Незнайка в Стеклянном Городе

Мига и Жулио спали этой ночью спокойно, спали в своих кроватях (то есть, в тех, что в вечер их прибытия уступили им коротышки с улицы Маргариток), что лучше располагает к мирному сну, чем осознание того, что постели вот-вот придётся освободить для их законных хозяев. А накануне оба много ходили сначала по магазинам, а потом и по парку вместе с Пилюлькиным и Пулькой. День начался несколько похоже на предыдущий – с космотелеграфа. Только космотелеграф из своей спальни они, конечно, не выводили из строя, и поэтому получили телеграмму, что возможно лишь при наличии исправного устройства. Лист взял Жулио. Он велел Миге чем-нибудь забаррикадировать дверь и тот сделал это при помощи стула. И только когда это было сделано, Жулио посмотрел на текст письма. Он сразу же нахмурился. – Это от Спрутса? – спросил Мига. – Да, от него, – ответил Жулио. – И что он пишет? – «Поздравляю с прибытием на Большую Землю, ребятушки!», – в голосе Жулио, однако, не чувствовалось ничего, кроме беспокойства и огорчения. Он тихо добавил: Спрутс пишет ещё, что этот орангутанг Крабс звонил ему и угрожал. Тем, что посадит и его, и нас с тобой. Мига в ответ на это лишь беззаботно хихикнул. Жулио недовольно, осуждающе посмотрел на него. – С удовольствием бы посмотрел, как разоряется рыжий громила, – сказал Мига с самодовольной ухмылкой. – Но не получится, ведь мы здесь, на другой планете. А это значит, что мы выиграли, а он проиграл. Пусть себе и дальше разоряется. – Рано радуешься. Спрутс пишет, что Крабс накопал на нас какой-то компромат и прислал его Скуперфильду. – Крабс… Какая же тварь, – процедил сквозь зубы Мига. – Впрочем, это давно было ясно. По-моему, он ничего не хочет так сильно, как отнять у нас свободу. Просто одержим этим. – Боюсь, он готовит нам не просто тюремную камеру, а отдельные тюремные камеры каждому. Во всяком случае, я бы так поступил при возможности с двумя хитрыми и опасными коротышками. А Крабс умнее и более жестокий, чем я. – Разве умнее? – Он умнее не только меня, но и любого другого коротышки, которого я когда-либо знал. – Зря ты так, – с упреком сказал Мига. – И не прибедняйся. – По большому счёту и я не дурак, но в некотором смысле всё же дурак. Всё время делаю одну глупость, которая уж точно не в духе Крабса: якшаюсь с тобой. Крабс поспешил избавиться от тебя, как только понял, насколько ты ненадёжный, да и до этого вряд ли подумывал о том, чтобы завязать с кем-то настолько близкие отношения, как у нас с тобой. Я же не просто знаю о твоей ненадёжности, но и сам пострадал от неё. И всё равно повторяю собственную же ошибку, снова связываясь с тобой. Понимаю, что это не совсем разумно, но, если честно, я не могу иначе. – Жулио, клянусь, никогда больше не поступлю с тобой подобным образом. А если поступлю, сам же и пострадаю. За свою выходку в лесу я и так наказан. И больше так ни в коем случае не поступлю! Теперь я уже понял, что ты мне важнее возможности нажиться (не то, что миллионами, но миллиардами) и что ничего хуже разлуки с тобой быть не может. – Очень хочется верить этому, – мрачно сказал Жулио. – Но что-то не очень получается. Я точно знаю только то, что ты для меня важнее возможности нажиться. Хотелось, чтобы это было взаимно, но сомневаюсь в этом, очень сомневаюсь. – Ты не веришь в то, что коротышки могут измениться? Скуперфильд изменился. Правда, не в лучшую сторону… Совсем перестал заслуживать своё имя, слишком жалкий, чтобы зваться Скуперфильдом. Уверовал, что богатство совсем не важно, что нужно жить скромно и честным трудом. Я понимаю, почему в это верят завистливый тупица Козлик или инопланетянин Незнайка, которому постоянно вбивают в голову