Карманные монстры

«Старые легенды еще живы» — Мисти помнила эту строчку из затертого школьного учебника. В детстве она казалась красивой. Люди и существа, идущие бок о бок… Ага, как же. Равные союзники. Одна судьба на двоих. Теперь посмотри на этот „союз“. В мертвенном свете ламп ППВ слова о равенстве бьют по ушам похлеще пощечины. Какое, к черту, равенство, когда вокруг несет озоном и горелой проводкой? Мир надломился задолго до её рождения. Учителя нудно бубнили о «Великом Разломе», произошедшем триста лет назад, об утраченном Камне Жизни и уходе Аркеуса. Говорили, что столпы мироздания — Время, Пространство и Искажение — начали рушиться, и тогда боги принесли «последнюю жертву», отказавшись от формы и распылив свою энергию среди смертных существ. «Жертва», — горько подумала Мисти, глядя на свои сжатые кулаки. — «Они назвали это даром, а создали проклятие». Эта искра сделала покемонов сильнее. И куда опаснее. Ходячие катастрофы, вот кем они стали. Они не просили этой силы, они просто не могли её удержать — и убивали своих же напарников. Случайно. Не со зла. И от этого было тошнее всего. А люди? Люди превратились в напуганных крыс. После энергетического коллапса люди быстро забыли о дружбе. Стоило городам погрузиться в ледяной хаос, как вчерашние «лучшие друзья» моментально стали просто ресурсом. Батарейками. Оружием. Чем угодно, только не живыми существами. Так началась Великая Жатва. Мисти знала цифры: миллионы отловленных. Просто статистика на бумаге, за которой стоял ад. Электрические — в батареи, огненные — в реакторы. Те, кто доверял людям, исчезли первыми. В живых остались только самые осторожные. Самые агрессивные. Такие, как этот Сквиртл за стеклом. Власть имущие называли это «аномальной агрессией». Придурки. Посмотрела бы я на них в клетке под напряжением. Это не агрессия, это просто желание не сдохнуть. Регионы раскололись, как разбитая тарелка. Консорциум в Джото просто объявил покемонов «дефектными». Там даже сочувствие к ним считалось болезнью. В Канто, где жила она в детстве, всё было… тоньше. Сложнее. Профессор Оук со своими теориями о «резонансе и связи» казался святым. Его технологии позволяли сдерживать силу, не калеча тело. Идеальный компромисс. Для таких, как Мисти, это было призрачным шансом на партнерство. Для таких, как Никс — просто удобным поводком. Но страх всегда распространяется быстрее надежды. И в этой новой реальности страх стал фундаментом всего. Зачем пытаться понять того, кто может испепелить твой дом одним выдохом? Проще построить реактор и запереть «друга» внутри. Мир перестал притворяться добрым. Теперь живые существа официально звались «объектами с аномальным потенциалом». Если такой объект забредал в жилой сектор, его ждала «фильтрация» в Региональных Центрах Контроля (РЦК). И если мягкая коррекция не помогала, если его воля оказывалась сильнее системы… Его отправляли сюда. В Джото. В ППВ — Полигоны Принудительного Взаимодействия. Воздух в ППВ был тяжелым, с привкусом озона и стерильности, от которой першило в горле. Или это просто ком подкатил? Здесь всё было каким-то фальшивым. Мертвенный свет, холодный пластик стен и эти чертовы цифры на экранах. Им даже имен не оставили — просто «объекты». Просто номера. За бронированным стеклом сидел Сквиртл. Номер семь-три-четыре-R. Он казался совсем крошечным в этой огромной пустой камере. Маленький, нелепый... живой. В отчете написали: «дефект привязанности». Бюрократическая чушь, за которой скрывалось то, что Сквиртл просто не хотел быть батарейкой. У него была воля, а в этом мире воля — это приговор. Мисти до боли прикусила губу. Она ведь правда хотела как лучше. Хотела дать ему хоть глоток свободы, а в итоге собственноручно загнала в эту клетку. «Прости, пузырик», — пронеслось в голове, но губы лишь плотно сжались в узкую линию. Плакать нельзя. Только не при Никсе. — Ну че, Мисти? Иди сюда, любуйся своей «дружбой», — Никс сплюнул, не отрываясь от монитора. Его голос, ленивый и равнодушный, бесил сильнее, чем вонь паленого пластика. — По уставу надо было