Звездное небо

Несколько дней спустя… Вечер. Покои Нурбану. Плач маленькой Эсмехан вот уже несколько часов прерывал тишину в покоях матери. Нурбану, держа на руках плачущую дочь, пыталась ее успокоить, но в тоже время гневно смотрела на лекаршей, что опустили глаза. - Неужели вы ничего не можете сделать? – восклицала она, качая на руках Эсмехан. - У госпожи жар. Но мы ничем не можем его сбить, так как Эсмехан Султан еще мала. Будем уповать на Аллаха, - ответила одна из лекаршей, чем вызвала гнев Нурбану. - Если что-то случится с Эсмехан, вам головы не сносить! Я лично задушу вас! – крикнула Нурбану и отошла к окну. Вид у нее был не из лучших С самого утра она не могла не то что успокоить , даже покормить Эсмехан не могла. Девочка только плакала, а ее тело было горячим. Нурбану не находила себе места. Ее единственная радость больна, а лекари не в силах ей помочь. Тут двери в покои открылись и вошел обеспокоенный Селим. Все присутствующие в комнате поклонились, а он, найдя глазами Нурбану, подошел к ней и погладил дочь по голове. - Как она? – задал он вопрос своей фаворитки, но она даже не подняла глаза. - У нее жар, мы его не можем сбить, - произнесла одна из лекаршей, а Нурбану едва сдерживала слезы. - Аллах, помоги моей дочери, - прошептала Нурбану, сев на кровать. Разозленный Селим выгнал лекарей из комнаты, ведь они ничего не могли сделать, чтобы спасти его ненаглядную дочь. Он посмотрел на страдающую Нурбану, из глаз которой текли слезы. Он понял, что ему не хватало все эти дни с того момента, как была убита Дилара. Ему не хватало семьи, тепла и уюта, что не могла ему дать Селимийе. Темноволосая красавица гладила дочь по голове и глотала слезы. Она прижимала девочку к себе, пыталась успокоить, но все тщетно. Только сейчас Селим понял, что его семья – это Нурбану и Эсмехан. Но слишком поздно дошло это до него… Через несколько часов Эсмехан все же уснула, чем несказанно обрадовало Нурбану, которая весь день была рядом с дочерью. Уложив в кроватку девочку, венецианка повернулась к шехзаде, который еще не покинул их. Она не смотрела на него, не могла. - Слава Аллаху, она уснула, - произнес Селим, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Нурбану лишь кивнула, все также не смотря на него, от чего Селиму становилось не по себе. Она уже не вела себя с ним как обычно, и шехзаде знал почему, и от этого становилось только хуже. Он понимал свою ошибку. *** Покои шехзаде Селима. Войдя в свои апартаменты, Селим со вздохом опустился на диван и осмотрев покои, крикнул: - Стража! На его возглас откликнулись стражники, и войдя, поклонились. - Приведите ко мне Селимийе Хатун, - произнес он, устало выдыхая. - Как прикажите, шехзаде, - поклонился стражник и покинул опочивальню под задумчивым взглядом Селима. Вскоре в покои мелкими шажками вошла Селимийе, грустно смотря на подол своего платья. Ее грусть и задумчивость порой заставляли шехзаде задуматься об том, истины ли ее чувства или же нет. Селимийе была одета в нежно-голубое платье, расшитое серебряными узорами, поверх же был одет полу-прозрачный кафтан из шелка. На голове была одета фероньерка из маленьких жемчужинок. Девушка поклонилась и подняла свои глаза на вальяжно сидящего на диванчике шехзаде. Тот позвал Селимийе, чтобы забыть образ, вставший перед его очами, когда он вновь увидел Нурбану. Черные шелковистые волосы, карие печальные глаза, подернутые дымкой, слегка бледная кожа – все это не выходило из головы шехзаде. Но он не мог простить Нурбану убийство своей фаворитки. Указав на место рядом с собой, Селим дождался, пока девушка робко сядет после него и слащаво улыбнется ему. Слегка усмехнувшись, шехзаде оглядел ее, но в глазах вновь всплыл тот прекрасный образ Нурбану. Селимийе потянулась к нему и поцеловала в шею: ему всегда это нравилось. Резко повернув к ней голову, Селим впился поцелуем в губы девушки, надеясь, что эта венецианка поможет ему забыть образ Нурбану, но как бы не так: всю ночь Селим видел