подобное окружающие. Но Скуперфильду же подвернулась возможность вернуть свою фабрику! Он стал ненормальным. Так если Скуперфильд изменился в худшую сторону, почему ты не веришь, что я мог измениться в лучшую? Мига умоляюще поглядел на Жулио. – Хотя, ты не очень-то умеешь верить в лучшее, – с грустью сказал он. – Акционерное общество гигантских растений создали Крабс и Скуперфильд, чтобы разорить Спрутса, – неожиданно сказал Жулио после нескольких минут молчания. – Что? – удивленно перепросил Мига. Впрочем, через секунду его выражение лица изменилось на восторженное, рот расплылся в улыбке, а глаза заблестели: – Замечательная история! Продолжай! Начало мне очень нравится! – Когда Скуперфильд посадил тебя в каталажку по липовому обвинению, – Жулио начал повторять то, что говорил вчера Мига малышкам из Зелёного города, – то поручил преступнику Козлику следить за тобой и сообщать ему обо всём. И как раз на второй день твоего пребывания в тюрьме туда попал Незнайка. Он рассказал свою историю: о своей планете, о семенах. – Да, и я с ним сразу же подружился! – с улыбкой вставил Мига. – Потом я помог тебе и Незнайке выбраться из тюрьмы, – продолжил Жулио. – А Козлик тем временем, отчитался перед Скуперфильдом по телефону и рассказал о Незнайке. – Эта безмозглая скотина? – рассмеялся Мига. – Да ему ума бы не хватило придать словам Незнайки хоть какое-то значение! Скорее всего, он просто следил за мной, как ему поручили, и не обращал ни на что больше внимания. Он придавал значение только разговорам, в которых участвовал я. Вот он и подслушал, как Незнайка рассказывает мне свою историю и сказал ему: «Как же мне тебя жалко, очень хотел бы тебе помочь! Но, боюсь, помочь тебе честным путём невозможно, а нечестным я ничего не делаю!» А после освобождения, тупица Козлик, например, позвонил Скуперфильду и сказал ему: «К сожалению, слежка ни к чему не привела. Мига такой же честный, как и красивый! Нет в нём ничего подозрительного! Даже этому Незнайке, которого он пожалел, так и сказал: честным путём помочь тебе вряд ли возможно, а нечестным я ничего не делаю!» Скуперфильда это заинтересовало, и он расспросил Козлика поподробнее о Незнайке. Так Скуперфильд и узнал о семенах! – И, наверное, тут же рассказал о них Крабсу, – добавил Жулио. – А Крабс сразу же придумал, как воспользоваться ситуацией, чтобы разорить Спрутса. Для этого ему нужно было, чтобы сначала о Незнайке и семенах узнала вся планета. Козлику поручили подружиться с нами и с Незнайкой, притвориться, что ему есть хоть какое-то дело до Незнайки и наших бедняков и предложить план Крабса под видом собственной идеи. Именно это он и сделал. А Крабс и Скуперфильд тем временем организовали телепередачу и заказали в типографии партию акций. – Нам эта затея сразу не понравилась! Как и сам Козлик! – лукаво улыбаясь, сказал Мига. – Но мы всё равно вмешались только ради того, чтобы помочь Незнайке! Наша роль в обществе сводилась к тому, что мы давали советы им с Козликом и старались уберечь их от глупых поступков! И ведь это не ложь! Влезть в дерзкую и опасную авантюру из беспокойства о друге – это ведь так похоже на тебя! И если ты так часто поступаешь, как могут быть мои только что сказанные слова слова ложью? – А потом к нашему обществу стал присматриваться Спрутс… – Ему совсем не понравилось то, что деньги для постройки ракеты берут у бедняков. Да и в том, что деньги пойдут на постройку ракеты он усомнился. Он решил сам финансировать постройку. А ведь он способен на такое, иначе мы бы здесь не оказались! – Поэтому он послал к нам в Давилон Крабса, чтобы уговорить нас вернуть акционерам все их деньги, а в обмен предложить нам несколько миллионов