был живой и разговаривал, и иссиня-бледная кожа его была изувечена множеством шрамов и ожогов. Лысый, абсолютно гладкий череп покрывала паутина взбухших сосудов; на месте носа зияли две кривые дырки, служившие, судя по всему, ноздрями; а в левой щеке чернела рваная дыра, обнажавшая острые желтоватые зубы; раздвоенный змеиный язык облизывал тонкие, обветренные и кровоточащие губы; но самым страшным были глаза – они ввалились в глубокие глазницы и мерцали ужасающим алым отсветом. Это были те самые глаза из его кошмара! Гарри сам глох от собственного визга – так орать ему не приходилось еще ни разу в жизни. Обескураженный Волдеморт замахал на него руками и зашикал, пытаясь урезонить малолетнего идиота. Но всё было без толку, а магию применять было крайне опасно. Её отпечаток мог спровоцировать сигнал тревоги, и тогда от схватки с аврорами и Дамблдором уже не открестишься. Откуда-то сверху послышался грохот, ругань и чей-то возглас: «Опять этому недомерку снятся его чертовы кошмары! Ну сейчас он у меня попляшет!» Только этого не хватало! - Да заткнись ты, олух! – Волдеморт прижал ладонь ко рту мальчишки и тот тут же замолчал, пялясь на него широко распахнутыми в ужасе глазами. – Ну чего ты орешь как банши? Я же не убивать тебя пришел – в прошлый раз это не сработало. Гарри ничего не понимал, что за околесицу несет этот мужик, явно сбежавший из цирка? Какое убийство? Его кто-то хочет убить? И кто такие банши? - Волде-что? – пробубнил он в холодную, однако не такую противную на ощупь, как могло бы показаться, руку. - Волде-что... Волдеморт! Лорд Волдеморт! – просипел колдун, отчетливо видя в глазах ребенка абсолютное непонимание ситуации. Его имя не сказало Поттеру ровным счетом ничего. Он его не знал. Нет, ну это просто ни в какие ворота уже... - Поттер! Я тебя сейчас убью, клянусь могилой моей матушки! – донеслось со второго этажа и грохот тяжелых шаркающих шагов заполнил пустой дом. - Тихо! – Волдеморт прижал ладонь плотнее к губам мальчишки, когда тот замычал, пытаясь привлечь внимание кричавшего. – Как ты можешь меня не знать? Я же великий маг! И ты, как бы ни неприятно мне было это признавать, тоже! Они, что, не рассказали тебе обо мне? - Магии не существует! – громко прошипел Гарри, оттолкнув руку мужчины. – Мой дядя сейчас вызовет полицию! Он не потерпит, чтобы какой-то прокаженный бомж вламывался в его дом посреди ночи! Однако, эта трезвая мысль не отменила того, что глаза Гарри отчетливо видели. Волшебную палочку. На конце которой горел волшебный свет. Совсем как в сказках. И... Разве он не пожелал, чтобы за ним пришел волшебник? Ему следовало бы, правда, конкретизировать, чтобы волшебник был красивым и добрым, но, как говорит тетя Петунья: «дареному коню в зубы не смотрят», не так ли? Хотя поверить в то, что всё это не сон, а суровая реальность было сложно. Гарри сильно ущипнул себя за руку. - Прокаженный бомж?! – взревел Волдеморт, резко выпрямился от негодования и больно приложился затылком о потолок низенького чулана. – Уф! – Он снова согнулся от боли. – Да ты понятия не имеешь, с кем ты говоришь... – натужено проскрипел он, потирая ушибленное место. И как это магии не существует? Эти магглы сделали из ребенка полного дебила! - Что происходит, Поттер?! Что за... – Вернон, с крепко зажатым ремнем в его кулаке, замер посреди коридора, с другой рукой все еще держащейся за переключатель света. Перед ним стоял высокий, тощий, замотанный в мокрое тряпье, босой урод, похожий на зомби, только что восставшего из ближайшей могилы, и потирал свою лысую, мерзкую голову. А проклятый Поттер, будь он неладен, сидел и пялился на этот труп с каким-то попросту извращенным восторгом! – Ты кто такой?! – не выдержав, завизжал мистер Дурсль. – Какого черта ты делаешь в моем доме?! - Я Темный Лорд Волдеморт! – обиженно пробубнил колдун, смерив толстяка надменным взглядом. – На колени, маггл, если тебе дорога твоя никчемная жизнь! - Какой, к черту, Морт?! Ты, пьянь уродливая! – Вернон разъярился не на шутку. Потрясая кулаками, он сделал угрожающий шаг в сторону телефона, - Я сейчас вызову полицию, и они тебя быстро поставят на колени в обезьяннике, паскуда! Волдеморт же, научившийся за свою долгую невеселую жизнь выключать таких субъектов как этот человек-кит из своего сознания, не слушал