работать, сейчас бы дома чай пила. А теперь стой и смотри, сама же довела. Мисти промолчала, хотя внутри всё клокотало от желания разбить его холеную физиономию о панель управления. Ей четырнадцать, и она зубрила это чертово правило как молитву: «Покемон — это инструмент». Но сейчас в желудке ворочался холодный склизкий ком. Её просто мутило. Никс зевнул и потянулся к кнопке. — Ну всё, врубаем коррекцию. Помещение заполнил тонкий, дрянной звон. Звук вгрызался прямо в зубы, а во рту стало кисло, будто она лизнула батарейку. Сквиртл забился в конвульсиях. Он пытался скрыться в панцире, но частота доставала его и там. Послышался скрежет когтей по стеклу. Мерзкий, бессильный звук. Мисти зажмурилась, чувствуя, как желчь подступает к горлу, и рванулась к столу: — Хватит! — она грохнула ладонями по пульту так, что подпрыгнула чашка. — Никс, вырубай! Слышишь?! — Да хорош уже, — тот даже не повернулся. Поудобнее устроился в кресле и прихлебнул кофе, поглядывая на графики. — Будто первый раз видишь. Опять в «спасительницу» играешь? Кончай, надоело. Мисти не понимала. Зачем она тут? Как оказалась здесь?Чтобы помогать? Ага, помогла... Хотела сделать как лучше, а в итоге сама загнала в эту живодерню. — Никто его не заставляет, — Никс лениво щелкнул тумблером. — Мы просто помогаем ему сделать правильный выбор. Это называется адаптацией, мелкая. Привыкай. Мисти сорвалась. Она пролетела мимо него, едва не смахнув локтем его чертов кофе, и начала лупить по бронестеклу. Грохот в камере должен был заглушить всё, но ей было плевать. Только бы он её увидел. — Сделай это! — закричала она, срывая голос в хрип. — Пожалуйста, Сквиртл! Просто ударь по мишени! Ну же, дурак, просто ударь! Никс хохотнул и обернулся к коллегам у соседних пультов: — О, видели? Вот это я понимаю — подход! А вы говорили «эмпатия». Девка так за место боится, что сама готова любимчику хребет сломать, лишь бы не вылететь отсюда. Один из техников хмыкнул, не отрываясь от планшета. Никс снова уткнулся в монитор: — Гляди, как сразу заработало. А то развели тут сопли. Страх — лучший стимул, работает безотказно. Мисти замерла. Уши горели так, будто их опалили огнем, но она не обернулась. Плевать. Пусть ржут. Пусть считают её последней дрянью, которая спасает свою шкуру. Главное — чтобы Сквиртл понял. Чтобы услышал то, что она не могла сказать вслух. — Если не сдашься сейчас — сдохнешь! — она снова ударила по стеклу, не обращая внимания на смешки за спиной. — Слышишь меня?! Таким ты им не нужен! Сквиртл посмотрел на неё сквозь мутное стекло. В его глазах была не мольба, а горькое узнавание. Он понял. Мисти на это надеялась. — Повтор команды: «Водяной пистолет» по мишени, — лениво бросил Никс. Сквиртл вздрогнул. Под давящим воем ультразвука его лапы медленно, покорно разъехались. Мощная струя воды ударила в датчик. Точно в центр. Но в ту же секунду на панели Никса бешено замигал красный индикатор — частота коррекции оказалась слишком высокой, и измученное тело покемона выгнулось дугой от перегрузки. Сквиртл безвольно повалился на бок. — Пузырик!! — отчаянно вскрикнула Мисти. — Ну вот, — Никс щелкнул тумблером, и в ушах зазвенело от внезапной тишины. На мониторе высветилась критическая ошибка. — Адаптация завершена, блин. Пережали частоту. Объект отключился. Потеря инициативы — сто процентов. Кто ж знал, что он такой слабенький! Даже до чипирования не дошёл. Он повернулся к Мисти, вытирая губы тыльной стороной ладони, стараясь скрыть легкую растерянность: — Повезло тебе, Уильямс. Нет ошибки — нет серьёзных последствий. Отправлю отчет без привязки к твоему ID, так что выговора не будет. Сквиртл неподвижно лежал на полу камеры. Его закрытые глаза резали Мисти без ножа. И хотя он был ещё жив, она чувствовала себя так, будто из неё самой заживо вытряхнули душу. Сдохнуть вместе с ним было бы проще. Но где-то на самом дне еще теплилась отчаянная, безумная мысль: у Брока был план, как вытащить покемона, если всё пойдет к чертям до чипирования. Лишь бы он успел. Мисти резко развернулась и пошла к выходу. Главное — не смотреть назад, на техников, которые уже вызывали медицинскую службу утилизации. — Ну вот и всё, — Никс с грохотом захлопнул крышку терминала. — А ты ныла. Везучая ты, мелкая. Скажи сестре спасибо. Если б не её связи, уже давно бы на нижних ярусах говно за покемонами лопатой гребла. Один из сотрудников у соседнего пульта лениво скользнул взглядом по её фигуре и хмыкнул: — Да ладно тебе, Никс. Подрастет, сменит комбез на юбку покороче — и в администрацию, глазки строить. Вон как Вайолет. Там такие «жалостливые» всегда в цене. Мисти ничего не ответила. Только зубы сжала так, что челюсть свело. Она шла мимо них, чувствуя на затылке их сальные ухмылки, пока шипение пневмодвери не отрезало этот гадюшник. Коридор встретил её мертвым светом ламп. С противоположной стороны бесшумно разошлась дверь блока «утилизации». Навстречу вышел Брок. Тяжелый медицинский кейс в руке, лицо — каменная маска, за которой ничего не прочитать. Они пересеклись всего на секунду. Брок прошел мимо, даже не кивнув, будто она — пустое место. Но в момент, когда они поравнялись, Мисти уловила мимолетное движение. Едва заметный жест, понятный только им. Всё по плану. Мисти прошла дальше, не сбиваясь с шага. Объективы камер под потолком провожали её холодными зрачками, фиксируя каждый миллиметр. Она остановилась в узком переходе, незаметно вжавшись плечом в холодную стену, и замерла в ожидании. Брок переступил порог отсека, где на полу лежал номер семь-три-четыре-R. — Харрисон, вовремя вы, — раздался из динамика голос старшего техника. В его тоне больше не было ленивой издевки. — Проверьте там... тело. Брок опустился на колено рядом со Сквиртлом. Цепкий взгляд сразу отметил главное: чипа на голове нет. Слава Аркеусу, не успели вшить. Брок едва заметно дернул уголком губ, скрывая лицо от камер за широким плечом. Его рука замерла над медицинским кейсом, выуживая ампулу. Быстрым, отточенным движением он ввёл состав, поддерживающий сердце в состоянии глубокого анабиоза — для любых приборов покемон теперь казался мертвым. Если его поймают за этим делом — живым он отсюда не выйдет. Но вывезти покемона под видом биоотходов, чтобы потом вколоть концентрат оран-ягод и выпустить подальше от городов… Это был единственный способ остаться человеком в этом гадюшнике. Брок поднялся и нажал кнопку связи на воротнике: — Проверил. Готов. Сам закину его на вывоз, всё равно мне по пути. — Давай, закидывай, — отозвался Никс. На фоне было слышно, как он торопливо стучит по клавишам, стараясь поскорее закрыть смену. — Очередной брак. Брок осторожно уложил покемона в контейнер. — Он не дефектный, — тихо произнес он, обращаясь скорее к покемону, чем к микрофону. — Он просто не забыл, что значит быть живым. В динамике повисла короткая пауза. Было слышно, как Никс перестал стучать по клавиатуре. Когда он заговорил, в его голосе не было привычной язвительности — только нервный смешок. — Вы это… кончайте, Харрисон. Шутки шутками, но всё пишется. Вам проблемы не нужны, и мне тоже. Слышите? Брок ничего не ответил. Он резким движением защелкнул замки на контейнере и тяжело опустил кулаком по кнопке транспортной ленты. «Ошибка системы» под номером 734-R медленно поехала по роликам в темноту технического тоннеля. На выходе из блока Брок снова наткнулся на Мисти. Она так и стояла в узком переходе, вжавшись плечом в холодную стену. Брок прошел мимо, нарочито грубо задев её — так, что её качнуло. Для камер это выглядело как обычное хамство старшего по званию. Но в этом резком толчке Мисти поймала всё, что ей было нужно. «Забрал. Жив». — А насчет «быть живым»… — голос Никса из глубины зала теперь звучал совсем тускло. — В нашем секторе за такие мысли списывают быстрее, чем покемонов. Сами же понимаете, Харрисон. Мы все тут винтики. Никс с тяжелым стуком захлопнул папку. Мисти вздрогнула, будто этот звук ударил её в спину, но так и не обернулась. Она пошла прочь, чувствуя, как в кармане халата тянет вниз невидимая гиря. Её первое взрослое решение — и от него во рту было горько, как от дешевого металла.