из собственного кармана. Как мы позже узнали от Спрутса, во время своего пребывания Крабс требовал от нашего имени всё большую и большую сумму денег, чтобы потом разделить её со Скуперфильдом. Потом мы несколько раз замечали Козлика в компании Крабса и это показалось подозрительным. Враги догадались, что мы что-то подозреваем и решили разделаться с нами тремя. Каждый из них взял по одному из нас на себя. Скуперфильд заманил меня в лес и там оглушил по голове тростью, а пока я лежал без сознания, обобрал. Крабс похитил тебя и поместил в больницу для сумасшедших, заплатив персоналу частью денег общества, чтобы не выпускали. А Козлик увёз Незнайку в Сан-Комарик, планируя указать на него полиции, как на бездомного, а самому потом воссоединится со Скуперфильдом. Но Скуперфильд решил избавиться от них обоих, и Козлик тоже оказался на острове. – Разумеется, разве такие тупицы бывают особо ценными подручными? – воскликнул Мига. – Обязательно Незнайке расскажу о расправах над нами. Не о Козлике, разумеется, – тут глаза Миги хитро блеснули, а лицо исказила ухмылка, – Впрочем, и о Козлике мне тоже есть что рассказать о Незнайке. И обязательно расскажу. Ну, ты понимаешь, о чём я. Произнося последнюю фразу, Мига подмигнул Жулио, на что тот понимающе кивнул. - Думаю, эту ужасную правду о Козлике вообще стоит говорить никому, - продолжил Мига. – Пока или если он не прилетит и Незнайка не встанет на его сторону… Хотя я расскажу ему такое о Козлике, что не встанет. - Что ж, пожалуй, будет для нас как запасной план. – Замечательная история получился! – довольно сказал Мига. – И, как я уже сказал, вполне правдивая. Ну, кроме мелочей. Ты действительно способен из дружеских чувств ввязаться в авантюру. Спрутс готов финансировать космические полёты. Крабс в итоге бросил Спрутса и сейчас всячески препятствует его обогащению. Так что наша совесть чиста! К слову о совести! Помнится, ещё вчера ты раскаивался из-за того, как поступился с Незнайкой, а сегодня и оболгать его готов. Нравится же мне моя твоя беспринципность! - Когда речь о безопасности, раскаянию нет места. Когда мы со Спрутсом ракету взровали, нам не угрожало ничего. Это была пакость бессмысленная. А тут если мне и придётся оболгать Незнайку, это будет спасением из опасной ситуации, в которую я очень не хотел влезать. Для Незнайки утро началось снова с неудачной попытки связаться с обществом КсЗ по космотелеграфу. Разумеется, он ничего не заподозрил. Когда Знайка проснулся и начать отходить от сна, Незнайка сразу предложил ему выйти из гостиницы и встретиться с местными друзьями. Знайка покраснел и сказал, что сегодня он вообще из номера не выйдет, а на напоминания о бале он сказал, что на балу его тем более не будет, он решил целый день в номере читать книжки, что гораздо полезнее, как он подчеркнул, «каких-то плясок». На самом деле Знайка просто очень не хотел попадаться на глаза тем, кто вчера был свидетелем его позора на вокзале. – А с кем тогда будет танцевать Фуксия? – спросил Незнайка. – И не расстроится ли она из-за того, что тебя там не будет? – Не знаю, с кем она будет танцевать, – сказал Знайка. – Может, с кем-то из местных. Или со Звёздочкиным. Хотя он, я думаю, на первый танец собирается пригласить Селёдочку. Но, может, только на первый. Или он свои планы поменяет. Уверен, Фуксия с радостью потанцует со Звёздочкиным, как и кто угодно из малышек, ведь Звёздочкин прекрасно танцует. – А я уверен, что Фуксия предпочла бы танцевать с тобой. То, как она на тебя смотрит, очень похоже на то, как Синеглазка смотрит на меня. – Ну и что? Смотреть любят на одних, а танцевать – с другими. – Какими «другими»? – Теми, которые учатся танцевать