Cornerstones and misconceptions of Kim Taehyung

i need u i need u i i miss u I saved my words in order to forget you I tell myself that I really forgot But in the end, I’m talking about you Замнем для ясности - вот девиз Тэхёна. Все путем - его стандартный ответ, сообщение на автотэхёноответчике, которое повторяется при каждом "вызове". Чонгук хмурится, пытается общаться как раньше, но как? У Ви-хёна теперь нет на него времени. "Чимин, пошли играть в приставку", "Намджун-хён, я правильно взял эту ноту?", "Джииин-хён, ТэТэ хочет кушать!". Макнэ глядит остро из-под челки, кривит губы и молчит. Не отступает. Но и не может подступиться слишком близко. Обжигающе-холодные слои похуя растут день ото дня. Хотя кого Ким обманывает? А Чонгук, на самом-то деле, - это воплощение целеустремленности. Никаких "завтра", ни грамма "потом" - только уже, только здесь и сейчас. Чонгук ставит перед собой цели, как домохозяйка составляет список покупок на сегодня, и достигает их показательно легко. Но Тэхён, на самом-то деле, знает, сколько бессонных ночей и миллиардов неудач стоит за каждой галочкой в списке. Чонгук - это сплошная амбивалентность. Он и взрослый, и совсем ребенок еще; и суровый, и мягкий; и холодный, и безудержно горячий. Настолько искренний и целостный в своей дуальности, что фирменная улыбка постоянно горчит у Тэ на губах. Тэхён постоянно себя с ним сравнивает. Старается избегать, но неуклонно косится в сторону младшего. Все идет своим чередом. Они, все семеро, пашут просто на износ, и Ким старается загонять себя до отупения. Ведь иначе он будет думать. О том, что... Между ними все никак. Нехорошо, неплохо. Никаких стычек, упреков, ссор или, не приведи господи, драк. Между ними профессионально отыгранная дружба на камеру, камбэки, репетиции, фансайны, концерты и обязательно кто-то между. Тэхёну нравится считать, что между ними очень много недомолвок. Хотя кого он обманывает. Между ними вакуум. Тэхёну пусто, очень-очень пусто; он путает слова, дни недели и выражения лица. А Чонгук все так же невыносимо ярок. Все так же в центре внимания. Все так же далеко и слишком, запредельно близко. Тэхён уже почти привык. Только моментами кажется, что фирменная квадратная улыбка - это уже безусловный рефлекс. Как моргать, как следить краем глаза за Чонгуком, как дышать. Под откос это отупелое ничто идет как-то совершенно не в тему. Если честно, Тэхён вообще пропускает тот момент, когда снова, снова-снова-снова, наново раскрываются застарелые и уже никому не нужные чувства. Просто... В один момент Чон находит лазейку. И прикосновений снова становится чуть больше, чем требуется по сценарию. Чуть больше, чем нужно для поддержания томительного броманса между согрупниками. Чуть глубже, будто бы не кожа к коже, а весь Чонгук. Ведь время проходит не зря: сколько бы Ким не возводил стен, завоеватель-Чон их все преодолеет. Ведь он поставил перед собой цель, и идет к ней, сметая все на пути. Тэ этим восхищался бы, будь целью не он, или хотя бы мотивы чуть более благородные. Глаза Чонгука снова безудержно яркие, черные-черные, глубокие. Тэхён в них захлебывается, рвется и кончается, как самостоятельная личность. Снова.

Десять

- Тэхён, хёны хотят курочки! - голос Хосока срывается на высокое ноющее "Иии", - Тэхён, сходи хёнам за курочкой! Кушать, нет, жрать, хочется до одури, на часах половина третьего, а круглосуточная забегаловка в трех кварталах. Идти куда-либо откровенно лениво: они двадцать минут только как приехали в общежитие с концерта, и в крови еще наркотически пульсирует гул тысяч голосов фанатов. Вся группа сейчас, как один опупенно счастливый организм, блаженно развалилась на всех доступных горизонтальных поверхностях. Ким нечленораздельно мычит что-то недовольно-согласное, но встает, хрустя перенапряженными суставами. - Хёны, я тоже пойду, - срывается с места одним слитным движением макнэ, - Ты же не против компании, Тэхённи-хён?

Щёлк.

Это форменная подстава. Тэхён не может сориентироваться достаточно быстро, не может придумать почему нет, не надо, не ходи. - А чё ему быть против? - пыхтит Юнги, удобнее устраиваясь на диване. Прищуренные глаза искрятся насмешкой. Знанием. Тэхён почти ненавидит хёна в этот момент. - Пошли, - бросает он, натягивая капюшон толстовки пониже. Проверяет, взял ли бумажник, косится на дверь и послушно ждет, пока малой шнурует свои пафосные тимберленды. Игнорирует по-детски широкую ухмылку Чонгука и чувствует себя наркоманом-рецидивистом. Тихий щелчок захлопнувшейся двери звучит набатом, очередным Рубиконом в искромсанной страдашками жизни Ким Тэхёна.