Одержимые демонами

Жизнь текла плавно и размеренно: то, что явно устраивало Люси, и то, из-за чего так часто в последние две недели из трёх их незапланированного отдыха бесновался Нацу, которому явно не хватало драйва и адреналина в жилах. Последние дни они всё чаще нежились на пляже: тёплое солнце грело и расслабляло, а чуть прохладный ветер благоприятно сказывался на состоянии изнуренных организмов и лечил потрёпанную нервную систему. Нацу в последнее время стал вести себя несколько странно и необычно для него самого по отношению к Люси, которая носила исключительно открытые купальники: то нечаянно коснётся оголенного участка её тела, то в открытую шлёпнет по заднице. Люси, в свою очередь, психовала и шипела, но прощала Нацу только за его чуть нахальную улыбочку, непременно следовавшую за сознанием в проступке. Венди оправилась, Полюшка вмиг поставила её на ноги и привела в чувство, поэтому о неясном недомогании они в большинстве случаев не вспоминали. В этот день они также лениво нежились на шезлонгах, а от назойливых лучей их спасали раскрытые зонтики. Люси попивала коктейль «Голубые Гавайи» через трубочку и сквозь солнечные очки иногда поглядывала за тем, как в воде плескаются Венди и Леви, а поблизости кружат Шарли и пытающийся словить мелкую рыбёшку Хэппи. — И долго ещё это будет продолжаться, — вновь начал канючить Нацу. Если бы Люси могла, она бы загнула ещё один палец на руке, но она устала считать то, как часто жаловался на столь размеренное и спокойное времяпровождение тот. Вот только Люси не могла, да и не хотела этого вовсе: в одной руке у неё был бокал, а в другой же — книга с погнутыми и пожелтевшими в некоторых местах страницами. Люси хмыкнула, однако в итоге сжалилась над ним (просто он стал смотреть на неё столь внимательным взглядом, что ей стало не по себе): — Продлится столько, сколько нужно, ты ничего этим не изменишь, — она плавно отставила бокал в сторону, повернулась к нему и приспустила очки. Но тот даже бровью не повёл, только приблизился ещё сильнее к её лицу. — Нам стоит заняться делом, — сказал он. — Необязательно задание, однако... просто сидеть на месте… это неправильно. — Расслабься и получай удовольствие, — она фыркнула и вновь откинулась на спинку своего лежака. Нацу недовольно закатил глаза и едва удержался от очередного недовольного возгласа: как бы тепло он ни относился к Люси, её пассивность в последнее время начинала раздражать. Да, он и сам любил отдохнуть, но не столько же… Он плюхнулся на шезлонг, словно куль с мукой, и уставился в упор на Люси, будто ожидая, что от его разъярённого взгляда она подскочит и помчится с ним на задание немедленно. Тем не менее, чуда не произошло. — «Расслабься и получай удовольствие», — передразнил тот её, активно жестикулируя руками. Люси даже не взглянула на него. Нацу демонстративно выдохнул и поднялся с шезлонга, устремившись в противоположную сторону от Люси. Идя по кромке моря и втаптывая мокрый песок, он не знал, что на самом деле его так беспокоило в последнее время. Он никак не мог разглядеть иголку правильной мысли в стоге своего слишком разрозненного мышления. Его многое беспокоило. Но он старался не обращать на это внимания. Вполне возможно, он был неправ и порой ошибался, а иногда вовсе перегибал палку, однако сейчас ничего страшного не происходило. Никто не был зол или же опечален, никаких конфликтов и мелких ссор, вот только на душе было так тяжело и паршиво, а объяснить природу этих чувств Нацу не мог даже самому себе. Вероятно, ему стоило развеяться в одиночестве или, напротив, поостыть: его близкие сейчас счастливы, так зачем всё портить. Просто Нацу так не мог. Его жизнь — движение. Неконтролируемое, неблокируемое, порой меняющее направление