так, чтобы публично танцевать было не стыдно. Звёздочкин вот учился. Видимо, поэтому в истории с подлунным миром победил я. У меня никогда не было времени учиться танцам. Незнайка встревожился. А вдруг Знайка прав и Синеглазка тоже постесняется танцевать с ним на глазах у публики? Он не знал всех, кто будет на балу, но знал, что среди них он в любом случае не самый умелый танцор. К тому же, Мига и Жулио, как виновники торжества, уж точно будут там. А для того, чтобы понять, что они танцуют намного лучше Незнайки, не обязательно было видеть их в деле, достаточно обратить внимание на ловкость Жулио и неразмашистые жесты Миги. Незнайка решил, что раз Знайка не хочет выходить из номера, то и ладно – насильно уговаривать его незачем, и покинул номер в одиночку. Он пошёл к Синеглазке и Снежинке, но не успели они спуститься на этаж ниже, как столкнулись с большой компанией из Землеройкина, Мизиды, Сальпассе, гостей из Соснового города и, что главное, Фуксии, Селёдочки и Звёздочкина. Гости из Каменного, по-видимому, к ним присоединиться не пожелали, но по ним вряд ли кто-то тосковал. Это была очень радостная встреча. Фуксия сразу поинтересовалась, где Знайка. – Он в номере, да, – ответил Незнайка. – Чувствует себя просто ужасно, похоже, у него запредельно высокая температура. “– Это очень плохо, и я могу посочувствовать”, – сказал Марципанчик. – У самого ещё вчера была температура. Может, ему бы позвать врача? Я мог бы порекомендовал Пилюлькина, знакомого Миги и Жулио. – Он не «знакомый Миги и Жулио»! – вспылил Незнайка. – Он наш со Знайкой друг и живёт с нами в одном доме. – Я из без термометра знаю, какая у него температура и что за «болезнь», – иронично и с задорным блеском в глазах сказал Звёздочкин. – Тут вовсе не нужен доктор. Идём, Фуксия! Подойдя к двери номера вдвоём, они принялись стучаться. – Знайка, дружище, – говорил Звёздочкин. – Выходи! Я по тебе соскучился, хочу тебя видеть! И что главное, Фуксия тоже! Правда, Фуксия? – Правда! Не стесняйся, выходи. Ничего со вчерашнего дня не переменилось! Уж точно не в худшую сторону! Знайка спросил Фуксию, действительно ли она хочет иметь с ним дело после всего этого. Фуксия заверила его в этом. Знайке заметно полегчало, но он сказал, что стесняется не только Фуксии, и к тому же чувствует себя виноватым перед Жулио. Тогда не отличавшийся застенчивостью Звёздочкин постучался в дверь номера Миги и Жулио и попросил их о помощи. Те вышли и тоже принялись уговаривать Знайку. Жулио сказал, что вовсе не обижен на Знайку. Мига же сразу же добавил, что Жулио на редкость честный и великодушный коротышка, а, значит, не станет говорить подобное лишь потому, что его об этом попросили. Ещё Мига сказал: «Мы прекрасно понимаем, что Вы хотели ударить не Жулио, а того, кто тогда взорвал Вашу ракету». Кроме того, он ещё произнёс речь о том, что этим поступком Знайка показал свою готовность защищать тех, кого любит, а это куда важнее сдержанности и серьёзности вида. Наконец, Знайка вышел из номера. Все этому очень обрадовались. Фуксия сразу его обняла. Инженер Дорожкин заверил Знайку, что изобретателю прибора невесомости они всегда будут рады, в том числе и на балу. Коротышки были благодарны и Миге с Жулио. Звёздочкин даже назвал их героями, пусть и в шутку, но в каждой шутке, как известно, есть доля правды. Квазарис не скрывал восхищения речью Миги о защите друзей. Гостиницу компания покинула в превосходном настроении. Коротышки с улицы Маргариток не пожелали к ним присоединиться, потому что решили посвятить день разучиванию танцев под руководством Кнопочки. Разговор сразу же зашёл о предстоящем бале. – С кем бы я танцевала, если бы ты так и просидел