ну, как-бы да.

Для любого человека вполне типично чувствовать себя неуютно и зажато, при условии попадания в новый, соответственно, незнакомый коллектив. Конечно, есть и те, которые чувствуют себя словно рыба в новом аквариуме, но к Чану это не относится. Когда он зашёл в комнату для тренировок, в которой его ждали ошарашенные и, вероятно, очень неприятно удивлённые новостью об изменении состава группы Team B, он понял сразу — будет трудно. Несмотря ни на что к парню отнеслись более или менее дружелюбно: пытались выдавить из себя улыбки, быть приветливыми, не напугать того, ведь, если разобраться, ему тоже будет непросто, возможно, труднее, чем им всем, — он самый младший ведь. Теперь он с ними в одной лодке и, как оказалось позже, вместе им теперь плыть всегда. Чживон — он самый положительный персонаж, выражение радостных эмоций которого было наиболее правдоподобным, а местами вполне искренним. Чжунхэ же, в свою очередь, даже не пытался скрывать своей неприязни, но Чану его не осуждал: он прекрасно понимал, что это, кажется, и есть ужасно обидно и несправедливо, когда в механизм, работа которого точно налажена и отмерена до доли секунды и сотой части миллиметра, добавляют какой-либо новый винтик, который, казалось, и вовсе не нужен — настолько хорошо своё задание выполнял механизм. С появлением чего-то нового всё нужно менять и, соответственно, складывать по-новому, а если сделать что-то неверно, то покатиться всё может коту под хвост. Чану это осознает и отчётливо видит в глазах Ханбина, которому и придётся всё менять и контролировать, что тот тоже понимает, насколько положение их шатко и неопределённо. «Зачем вы вообще сюда пришли?» - выразительно во взгляде лидера, и Чану уже хочется убежать, хлопнуть дверью и не появляться здесь больше. Чану уже жалеет, что согласился на предложение , что был так счастлив тогда, улыбаясь и наивно предполагая, что может дебютировать в скором времени, что скоро он обязательно дебютирует! Он и не думал, что в стремлении осуществить своё заветное желание, он может кому-то помешать, встать у кого-то на пути, помешать исполнению чужой мечты, но. Если в начале было трудно больше психологически, то после добавилось так же и физическое напряжение. Изматывающие тренировки, часы занятий вокалом, с педагогом и самостоятельно, постоянные, в большинстве случаев; вымученные, надеваемые перед тем как свалиться от усталости улыбки. У Чану всё чаще появляется желание сдаться, бросить всё к чёрту, и он был на расстоянии нескольких шагов к этому. Да, на камеру он говорил, что будет бороться до конца, не остановится на середине пути, но оставаясь с собой наедине, сомневался всё больше, давил в себе бессмысленные истерики и просыпался в холодном поту из-за кошмаров всё чаще. А потом появился Юнхён. Он и раньше был, рядом находился, здоровался, разговаривал, улыбался, но всё как-то быстро и мимолётно. Старший существовал где-то на периферии своей Вселенной и за младшим наблюдал с безразличием, словно фильм смотрел, а потом… Юнхён и сам не понимает, что потом. Просто он действительно стал пытаться как-то помочь. Он вытаскивал Чану из эмоциональной задницы, которую и сам регулярно посещает, имея абонемент на дополнительное количество грусти и отчаянья по выходным. Юнхён сидит с ним по ночам, когда младший не может заснуть, потому что кошмары. Старший помогает с тренировками, даёт советы, как исправить то или иное, злится иногда, когда у Чану не сразу получается то, что Юнхёну кажется элементарным, но рядом они всё чаще, и улыбается старший почти искренне. Чану легче. У него словно крылья периодически появляются — те, о которых написано в глупых любовных романах его матери. Чану уже лучше, он привыкает и спит спокойно, потому что Юнхён. Младший справляется всё лучше, работает всё дольше и в коллективе начинает чувствовать себя своим, хотя до сих пор испытывает некий дискомфорт. — Кажется, Ханбин разобрался, за что отвечает новый винтик, — говорит Чжинхван, а Чану улыбается. Он — винтик. Чану получает лестные отзывы от Ян Хёнсока и заручается поддержкой команды, становится более уверенным и, кажется, находит друга. Все мысли его как-то совершенно случайно сходятся на Юнхёне. Начинается всё с того, что «о, это круто! Юнхён-хёну понравится!», и хёну действительно нравится, и Чану рад безгранично, и кошмары почти не снятся после. Юнхён пытается понять, когда младший успел подобраться к нему близко и выучить, но безуспешно. И он просто смиряется. О том, что Юнхён-хён — это уже что-то большее, нежели друг и сонбэ, Чану думает однажды перед сном, когда сил уже не осталось даже на разговоры, а уснуть он не может. Парень даже не удивляется своим мыслям, потому что «хён хороший». А ночью снова кошмары и пробуждение в холодном поту, и невозможность заснуть до самого утра. Они всё так же почти друзья, сонбэ и хубэ; ночью опять на полу в гостиной и «Юнхён-хён, у меня снова кошмары». Старший не спит до двух ночи, а потом отрубается совсем как-то незаметно. Чану рассказывает, делиться наболевшим, душу выворачивает, а после только замечает – спит. Он улыбается и приносит плед и подушки из спальни. Утром они просыпаются рядом, совсем близко – лицом к лицу. Чану обещает себе, что когда-то он обязательно всё расскажет и во всём признается, а пока «доброе утро, хён».