оскорбления, но быстро анализировал ситуацию. Картина вырисовывалась более чем странная: старик оставил Поттера на произвол судьбы в семье магглов, которые попросту издевались над ним как над рабом, а он пребывал в полном неведении и даже понятия не имел о том, что такое магия, и что она реальна? И это был его самый грозный враг? И это было секретное оружие Дамблдора? Затюканный и забитый жизнью мальчишка, который слепо будет следовать приказам выжившего из ума манипулятора из чувства вселенской благодарности? А ведь не зря говорят, что история имеет свойство повторять себя... - Я пришел за Поттером, - глухо отозвался он, когда ругань толстого мужчины сошла на нет. - О, вот оно как, - Вернон осекся, удивленный неожиданным поворотом событий. Только теперь он, присмотревшись, заметил светящуюся ветку в руке урода. – Ты, этот... Один из «этих», да? - Вернон, что за шум?! – Петуния, на ходу заворачивая свое тщедушное тело в халат, стремительно неслась вниз по лестнице к мужу, но остановилась как вкопанная и тоже завизжала, увидев лысое чудище возле своего племянника. – Вернон! – бросилась она за широкую спину супруга. - Повторю для особо сообразительных, - утомленно прорычал Волдеморт, чувствуя как его скрупулезно составленные с помощью Леглименции ментальные барьеры лопаются по швам и грозят сорвать всю операцию, - Я – Темный Лорд Волдеморт, и я пришел за Поттером. - Так рано? – вдруг спросила Петуния, совершенно забыв откуда она знает это дурацкое имя, - Разве «они» не позже в эту вашу «школу» поступают? - Шко... – Волдеморту страшно захотелось удушить их всех одним взмахом палочки. Эти идиоты даже не знали, кого и от кого они охраняли. Они решили, что он – эскорт в Хогвартс. Как низко он пал... Как же непоправимо замрана его репутация! – Да, теперь они поступают в школу раньше, - процедил он сквозь зубы, решив плыть по течению на этот раз, - Пусть собирает свои вещи и я заберу его, вам больше не придется его видеть. - Ни-никогда? – с благоговейным трепетом осведомился Вернон, и в голосе его было столько искренней надежды, что Гарри, наблюдавший до этого всю эту сцену в молчаливом оцепенении, даже охнул от удивления. Он никогда еще не видел своего дядю таким счастливым, сияющим, словно отполированный чайник из тетиного парадного сервиза. - Никогда, - согласился колдун, упорно отгоняя свои настоящие мысли. Если дать хоть одной просочиться наружу – всё, защитные чары тут же придут в действие. И всё закончится очень некрасиво. Опять. - Забирайте его! – наперебой проорали Дурсли, глядя на незваного гостя как на самого Иисуса. – Пожалуйста! Волдеморт невольно поднял свои лысые брови в недоумении вот уже который раз за последние пять минут. Что-то Поттер совсем не соответствовал тому образу, который колдун составил для себя за годы изгнания и бестелесного скитания по миру. Тем не менее, пока его план работал так, как надо. - Поттер, - он оглянулся на мальчишку, который все еще таращился на него, но теперь уже больше с любопытством, чем ужасом. – Собирайся. - Я, я... Вы действительно волшебник? – выпалил Гарри, едва дыша, и наконец осмелился встать и выйти из чулана на негнущихся ногах. Возведя свои красные глаза к потолку, Волдеморт мысленно попросил у Салазара терпения. - Да, Поттер, я – волшебник. И ты тоже. Собирай вещи, черт побери, и мы наконец-то уйдем отсюда! - Ого! – Гарри не мог пошевелиться от обуявшего его восторга и торжества. Выкуси, Вернон! Магия все-таки существует! - Шевелись! – рявкнул, не выдержав, Волдеморт, и где-то вдали тонко зазвенел колокольчик. Он прекрасно знал этот звук – волшебная сирена. Его темная магия все-таки спровоцировала защиту дома. – Некогда собирать твой хлам, он тебе все равно не нужен! – с этими словами он схватил мальчишку за руку и стремглав бросился к входной двери, волоча за собой Поттера, словно набитую соломой куклу. Шокированные неожиданной удачей, Дурсли вовремя освободили им путь, и буквально секунду спустя и уродливого колдуна и негодного мальчишки и след простыл. Только белая калиточка, поскрипывая, болталась на ветру, раскрытая настежь, да несколько сверкающих искорок кружилось на том месте, откуда Волдеморт безопасно аппарировал себя и Поттера в другую часть страны. Дождь к тому моменту уже сошел на нет. Вернон Дурсль обделался от счастья.