там весь день? – спросила Знайку Фуксия. – Не знаю… – ответил Знайка, – Может, со Звёздочкиным? Он отлично танцует. – Но ведь Звёздочкин пообещал первый танец Селёдочке. – Ну и что? – Знайка, уверяю тебя, у Фуксии миллион раз была возможность станцевать со мной, да я и всегда рад станцевать хоть с кем-нибудь, вот только она не больно-то стремилась, – ответил Звёздочкин. – А по дороге сюда она все уши о тебе прожужжала так, что не будь ты моим другом, я бы начал вздрагивать при каждом упоминании твоего имени. Дальше разговор зашёл о том, кто с кем будет танцевать. – Я свой первый танец пообещала Сальпассе, – сказала Мизида. – Но, думаю, будет правильным потанцевать потом ещё с кем-то не из нашего города. В конце концов, сама суть праздника в укреплении связей. – Я согласна с Мизидой, – сказала Хризантема. – Мы с Мако готовы танцевать в паре, пока можем держаться на ногах, но празднуем мы не только устоявшуюся дружбу, но и будущее. – Как я же горжусь нашей дружбой, – сказал Квазарис, имея в виду Мизиду и Хризантему. – Хотелось бы, чтобы побольше коротышек понимали этот день так. Я с радостью станцевал бы с любой из Вас и с любой из замечательных гостий из Солнечного и Зелёного города. – И я, – сказал Мако. – И я, – присоединился Дорожкин. – И я, – поддержал Наивниекс. – Дорогой Звёздочкин, – обратилась Мизида к профессору. – И я, и моя подруга Хризантема с радостью станцуем с Вами. – С удовольствием, – сказал Звёздочкин. – А ты? – обратился Незнайка к Синеглазке. – С кем бы ты хотела потанцевать? – Да с тобой, конечно, с кем же ещё! – А с кем ещё? – Да особенно ни с кем. – Значит, ты будешь танцевать только со мной? – Хочу – только с тобой, а буду – с любым, кто пригласит. Отказать с моей стороны было бы просто некрасиво. Незнайка понадеялся, что Синеглазку никто не пригласит на танец. – К слову, ты уже выбрал, в чём пойдёшь на бал? – спросила Синеглазка. Незнайка отрицательно покачал головой. – Может, ты что-то взял с собой, когда собирался сюда? Ответ был таким же. – Тогда, может, пойдём в магазин, и ты выберешь что-то себе по вкусу? – Я с удовольствием пошёл бы с вами, – вмешался Мига, одарив Незнайку и Синеглазку белозубой улыбкой. – Если хочешь, Незнайка, я тебе помогу выбрать одежду. Это ведь я тебе твою красивую пижаму в магазине выбрал! Ну, помнишь, тогда у нас, на Луне. Незнайка злобно зыркнул глазами на Мигу. –Незнайка, я не перестаю вам завидовать, Вы так давно знаете Мигу, – восторженно произнёс Квазарис. – Магазины здесь просто отличные! Жители Стеклянного города, можете имя гордиться! – А какие магазины на Луне? – поинтересовалась Хризантема. Мига стал рассказывать о лунных магазинах одежды. Не забыл он упомянуть и о том, что Скуперфильд долго пытался заставить всех лунатиков одеваться точь-в-точь, как он, носить такие же чёрные цилиндры, как у него, и использовать трости, якобы такие же, как у него, хотя у него она была с набалдашником из слоновой кости. Но после того, как он потерял свою трость, он озлобился ещё сильнее и стал пытаться навязать всем лохмотья. Незнайка с Синеглазкой зашли в магазин, а вместе с ними и Землеройкин со Снежинкой. Там Незнайка добыл голубой пиджак, подходящий к его шляпе. Незнайка хотел ещё косоворотку, но ему ответили, что косоворотки в их магазине не продаются и вообще это одежда для тех, кто всё ещё живёт в землянках, а уж одеваться в неё на бал в честь Миги и Жулио, представителей более совершенной цивилизации и важнейших гостей, было бы просто оскорбительно. Причём ответили на русском, хотя до этого говорили на понятном только Землеройкину местном языке. Незнайка в гневе убежал из магазина. Оказавшись на улице, он поспешил выговориться. Мига