лишь ее волосы и глаза, видел ее улыбку и вспоминал самые счастливые моменты, проведенный с Нурбану. Он понял, что только вино способно заглушить просунувшее чувство любви и сожаления. *** Покои Михримах Султан. Улыбнувшись и наблюдая за тем, как Хюмашах мирно посапывала в постели, Михримах перевела взор своих серых глаз к Озлем, которая только что вошла в покои. - Госпожа, - тихо произнесла она, чтобы не разбудить Айше Хюмашах, уснувшую на кровати матери. Михримах, со свойственной ей поднятой головой и выпрямленной спиной встала с постели и подошла к служанке. - Что-то случилось, Озлем? – улыбнулась Михримах, разглядывая пристально рабыню. - Эсмехан Султан наконец уснула. - Слава Аллаху, - улыбнулась она и посмотрела на Озлем,- а Селимийе? - Она каждый вечер посещает покои шехзаде. Он очарован новой наложницей. Михримах победно улыбнулась и еще сильнее приподняла свой подбородок. - У Нурбану была возможность возвысится, но она сама сделала шаг и упала в пропасть. Не убивай она Дилару, возможно Селимийе даже не удалось бы удержать Селима. Нурбану сама оступилась, и теперь ничто не вытащит ее из этой пропасти, в которую она упала. Озлем слегка улыбнулась и, поклонившись, покинула комнату, а Михримах села рядом с дочерью от нелюбимого мужа. *** Вечер следующего дня. Покои шехзаде Селима. Степенно войдя в покои, Михримах оглядела комнату и увидела Селима, сидящего за очередным кувшином вина. Дочь Султана Сулеймана вспыхнула от негодования и подлетела к шехзаде, выхватывая у него стакан и швыряя его на пол. - Селим! Подобает ли шехзаде такое поведение?! – вскрикнула она, нависая над сидящим шехзаде. - Нурбану..эх..Нурбану… - проговорил Селим, опуская глаза к полу и хватаясь за голову. - Это все из-за этой убийцы? – вспыхнула Михримах, беря брата за локоть и заставляя его подняться. - Селим, очнись! Эта рабыня не стоит даже твоего внимания, - вновь укоризненно говорила Михримах Селим вырвал руку из ее крепкой хватки и посмотрел на нее, шатаясь. - Она не рабыня для меня, Михримах! – проговорил он, еле стоя на ногах. Михримах негодующе оглядела Селима и фыркнула. - Какой из тебя шехзаде, если из-за наложницы ты напиваешь так, что и на ногах стоять не можешь! Кинув на него презрительный взгляд, Михримах покинула комнату, оставляя Селима наедине со своими мыслями. *** Покои Михримах Султан. Разгневанная Михримах буквально влетела в покои и встретилась взглядом с непонимающе нахмурившейся Озлем, которая поклонилась ей, не отрывая беспокойного взгляда от своей госпожи. - Что-то случилось? – осторожно спросила она, дабы не разозлить Михримах еще больше. - Случилось!- проговорила она, сдерживая крик, - Селим опять запил. Все из-за этой Нурбану! Михримах тяжело дышала от нахлынущего на нее негодования. - Приведи ко мне Селимийе Хатун! Быстрее! Озлем слегка смутилась от крика госпожи, но все же побежала исполнять приказ. Через пару минут в покоях уже стояла Селимийе, опустив голову. Она не понимала, почему так поспешно ее привели сюда и почему госпожа в гневе. - Шехзаде сейчас пьет, хатун. Ты должна отвлечь его от вина. Это мой приказ! - произнесла Михримах, оглядывая рабыню. Селимийе подняла на нее свои глаза полные непонимания. - Но как же я это сделаю? Михримах, довольно усмехнувшись, подошла ближе к наложнице. - Ты же как-то привлекла его внимание, теперь же бери власть над ним! Но помни, кто возвысил тебя, а то я могу сделать так, что ты опустишься до самых низов. Селимийе закусила губы, чтобы не наговорить госпоже лишнего. Она уже запугивает ее. Нет уж, Артемия слишком много пережила, ее теперь не запугаешь! - Я все помню, госпожа. Михримах усмехнулась и приказала фаворитки идти, надеясь, что она сможет отвлечь Селима от вина. *** Покои шехзаде Селима. Дверь в комнату со скрипом отварилась , и шехзаде в надежде поднял на нее глаза , желая увидеть Нурбану, которая по своему обыкновению входила в его покои всегда, когда он начинал пить. Она, поджимая губы, с тревогой, выраженной