и скорость, однако он никогда не останавливался. Правда, с появлением Люси динамика изменилась. Усевшись по-турецки на прохладный песок и опёршись спиной на коренастый толстый ствол дерева, он стал разглядывать горизонт и периодически смотреть то на Люси, то на остальных, словно оберегая и охраняя. Впервые за долгое время он был наблюдателем, а не участников. И время, казалось, текло совершенно... иначе? Он бы ещё долго предавался размышлениям и раздумьям (что для Нацу тоже было в некоторой степени несвойственно), если бы не всё произошедшее дальше. Дикий крик, буквально вопль, который говорил сам за себя, казалось, долетел до него чуть медленнее, чем было до этого. Пляж, в общем-то, не был тихим априори, но этот плач, почти рыдание, и истошный возглас не могли быть ничем иным как просьбой о помощи. И дело было явно не в очередном «тонущем». Дело было в другом. Нацу вскочил одномоментно, улавливая своим чутким слухом звуки и угадывая тем самым дорогу. Тот не думал — знал, что Люси будет уже там. Потому что кому как не ей было знать, что это такое... Кончились дни их незапланированного (или наоборот) отпуска. И вместе с тем кончилось спокойное время. Но дано ли им было знать, что то было началом конца? Вряд ли. Тогда существовала лишь несправедливость в мире, которую нужно было искоренить. Зло должно быть наказано. Нацу не знал: рад он такому повороту событий или же нет. Прошлый опыт говорил, что все всемирные катаклизмы в их жизни тоже начинались со столь незначительного и внезапного происшествия, однако... Песок под ногами плавно перешел в мелкую гальку. На миг показалось, что резко изменилась температура воздуха и его плотность, и его окутал то ли пламенный холод, то ли леденящий жар. Их было несколько: волшебников без меток гильдии — не светлые и не тёмные. Нацу сразу же их заметил, и ещё он заметил неподалёку Люси, выхватившую из связки ключей один — Льва; Леви, которая создала металлическую стену, чтобы остановить склоки магии; Венди, набиравшую в лёгкие как можно больше воздуха, чтобы своей атакой остановить поток накатывавшего дыма. К Нацу со спины подлетел взволнованный Хэппи и без лишних слов подхватил того за ворот пёстрой пляжной рубашки, затем мгновенно взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Нацу опасно сузил глаза и начал с высоты высматривать слабые места противников или же тех, кто был наиболее опасен или не особо внимателен; быстрым взглядом он вновь окинул своих друзей и заметил, что Люси повернула голову в его сторону, улыбнулась и кивнула, а после дала указание Локи и вызвала на помощь Вирго. — Вправо, — сказал он и оскалился, представляя, как он почешет сейчас свои кулаки о наглые рожи напавших. — Давай сделаем с тобой небольшой крюк и неожиданно вмажем по самое… «не могу». — Всегда готов, — Хэппи облизнулся, хмыкнул и сразу поменял направление, склонившись вбок. Если бы Хэппи в тот момент мог, он бы с удовольствием «дал пять» Нацу, с которым полностью разделял придуманную тактику боя: когда не можешь выиграть стратегией, нужно выигрывать силой. К тому моменту, как Нацу сконцентрировал магию в одном кулаке, Люси успела разобраться с одним из нападавших, получив молчаливое одобрение всех присутствующих. Его огонь поражал моментально, едва Нацу касался своей ладонью незадачливых преступников. Но дальше произошло то, чего никто не ожидал: когда Нацу разобрался с предпоследним, выживший в этой мясорубке (без убийств, правда) маг издал дикий вопль, как оказалось впоследствии, это был боевой клич, чтобы… призвать себе подмогу. И когда Люси наконец-таки распрямилась, картина, представшая её взгляду, ей не понравилась вообще. Ребята были окружены со всех сторон — и дикие лица смотрели на них с безумной