его заверил, что он очень даже рад был бы увидеть Незнайку на балу в косоворотке. Квазарис ещё раз восхитился Мигой и выразил надежду, что благодаря нему многие присеверноморцы переменят свой взгляд на мир и с Незнайкой и другими продавцы перестанут так себя вести. Дорожкин сказал, что у него среди взятых с собой вещей есть косоворотка, и что он может её одолжить. Мизида спросила, не хотели бы лунатики и Незнайка с его друзья посетить «Землегольмскую мануфактуру». Сальпассе усомнился, предположив, что перед балом, возможно лучше стоит отдохнуть. Но Мига заверил, что они с Жулио давно мечтали туда попасть. Наша компания добралась на остров, где находилась фабрика на пароходе, дорога заняла пять минут. Экскурсоводы оказались вполне нормальными вежливыми коротышками: одинаково любезны были со всеми из компании. Мига всю дорогу расхваливал на все лады Спрутса и его деятельность и убеждал местных работников в том, что тот желает им помочь, и что ему стоит знать всё о делах фабрики. Жулио пообещал принести им как-нибудь чертежи новых механизмов, которые им передал незадолго от отлёта Спрутс. На обратном пути Мако принялся распрашивать Мигу и Жулио, как обстоят на Луне дела с морской биологией и вообще, изучением моря. Сальпассе и Мизида поспешили прислушаться к разговору. Предсказуемо Мига принялся рассказывать небылицы о Крабсе, из-за которого на курорт уже почти невозможно попасть и чьи корабли, оснащённые пушками (Жулио при этом вмешался и подробно описал пушки, стараясь запугать землян) и с командой бандитов и шпионов, которые получились в основном из преступников, якобы заполонили воды планеты, преследуют другие судна и нападают на них. Не забыл противопоставить этому негодяю он, конечно же, Спрутса и к тому же Ханаконду, который в его истории покровительствовал мирным путешественникам, а не браконьерам. – Чем больше я узнаю об этом Крабсе, – сказал Мако. – Тем больше испытываю к нему отвращения. Я мало что так люблю, как море и путешествия. Кто может быть хуже чем тот, кто хочет коротышек лишить этих двух замечательных вещей? Хорошо, что у Вас есть Ханаконда. С учётом обращения Ханаконды с акулами со стороны Мако все его слова прозвучали особенно иронично. – Подумать только, такое красивое имя, – сказала Мизида. – И такой негодяй. – Красивое? – удивлённо спросил Мига. – Оно мне нравится. Мне не может не нравится имя, так или иначе имеющее отношение к морю. Потому что я мало что другое так люблю, как море и всех его обитателей. Крабс просто не заслуживает называться в честь любого из них. – Внешне он похож на орангутанга, – сказал Мига. – Могучий, волосатый и рыжий. А если говорить не о внешности, то даже и не знаю, с кем бы я мог сравнить этого кровопийцу. Знали бы вы, сколь многого он меня лишил. Я хоть и совсем не умею плавать, но море очень люблю, люблю гулять на берегу, дышать морским воздухом. Я знаю, что Незнайка до недавнего времени никогда не видел моря и я хотел ему его показать, обещал свозить его в Сан-Комарик, я очень люблю этот город. Не получилось, Крабс похитил меня, и с тех пор и до прилёта сюда мы с Незнайкой не виделись. И в Сан-Комарик я не попал, очень по нему скучаю. Как скучал и по Незнайке, пока не увидел его здесь. При этих словах Квазарис обратился к Звёздочкину: – Помните, Вы удивлялись тому, что Мига и Жулио не приехали попрощаться с Незнайкой как друзья? Видите, их похитили! Всё очень просто. – Дорогой Мига, – обратился к проходимцу Звёздочкин. – Хорошо, что здесь и сейчас рядом с Вами и море, и Незнайка, – сказала Мизида. – Это действительно прекрасно, – с улыбкой ответил Мига. – И всё же к Сан-Комарику у меня совершенно особенное отношение. – Обещаю, мы