на лице, входила в его апартаменты , словно лучик солнца, который пробился через темные тучи. Она мягко ступая по ковру, садилась рядом, говорила, что вино вредит ему, Селиму, она могла забрать из его рук эту красную смерть, уложить на постель без криков и упреков, она могла поддержать его, даже в такие минуты и ни разу не упрекала его в этом, ибо знала причину его пьянок. Но, к великому сожалению шехзаде, в покои мелкой поступью вошла Селимийе. Селим разочарованно опустил глаза к стакану с вином. Неужели ничего не осталось от той любви? Неужели, как говорили люди, один шаг превратил любовь в ненависть? Одна ошибка изменила всю его жизнь. Артемия, мягко ступая по дорогому узорчатому ковру, подошла к шехзаде, села рядом и положила руку на его плечо. - Шехзаде, - тихо начала она, не понимая, как сможет его отвлечь от вина, - Вам не стоит пить… - Тебе ли указывать мне, что делать, хатун? – резко оборвал ее Селим и сделал глоток из стакана с кроваво-красным напитком. Селимийе поджала в недовольстве и ненависти к этому человеку губы и поцеловала его в шею, как он любил, но он лишь фыркнул, тем самым прикрывая все попытки Селимийе отвлечь его от вина, по крайней мере на этот вечер. *** Несколько дней спустя… Покои Нурбану. Эсмехан Султан, наконец, полностью выздоровела и теперь Нурбану смогла с облегчением вздохнуть. Укачивая на руках своего единственного ребенка, Нурбану улыбалась, смотря на девочку, что мирно посапывала. Под глазами девушки залегли синяки из-за бессонных ночей. Она знала о пьянке Селима, но не ходила к нему, чтобы не дать сойти с ума с этим вином. Раз он выбрал Селимийе, то пусть она бережет его. - Шехзаде сопьется, Нурбану, - произнесла Ильнар, с сожалением наблюдая за девушкой. - Ну и что? – девушка старалась отвечать безразлично, но в ее голосе чувствовались нотки тревоги, - он выбрал Селимийе. Я отныне только дочерью буду заниматься и только о ней беспокоится. Ильнар – калфа вздохнула, понимая, что ничто и никто, кроме самого шехзаде, не сможет залечить рану на сердце Нурбану. - А как же та любовь? – произнесла калфа с отчаяньем в голосе. Нурбану подняла на нее свои пронзительные карие глаза и посмотрела на нее так, словно этот вопрос был таким, что задавать его нельзя было. - От любви не осталось и следа, - ответила девушка спокойно, хотя эти слова давались ей с трудом. Ильнар замерла от такого заявления и внимательно стала разглядывать лицо Нурбану, пытаясь найти ответ: правда ли это? В душе черноволосой красавицы бушевал ураган чувств. Все смешалось: и боль, и ненависть, и любовь, и невозможно что-либо понять в этой буре. *** Покои Михримах Султан. Заламывая пальцы от настигшего ее возмущения, Михримах расхаживала по комнате, постоянно оглядываясь на дверь. Вот в покои вошла Озлем и поклонилась своей госпоже. - Ну и? Неужели Селимийе не смогла ничего сделать? – с отчаяньем произнесла Михримах. - Нет, госпожа, - выдохнула Озлем и опустила голову. Михримах сжала кулаки, разочаровываясь в брате, которому интересно лишь вино. - Меня он не слушает, сколько раз к нему ходила, говорила, - она эмоционально приподняла руки, - Селимийе ничем не может помочь! Озлем слегка приподняла свои глаза на госпожу. - В гареме поговаривают, что только Нурбану Хатун может отвлечь шехзаде от вина. Никто другой не способен. Михримах вспыхнула от возмущения и негодования, переводя взор своих серых глаз на Озлем, что съёжилась под этим взглядом. - Ты хочешь, чтобы я просила Нурбану отвлечь Селима от вина? – воскликнула она, - Ни за что! Я не опущусь до такого! Собирай мои вещи. - Мы уезжаем, госпожа? – удивилась Озлем, за что получила недовольный взгляд луноликой. - Да. Селим разочаровал меня, я думала он изменился. Служанка, поклонившись, пошла исполнять приказ своей госпожи. *** Покои шехзаде Селима. Войдя в просторные покои шехзаде, Михримах обнаружила Селима, сидящего за столом. Он не был пьяным, но вчерашнее употребление вина дало о себе знать. - Брат, - сухо