лихорадкой. Но стремительнее оказалось следующее: один из их противников схватил Люси за запястье и резко дёрнул на себя, не оставляя ей ни шанса вывернуться. Именно тогда она впервые заметила странность… В тот же момент Хэппи спикировал и поставил Нацу на землю, а тот широким и уверенным шагом направился прямо по направлению к Люси, которая своим хлыстом захватила ногу другого противника, которого явно застали врасплох, и пыталась одновременно таким образом справиться с ними или же замедлить. — Не стоит этого делать, — говорил он серьёзно и жёстко мужчине, который только сильнее сжал запястье Люси и пытался схватить её за подбородок или шею, и в словно остекленевших глазах Нацу Люси могла прочитать… ярость и необузданный и неконтролируемый гнев. — Боюсь, мне придётся тебя ослушаться, мальчишка, — смех этого мужчины был настолько противным, а от зловонного дыхания Люси скривилась и отвела глаза в сторону, когда тот пытался приблизиться к её лицу. — Я смотрю, ты у нас строптивая. Ну-ну, милашка, хлыст — это тебе не игрушка. — Повторяю ещё раз: не стоит этого делать, лучше отпусти её, иначе тебе потом будет очень плохо, — на лбу Нацу пролегла суровая складка, — правда, вся это дипломатия — конёк Люси, явно не мой… В ответ на эти слова последовали лишь насмешка, мерзкий хохот и возгласы с разных сторон, после чего тот внезапно достал магический артефакт — нож с серебрящимся песком. — Упрямых и непокорных девочек нужно приручать, — прохрипел он, а затем поднёс нож сначала к щеке Люси, а потом направил его к рукоятке хлыста, — вот только ты, — обратился он уже к Нацу, — так этого и не понял. Или же не смог с ней справиться. Нацу издал нечто похожее на рык и кивнул головой, это простое движение для них было неким сигналом: Леви наколдовала огонь, а Венди направила его в нужном направлении, не переусердствовав, чтобы тот мог распространяться. Люси плюнула мужчине в лицо и создала из хлыста Звёздную Реку прежде, чем тот успел попытаться порезать его на куски. — Посмотрим, кто кого… приручит, — многозначительно произнёс Нацу и направил «Кулак огненного дракона» прямо в солнечное сплетение мужчины, как только Люси выбралась и отпрыгнула на безопасное расстояние. У второго явно был сильный ожог на ноге от соприкосновения со Звёздной Рекой, но он быстро собрался с силами и вновь направился на Люси. Если бы Нацу мог предсказать, что случится дальше, он незамедлительно бы поумерил свою злость (если бы ему хватило на то силы воли) и постарался бы выкинуть страшные картины из головы. Вот только этого не случилось: внутри него как будто бы назрел некий взрыв, который с громким хлопком, неслышимым для остальных, разорвался бомбой. Его и без того горячее тело обдало волной ненормального жара, а жилистые сильные руки задрожали от напряжения. Последней каплей стало то, что противник, схвативший Люси, потянулся второй рукой к её груди, явно намереваясь закончить начатое и не воспринимая угрозы самого Нацу всерьёз. Это было точкой невозврата. Нацу поджёг его прежде, чем успел осознать, что делает. Адское пламя быстро распространилось по телу мужчины, и он невольно отпустил Люси, которая моментально отшагнула назад. — Чтоб вы сдохли все!.. — прорычал Нацу, когда запустил пульсар в двоих оставшихся незадачливых насильников. Его глаза подёрнулись дымкой, пелена слепого бешенства ослепила его, а пламя, неожиданно ставшее мутным, перекинулось на песок, который по определению не должен гореть. Вены вокруг его глаз набухли и как будто норовили лопнуть, а кровь внутри них — закипеть и вспениться. Он не осознавал, что творит, и не понимал, что делает. Перед глазами было только просящее о помощи лицо Люси и нахальная самодовольная ухмылка несостоявшегося