все сделаем всё возможное, чтобы вы могли чувствовать себя настолько счастливыми, насколько возможно. Незнайка нисколько не испытывал желания делать что-либо для Миги и Жулио. Поэтому, когда он с друзьями вернулся в гостиницу, а присеверноморцы разошлись, он обратился к Звёздочкину с просьбой помочь несколько часов порепетировать танцы. Всё это было для того, чтобы впечатлить Синеглазку и на фоне бывших друзей не выглядеть проигрышно. Звёздочкин таким образом помог и Знайке. Сами Синеглазка и Снежинка в это время вывалили из шкатулок все свои украшения и принялись думать, какие из них надеть на бал. Ближе к вечеру, где-то за час до бала, а, может, и за полтора приехала знакомая нам огромная компания. Все они одеты очень нарядно. Например, Фуксия была в платье, расшитом цветами и золотыми листьям, Селёдочка – блестящем, напоминающим рыбью чешую, Хризантема – в пышном, с лямками, украшенными хризантемами, Вазочка – в небесно-голубом, а Магмочка – в комбинезоне со шлейфом. Не отставали и малыши: чего только стоил серебристый из глянцевой матери костюм Мако. Некоторые из экспедиции Знайки были тоже готовы. Раньше всех подготовилась Кнопочка, отдавшая, к слову, предпочтение красновато-фиолетовому платью с рукавами-фонариками и серебряную корону. Незнайке было ещё нечего надеть, и Дорожкин поспешил передать ему свою косоворотку, которую вызвалась погладить Синеглазка. Незнайка поспорил, сказав, что ему бы не хотелось видеть Синеглазку в наряде преждевременно, то есть до того, как он нарядится сам. Снежинка пообещала выглаженную косоворотку ему передать. Что и сделала, высунувшись спустя несколько минут через дверную щель, и Незнайка пошёл в свой номер переодеваться. Среди приехавших был и Вулканчик. Он сразу же постучался к Миге и Жулио и напомнил первому об обещании сыграть с ним в карты. Сальпассе подошёл к нему и оттащил к себе в сторону. – Ты уверен, что этот вечер будет хуже оттого, что вы будете танцевать и общаться с другими, а не играть в карты? По-моему, не будет. – Почему ты против того, чтобы я играл в карты? Просто потому что ты не любишь карточные игры? Тогда почему ты так не разговариваешь так с Магме о баскетболе, она ведь его любит больше твоего. – Да, Магме ходит на тренировки по баскетболу значительно больше моего. Но всё равно бы не назвал это помешательством. Не припоминаю, чтобы Магме многократно обещала куда-то с кем-то пойти, к кому-то прийти, обещала свою помощь, но нарушала своё обещание, занявшись вместо этого баскетболом. А ты именно так поступаешь. Помнишь, как вы с Василькусом пошли с нами на баскетбольный матч, но и секунды не посмотрели на поле, всё в карты играли? А как ты варил макароны, но Василькус позвонил и ты к нему сразу же побежал, оставив плиту включенной? – Ты хвалишь Магме за то, что она не нарушает обещаний. Но ведь я договорился с Мигой. Неужели тебе понравился, если бы сказал ему, что передумал? Разве так порядочно? – Во-первых, поступился бы своими интересами тогда ты, а не он, – ответил Сальпассе. – Тебе эти карточные игры явно нужнее. Во-вторых, избавиться от привычки, которая как болезнь, важнее, чем то, что подумает Мига. В-третьих, Мига сам мне не кажется особенно порядочным. В нём много странного. – Не заметил в нём ничего странного. – Хоть я и провёл с ним в одном городе чуть меньше времени, чем ты (я ведь в Сосновый город плавал), но, похоже, узнал о нём побольше. Но больше всего показательно, что тот, кто знает его лучше, чем мы с тобой или любой другой земной коротышка, а именно Незнайка, до прибытия Миги и Жулио никак в их своих рассказах не упоминал, воссоединению с ними не похоже, чтобы особенно радуется, и, как мне