произнесла луноликая. Селим поднялся с диванчика и подошел к своей сестре, внимательно изучая ее лицо. Михримах собрала всю свою силу воли и начала говорить: - Я уезжаю, Селим. Пришла попрощаться. Шехзаде замер, ведь его сестра очень мало побыла здесь. - Уезжаешь? Уже и вещи собрала? – горько усмехнулся Селим. - Да, - кивнула Михримах, отводя глаза в сторону. - Дай угадаю: к Баязиду? Михримах приподняла подбородок и смело взглянула в глаза шехзаде. - Да! К Баязиду, ведь в отличии от тебя он не пьет, а занимается делами санжака! До новых встреч, брат! Михримах фальшиво улыбнулась и гордо покинула комнату, провожаемая печальным взглядом Селима. *** Несколько дней спустя… Покои шехзаде Селима. После отъезда Михримах и ее обидных слов Селим стал еще больше пить, и Селимийе не могла ничего поделать. Верный слуга шехзаде Идрис Ага беспокоился о его состоянии, а в гареме девушки только и шептались об этом. Калфы и аги беспокоились о здоровье Селима, но ничего не могли поделать, ведь он не пускал в свое окружение никого. Оставалось уповать лишь на Нурбану, до которой тоже долетели слухи. Осталась ли любовь, которая сможет вернуть Селима к жизни? Вечер. Весело потрескивает огонек в камине, и этот звук перемешивается со звуком периодически наливаемого в стакан вина. Селим опустошал очередной кувшин с кроваво-красным напитком , безжизненно наблюдая за пламенем. Вдруг скрипнула дверь и шехзаде недоуменно поднял свои глаза на нее. К его большому удивлению, он увидел знакомый и родной силуэт Нурбану. Тот же взволнованный взгляд, но вперемешку с отчаяньем и болью. - Нурбану, - Селим попытался встать, но девушка тихо прошептала ему в ответ. - Тише, сиди, - слегка улыбнулась она и села рядом. Нурбану аккуратно убрала стакан из его рук, но Селим лишь наблюдал за ней. - Прости меня, прости, молю, прости… - горячо шептал он. Он любит ее, любит, но не может выразить это, не умеет. Он готов отдать ей свою жизнь, лишь бы увидеть улыбку ее. Он влюблен, он любит, жаль, что изменяет. Он желает вернуть все назад, мечтает… Мечтает изменить все, вернуть все в прежний ритм. Он задыхается воздухом, которым дышит. Его любимая лила горькие слезы, а он изменял. Он любит, любит до потери пульса, но не может ничего с собой поделать. Гордость, а порой непонимание и обида охватывают его и он не может признаться и вновь сказать эти три слова, согревающие душу. Он любит, любит и готов умереть, лишь бы она была рядом, дышала с ним одним воздухом, в котором витала бы их любовь. Нурбану слегка нахмурилась и попыталась поднять его, но он сопротивлялся. - Прости меня, прошу, - вторил он, смотря на нее полными надежды глазами. - Хорошо, - сдалась Нурбану, лишь бы уложить его спать. Он счастливо улыбнулся, поддался ей, и девушка уложила его спать. Нурбану дождалась пока он уснет крепким сном и покинула покои, дабы утром не возникло никаких вопросов относительно того, что она сказала. *** Следующий день. Покои шехзаде Селима. Проснувшись ближе к обеду, Селим к своему огромному сожалению не увидел рядом с собой Нурбану, хотя отчетливо помнил, что она приходила к нему и даже простила его. Но, видимо, это лишь были пустые слова и она его никогда не сможет простить. Оно и понятно: он ей уже столько раз изменял, что ни о каком прощении речи идти не может. Шехзаде понимал, что уходить в запой – не выход. Он может навлечь на себя гнев Повелителя. Он решил, что будет сдерживаться от вина, и в последующие дни ему это тяжело давалось. Потребность в красном напитке он закрывал в объятьях Селимийе, хотя сам понимал, что не должен этого делать. Но ему становилось легче, когда на месте этой светловолосой девушки он представлял свою родную Нурбану. *** Неделю спустя… Покои Нурбану. Венецианка сидела на постели и внимательно разглядывала себя в отражении зеркала. В последние дни она стала мало есть, кусок в горло не лезет, ведь каждый день Ильнар приносит новости, выраженные всего в нескольких словах: «Он опять пригласил