насильника. Нацу и подумать не мог, что бы сделал, если бы он всё-таки «состоялся». Когда Нацу пришёл в себя, а это случилось лишь по прошествии нескольких минут после жестокого убийства, он сначала не понял, что произошло. Лишь горстки пепла явно намекали на что-то очень нехорошее. Его память словно отказала ему в помощи, и он лишь недоумённо посмотрел на Люси. Та стояла, и её взгляд был слишком беспокойным, лицо напоминало белую простыню, а дыхание было обрывистым и неровным. — Нацу?.. — тихо позвала она, всё так же стоя на месте. Нацу показалось, что она боится даже шаг сделать к нему — и, как оказалось, не зря. Тот взглянул на свои руки и с неудовлетворением заметил, что начался лёгкий тремор. — Что… за чертовщина?.. — внимательно осматривая свои ладони, просипел Нацу. Люси закрыла глаза и покачала головой, словно отгоняла от себя назойливые мысли. Конечно, она хотела задать тот же вопрос, но Нацу её опередил: да и сама она не понимала, что хочет выяснить первым. Почему он так яростно за неё вступился? Или же почему сжёг её обидчиков дотла? Или… что с ним произошло, когда он разозлился? Вопросов было много, Люси тасовала их в своей голове, точно колоду, но ни на один не могла подобрать хоть немного разумного и вписывающегося в установленные рамки ответа, который хоть как-нибудь бы претендовал на правдоподобность. Все остальные преступники разбежались в разные стороны, а некоторые могли телепортироваться, чтобы не оставлять следов. Никто не погнался за ними, ибо были ошеломлены происходящими событиями и не поспевали за всем тем, что случилось. Благо, помимо них самих, никого на пляже не оказалось, — это значит никто не пострадал и… никаких лишних свидетелей. Люси задрожала и только сейчас поняла, что на глазах выступили непрошеные слёзы. — Что произошло? — послышался глухой голос Леви, которая откашливалась и протирала уголки глаз. — Эта вспышка была настолько яркой, что я ничего не разглядела в итоге. Вы в порядке? — она посмотрела сначала на озадаченное лицо Люси, а потом на недоумённого Нацу. — Ребята?.. Нацу словно не слышал её — или оно в действительности так и было, поэтому Люси поспешила протереть тыльной стороной ладони лицо, выдавить из себя улыбку и сказать, что всё в полном порядке. «Мы справились», — ободряюще заявила она. Вот именно: они справились, а всё остальное — неважно. — Но мы не поймали ни одного из них, — Венди шмыгнула покрасневшим носом и подошла вплотную к Люси, та крепко обняла её и стала гладить по голове для того, чтобы успокоить. — Я так перепугалась за тебя, если честно. До сих пор не понимаю, что это было: всё так быстро завертелось. — Ничего страшного, ведь самое главное, что никто не пострадал, все живы и здоровы, — её голос внезапно дрогнул, стоило ей вспомнить недавнюю сцену и вновь посмотреть на кучку пепла, которая начала развеваться на ветру. — Где их главарь? — спросила Леви, осматривая берег. — Вроде, я правильно поняла: это тот, который пытался… схватить Люси, — подобрала та наиболее мягкое слово для описания ситуации. Напоминать про произошедшее ей вовсе не хотелось. Как только Нацу разомкнул пересохшие губы и, наконец, поднял на них свои глаза, Люси перехватила инициативу и перебила его: — Я видела, как он телепортировался вместе с тем, который повредил ногу, — она попыталась изобразить нечто похожее на смешок. — Как я его пометила, однако… Будут знать, как связываться с волшебниками «Fairy Tail»! Все говорили ещё с несколько минут, всячески стараясь не замечать внезапно повисшего напряжения, сквозившего через слова. Люси бросала редкие, но при этом опасливые взгляды на мрачного и молчаливого Нацу, однако делала вид, что ничего не замечает. Когда Венди, наконец, сказала, что нужно возвращаться, Люси не преминула воспользоваться возможностью сплавить их всех вместе, а самой остаться с Нацу наедине и взять под свой чуткий контроль его психическое состояние. — Вы идите, девочки, — сказала она им напоследок, — мы вас скоро догоним. Те без лишних слов кивнули Люси и удалились, негромко переговариваясь о чём-то своём. Люси проводила их долгим взглядом, и когда они скрылись на достаточное расстояние, повернулась к Нацу, прилагая все усилия, чтобы не пошатнуть его и так пошатнувшееся… самосознание. — Ты как? — вымолвила она, наконец, после непродолжительного молчания. Нацу поднял на неё свой взгляд — взгляд замученного и уставшего человека. — Ты сама-то как думаешь? — тихо ответил он вопросом на вопрос без злобы. Люси сглотнула, осмотрелась и сложила руки под грудью. — Я и понятия не имею… просто хочу сказать тебе… спасибо, — осторожно начала она издалека, втайне лелея надежду, что Нацу корит себя не из-за того, о чём она думает. Тем не менее, её мечтам не суждено было сбыться. — Ты и сама прекрасно видела, что произошло, — спокойно проговорил Нацу и тяжело выдохнул. — Мне не имеет смысла оправдываться. — Я тебя и не прошу. — А стоило бы. Люси прошипела себе под нос что-то невнятное. — Ты не виноват! — это было самое глупое, что она могла произнести. Нацу это понял и без её стараний, и хмурый взгляд подтвердил её догадки. — Идиотская фраза. В таких случаях она обычно шутила, что «вот именно: идиотская фраза, чтобы дошло до всяких идиотов», однако это был совершенно не тот случай. Но, если честно, она даже представить себе не могла, как обозначить… это. — Давай не здесь? — её очень сильно напрягала тишина, о которой она раньше чуть ли не молила, вот только сейчас та медленно съедала её изнутри. — Нацу, пойдём ко мне? Я хочу спокойно поговорить. — Люси, как ты не понимаешь? — он склонил голову немного вбок и стал так внимательно смотреть на неё, что её тело покрылось мурашками. — Ведь здесь не о чем разговаривать. Всё и так предельно ясно. — Нет, — отрезала она, — мы идём. Ты реально отказываешь мне в этом? Я… ушам своим не верю! — Действительно, — он улыбнулся. — Забавно, — он потёр своей грязной от пыли ладонью свою шею. — Ладно, я передумал: я хочу пойти к тебе. Его ответ показался ей… туманным и натянутым? Но она была рада и такому; главное, что он вообще шёл на контакт после произошедшего. Правда, её всё ещё смущало то, что Хэппи летал поблизости и точно находился в прострации. В итоге они двинулись в полном молчании вдоль набережной, а потом побрели по улочкам Магнолии прямо до дома Люси. Погода больше не соответствовала её внутреннему состоянию: было солнечно, а внутри неё — пусто, как будто у неё вырвали нечто важное и растоптали прямо на глазах. Больше всего пугало, что она не могла ни в ком отыскать поддержки, и экстренная помощь исходила именно от неё. Люси умела выслушать, утешать, дать совет и даже поплакать за компанию. Вот только что делать с тем, кто обычно вселял надежду и веру в остальных? И никогда не смел унывать, когда остальные были разбиты. Когда они, наконец, дошли до входной двери, у неё дрожали руки: Люси никак не могла попасть ключом в замок. — Я сделаю тебе чай, — не спросила, а утвердительно сказала она. — Или же, быть может, ромашку?.. Нацу продолжал стоять в коридоре, а Хэппи плюхнулся к нему в руки и ткнул носом ему в живот и тихонько замурчал. Нацу безразлично посмотрел на Люси и пожал плечами: ему было абсолютно всё равно. Люси психанула и заварила три чайника с совершенно разными чаями, сославшись на то, что понятия не имеет, что захочет пить сама. Нацу всё так же безразлично отвечал пожиманием плеч, а также взглядом в прострацию. Тот не понимал, чего именно хотела от него добиться Люси: то ли