ее» Эти слова стали обыденны, но девушка после них не могла ни пить, ни есть. Ее жизнь словно отбирали. Она не могла слышать их имен, а Ильнар с грустью наблюдала за понравившейся ей фавориткой. Давно из обыденных нарядов исчезли яркие платья и украшения, сменили более однотонные и неброские. Сама она сильно похудела, а кожа побледнела. Нурбану стала тенью, блуждающей по дворцу. Забыта она теперь любимым. В покои тихо вошла Ильнар, которая была мрачнее обычнее. Нурбану перевела на нее свой взгляд, ожидая вновь услышать обыденные слова: « Он пригласил ее». Но вместо этого Ильнар, помрачнев, опустила голову. - Мне жаль. Селимийе Хатун беременна. Ильнар ожидала любой реакции: криков, слез, ударов. Но было лишь молчание, словно ее язык разучился говорить. Калфа подняла свои глаза на Нурбану и застыла. Лицо девушки побелело, она стала похожа на мертвеца. - Оставь меня, - тихо прошептала фаворитка. Ильнар не хотела оставлять ее одну. Вдруг она что-нибудь сделает с собой? Но встретившись со взглядом Нурбану, калфа покинула комнату. Не осталось уже слез, чтобы лить их. По бледной щеке фаворитки скатилась хрустальная слезинка и упала на темно-синее платье. Девушка встала с постели, подошла к полочкам и взяла в руки драгоценную расписную шкатулку, украшенную маленькими сапфирами. Некогда, Селим подарил ей эту шкатулку со множеством драгоценностей , дабы выразить свою любовь. Открыв ее, девушка увидела давно забытые и не надеваемые украшения. Нурбану слегка покопалась в шкатулке и достала пузырек с прозрачной жидкостью. Она сжала это холодное стекло, в котором была ее смерть. Она решилась. Больше не может терпеть все эти унижения. Выйдя на террасу, где дул холодный, пробирающий до костей ветер, Нурбану оперлась о перила и посмотрела на небо, где чирикали птицы. Открыв одной рукой колпачок, Нурбану уже поднесла к губам склянку и собиралась вылить содержимое, как плач Эсмехан заставил выронить сосуд. Она, будто опомнившись, кинулась к дочери, стала прижимать ее к груди и со слезами на глазах шептать: - Я буду жить только для тебя, Эсмехан. Моя любимая доченька. *** Несколько дней спустя. Сидя на тахте и читая книгу, Нурбану изредка поднимала свои глаза на кроватку, в которой мирно посапывала Эсмехан. Иногда на лице девушки проскальзывала легкая улыбка, но она быстро меркла, словно под тяжестью воспоминаний. Тут в покои вошла Ильнар, держа в руках тубу. Нурбану непонимающие воззрилась на нее. - Тебе письмо от Хюррем Султан. Непонимающе нахмурясь, Нурбану быстро взяла тубу и достала из нее письмо. Развернув сверток бумаги, девушка стала читать содержимое. « Нурбану, я знаю, что с тобой приключилось. Знаю о том, что Михримах послала наложницу Селиму, с которой он теперь проводит время. Прошу тебя, не отчаивайся. Будь уверена: Селим любит тебя, не дай же этой любви померкнуть, борись за нее. Я никогда не сдавалась и поэтому, я теперь на вершине. Не сдавайся и ты: будь сильной. Нурбану, я возложила на твои плечи огромную ношу, а взамен ты получила лишь потоки слез. Не сдавайся, никогда, не при каких условиях. Борись, и Аллах наградит тебя счастьем. Береги свою дочь Эсмехан. Это не последний твой ребенок: будь уверена. Живи и не умирай. Борись! Хасеки Хюррем Султан» Нурбану тяжело вздохнула. Конечно, она рада, что Хюррем Султан заботится о ней, но она не в силах бороться. Звезда упала с небосклона любви… *** Гарем. Гордо прошествовав в спальню наложниц, Селимийе осмотрела их и усмехнулась. - Вскоре в этом дворце появится новая госпожа! – громогласно объявила она, - Нурбану Хатун теперь не выходит из своих покоев, а я рожу наследника и стану здесь править! Девушки переглянулись между собой, но не стали возникать, ведь это могло оказаться правдой. - Все, кто со мной, будут вознаграждены, а все кто против – изгнаны! Девушки стали перешептываться и многие стали сторонниками Селимийе в борьбе с Нурбану. За всем этим наблюдала мрачная Ильнар – калфа, понимая, что скоро начнется буря.