спокойствия (он и так был совершенно спокоен), то ли, наоборот, вывода на эмоции (сейчас он был неспособен на это, а потому абсолютно все её усилия были бесполезны). — Я убил его, — тихо произнёс Нацу, когда сел за обеденный стол, а Люси поставила чашки и чайник. Она застыла с ложками в руках, когда услышала. — Да, — она кивнула, — убил. — И что? Ты ничего не скажешь? Люси помолчала с мгновение, прежде чем заговорила вновь. — Нацу, — осторожно начала она, — я не хочу снимать с тебя розовые очки, но... — Люси выдохнула, — я должна сказать, что было бы глупо, если за всю историю наших разрушений и поломанных зданий мы никого не убили и не покалечили. Просто мы об этом не знаем, а то, что произошло сегодня случилось прямо у тебя на глазах. Ты в шоке, но... смысла убиваться по этому поводу нет. Тем более что этот человек имел не особо радужные и добрые намерения. Нацу всё это время выжидающе смотрел на неё, и ни одна лишняя эмоция не отобразилась на его лице: лишь некая обречённость и какая-то покорность событиям. — Я знаю, — процедил сквозь стиснутые зубы Нацу, и Люси едва сдержалась, чтобы не отскочить в сторону и не закрыть глаза от внезапно накатившего на неё страха. — Люси, ты, правда, думаешь, что я не понимаю? Вот только этого спокойно можно было избежать, однако я не контролировал себя, словно мной что-то управляло, — глухо сказал он. — Я даже ничего не помню, как будто в этот момент отключился: белая пелена перед глазами — и ничего больше. — Нацу, я… Но тот резко прервал её: — Почему ты скрыла это от них? — Нацу внезапно задрал голову и посмотрел на неё. — Ты меня… не сдала. — Не считаю, что им стоит брать на себя такое… Пожалуй, нам сейчас хватает твоих внутренних самобичеваний. Куда больше?.. — Неправда, — упёрто возразил Нацу и, немного пораздумав, всё-таки взял в руки синюю чашку с цветочным чаем, — ничего такого. — Ты ничего не скроешь от меня, — она подставила стул совсем близко к нему и присела. — Теперь сделаем так: посмотри мне прямо в глаза и не отводи свой взгляд. — Что за сектантское упражнение? — в противовес своим словам он выполнил её просьбу. Люси стало неловко, но она никак это не показала, лишь прикусила нижнюю губу. — Такое «сектантское упражнение», которое помогает привести самого себя в чувство, — поучительным тоном сказала она, — а ты сам не свой. Нацу закатил глаза, но потом снова сфокусировал свой взгляд на Люси. Хэппи оставалось лишь внимательно следить за всеми проводимыми манёврами. — Я свой. Просто не могу смириться с убийством человека, — огрызнулся он в бессильной злобе. — А надо, Нацу. У тебя ведь не было выхода, — измученно произнесла Люси, всплёскивая руками. У неё никак не получалось сконцентрироваться на том, что она задумала. — Иначе они бы... «Изнасиловали меня». — Не продолжай. Знаю. Именно этого я и боюсь больше всего. Люси вздрогнула, но на его слова ничего не ответила. Лишь удивилась тому, что... это его самый большой страх. — Обесчещивать девушку — это мерзко, но тебя... — он сжал кулаки. — Это вообще ни в какие ворота. Люси округлила глаза, но вновь промолчала, лишь покачала головой и не стала его больше дёргать, полагая, что так будет лучше и для него, и для неё. В тот момент могла пострадать не только она, но и другие отдыхающие, про вступивших вместе с ними в схватку Леви и Венди она даже думать не хотела: Венди — так вообще ещё ребёнок. Если бы один из этих нападавших, хотя бы пальцем дотронулся до неё или кого-то другого, наверное, Люси… нет, она всё же не смогла убить — рука бы дрогнула; но серьёзные травмы нанесла бы. У неё, если честно, тогда насчёт себя вообще никаких мыслей не возникало, она переживала за остальных и старалась держать их в поле зрения, что, по сути, и стало её главной ошибкой. Невнимательность, непродуманность, просто она не учла многих деталей и не предугадала шаги противника. — Просто пойми и прими, наконец, для себя: невинные не пострадали, друзья в безопасности, а враг наказан, — Люси взяла его за всё ещё подрагивающие от нервов руки и провела большим пальцем по отбитым костяшкам. — Да, мы обычно действуем… не так и всегда стараемся минимизировать потери и даже свести их к нулю, но такова жизнь. — Аргумент «такова жизнь» не к месту, Люси, — на этот раз он не огрызнулся, однако она почувствовала в груди некую тревогу и постаралась замять это. Люси прикрыла слипающиеся от усталости и наворачивающихся слёз глаза, сделала глубокий вдох, потом выдох и при этом посчитала до десяти. Нацу к таким «загонам» привык и всегда давал Люси время — столько, сколько было ей нужно. — Убийство по неосторожности, самозащита… — она склонила голову на бок и дёрнула плечами, но его горячие ладони так и не выпускала, боясь, что Нацу может исчезнуть, сбежать от неё и не вернуться. Какие, однако, детские и даже нелепые страхи… — Твои действия можно оправдать. Их нужно оправдать. И, в первую очередь, для самого себя. — Иногда я думаю о том, что мы могли не встретиться, — перевёл тему Нацу, и она не знала и не представляла, о чём думать, настолько она была удивлена сказанным им словам. — И тогда... ты могла пойти по совершенно иному пути, как, впрочем, и я. — Ты намекаешь на то, что если бы не я, то этот мужчина был бы жив? — она неуверенно и неловко пошутила не к месту, но он то ли пропустил мимо, то ли профессионально сгладил момент, что было одновременно несвойственно ему и при этом подходило. — Ты могла бы стать писателем, — он широко улыбнулся: так, как обычно это всегда делал, — или психологом; кстати, мне кажется, что у тебя даже отлично получается. — Напишу тогда книгу об этом, — по её щеке всё-таки стекла одна слезинка, однако быстро её стёрла тыльной стороной ладони, а после та вновь обхватила руки Нацу. — Ты такая чувствительная, Лю, — ехидно отозвался Нацу на её реакцию, однако затем умолк снова. — Если я тебя чем-то обидел или же оскорбил, то прошу прощения. Люси молча помотала головой и улыбнулась. — Наоборот. Растрогал, а это хорошо. Они ещё пару раз обсудили все насущные проблемы, последние новости из столицы, новую вышедшую книгу, которую Люси прочитала залпом (Нацу в этот раз молчал, но усердно делал вид, что прекрасно осведомлён о предмете разговора), однако темы убийства они больше не касались (чему Люси втайне порадовалась и даже похвалила саму себя, — может, ей и правда нужно было идти на психолога?). При этом они вели одновременно два диалога: один вслух, а другой — взглядами. И во взгляде Нацу читалась просьба о прощении, а во взгляде Люси, что она простила его уже давно и простит ещё миллион раз, если это потребуется. Неожиданно Нацу хлопнул себя по колену и вскочил с насиженного места. — Люси, знаешь, я тут внезапно подумал, что пора бы мне снова поныть на злосчастную тему… отсутствия задания! Люси нахмурилась, но встала вслед за ним. — Я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы прекратить свои самобичевания, Нацу, — тихо произнесла она и резко развернулась, направившись к одному из своих комодов. Вообще Нацу лично считал, что у Люси всегда порядок, но то, что произошло дальше, вылезало за его рамки восприятия «чистоплотной Люси»: она поначалу открыла ящик и аккуратно стала перебирать в нём вещи, однако когда не получила желаемого результата, что-то яростно прошипела себе под нос и неистово стала всё оттуда доставать и выкидывать на пол. Ежесекундно комната превратилась в берлогу. — Я потом всё уберу, — покорно сказала она скорее самой себе, чем Нацу, и гордо подошла к нему с достаточно потёртым листком, на котором было описано… задание. Люси резким движением вытянула руку. — Вот, — самодовольно озвучила Люси и пихнула Нацу обрывок. — Ты ныл так много и так долго, что я взяла задание на всякий случай ещё на первой неделе нашего незапланированного отпуска. Всякие овации и аплодисменты потом, я и так знаю, что я… — …ты идеальна, Люси! — с хохотком произнёс Нацу и внезапно прижал её к себе. Люси от такой радости обалдела, но ничего не сказала: она была готова на всё, чтобы Нацу перестал себя корить. — Ты только посмотри, это как раз в нашем стиле: помочь со сносом старого здания и заложенного фундамента. Предлагаю взять Эрзу с Греем и разломать к чертям эту развалюху, — она разгладила углы листа. — Правда, нам помощь Венди и иксидов тоже понадобится, чтобы в придачу не разрушить и жилые дома, ибо это здание находится практически в самом центре города. — И платят хорошо, — он вновь пробежался глазами по тексту, — я бы сказал: очень даже хорошо, — в его голосе был ребяческий восторг, однако при этом словно затесалась тень сомнения. Несмотря на сказанные им слова, Люси показалось, что думал тот вовсе не о сумме, которую они могут получить, если всё пройдёт гладко. Вероятно, Нацу теперь… боялся навредить и покалечить? Конечно, они профессионалы своего дела (она уже сбилась со счёта, сколько различных построек они стёрли с лица Земли по плану или неосторожности), но теперь Нацу, скорее всего, опасался, что может выйти из-под контроля. Или она зря накручивала себя? — В таком случае, — она сделала паузу, — я предлагаю завтра их оповестить, всё равно сейчас ни ты, ни я… в общем, не до этого нам сейчас, — она не смогла на него смотреть то ли от внезапно накатившего смущения, то ли от того, что надавила на больное. — Думаю, уже послезавтра можно будет выдвинуться, нам не так много времени нужно на сборы. — Наконец-то, — Нацу возвёл руки к потолку, словно боги или древние маги услышали его молитвы и двухнедельный скулёж и снизошли до него. Наверное, теперь точно можно было позволить себе расслабиться, однако она не могла, да и он, должно быть, тоже. Нацу, в отличие от неё, всё держал в себе и редко позволял себе выплёскивать эмоции: да, он шумный и взбалмошный и постоянно машет кулаками, но душевные переживания и одолевающие мысли и чувства он словно надёжно хранит и практически никого не подпускает. Ей порой так хотелось раздобыть ещё один ключ, — но уже от Нацу. Между ними вновь пролегла тягучая и всепоглощающая тишина, такая липкая и вязкая, что Люси почудилось, будто они могут утонуть в ней. — Нацу, — неловко позвала она, неосознанно заправив прядь волос за ухо и поджав губы, — если ты хочешь, то можешь сегодня остаться у меня. И я тогда сейчас застелю диван и быстренько приберусь… — Нет, — спокойно сказал он, отчего Люси всё равно вздрогнула. — Я лучше пойду к себе. Больше ничего: никаких добрых насмешек по этому поводу, подколов или ещё чего-то, что могло бы унять бешено бьющееся от удивления и растерянности сердце. Люси не осознавала и не могла принять этот… отказ? Прежде, чем она успела ему ответить или попытаться переубедить, он поднялся со своего места и подхватил не менее ошарашенного Хэппи на руки. Когда тот пытался что-то тихонько (собственно, по этой причине она почти ничего не разобрала) сказать или возразить Нацу, он лишь улыбнулся уголками губ и почесал его за ушком. — До завтра, Люси, — он в своей привычной манере подошёл к распахнутому окну, обернулся и улыбнулся ей так солнечно и ослепительно, что Люси была готова расплакаться, как маленькая девочка, после чего выпрыгнул из него на улицу. Последнее, что она увидела, это грустный и словно умоляющий взгляд Хэппи. Вскоре вновь начались дожди.