кажется, один раз даже намекнул, что они проходимцы. Но Вулканчик начал убеждать Сальпассе в том, что тот неправильно понял Незнайку. Когда Сальпассе передал ему слова Незнайки точнее, Вулканчик ещё сильнее уверился в своей правоте и неправоте друга. Миге и Жулио вовсе незачем было тренироваться в танцах, поэтому сначала Жулио занялся метанием дротиков, а Мига чтением словаря, а потом оба принялись перебирать свои вещи. Когда прозвучал стук в дверь, а потом и голос Вулканчик, Жулио скривился. Мига тут же попросил достать колоду карт, взял швейную иглу и принялся размечать ею карты полосками и прочими знаками, одной полоской или несколькими, в углу и посередине карты. – Ты уверен, что не тратишь время зря? – обратился к нему Жулио. – Если кто из нас и тратит время зря, так это ты – ответил Мига. – Лучше бы костюмы погладил. – Мой я как раз собирался гладить, а твой ты мог бы и сам. – Так я же делом занят! – Этим делом тебе не мешало бы перестать заниматься. – Назови хоть одну причину, почему бы мне это сделать. Жулио пробежался глазками по выложенным вещам, а, увидев один предмет, мимолётно улыбнулся, взял этот предмет и протянул Миге. Это была фотография в рамке. На ней был изображён Мига, сидящий за столом, поедающий голубцы и мило улыбающийся на камеру, как он это часто делал. Но кое-что Мигу с фотографии отличало от Миги, находившегося в комнате гостиничного номера «Зелёных окон», а именно длина волос: не до подбородка, а короткий ёжик. Жулио сфотографировал друга в ресторане, где они вдвоём праздновали очередное освобождение Миги из тюрьмы. – Помнишь? – спросил Жулио. Мига не мог помнить той истории, на которую намекал Жулио. Однажды одновременно с Мигой в тюрьме сидел жуликоватый субъект по имени Червончик. Как-то он, расположившись на нижней полке, играл по очереди в карты на деньги со всеми обитателями каталажки и хорошенько нажился, потому что не проиграл ни одному. Мига за этим наблюдал внимательно со своей верхней полке. Он тихо злорадствовал над проигрышами Вихра, Стриги и тех из сокамерников, кто в любом конфликте поддерживал их. Он очень захотелось сыграть с Червончиком, и чувствовал, что в этот раз ему как никогда прежде хочется победить. Поэтому он спрыгнул со своей полки и улыбаясь, направился к Червончику. Вихор, Стрига со своими приятелями сбежались. Один из них сказал: «Надеюсь, Червончик выиграет, а Мига проиграет». Тут Мига загорелся безумной идеей, а его глаза, которые видел один Червончик, – не менее безумным огоньком. Он предложил Червончику в случае его поражения не брать у него деньги, а подстричь его под ёжика. Червончик согласился, и они принялись играть. Мига играл, конечно же, не вполне честно, но всё равно проиграл. Один из друзей Стриги и Вихра заплясал радостно закричал: «Мига проиграл! Мига проиграл!», а сами Стрига и Вихор стали ему вторить. Мига был готов расплакаться, но сдержался. Червончик взял Мигу за руку и обратился к заключённым: «Мы с Мигой чрезвычайно благодарны вам за то, что вы внимательно следили за нашей игрой! И с радостью продолжим развлекать вас!» Они пошли на середину комнаты, и Червончик принялся стричь Мигу. Миге хотелось плакать не из-за потери волос, он слишком высоко оценивал свою наружность для этого, и не из-за плохого отношения Стриги и Вихра с приятелями к нему, он их слишком презирал для этого, а из-за того, что он порадовал своих недоброжелателей поражением. Но дал волю слезам он только на следующий день, после своего освобождения, в городском парке. Когда он явился в магазин разнокалиберных товаров, Жулио поразился переменам во внешности друга и осудил и высмеял глупое, по его мнению, поведение, которое и привело его к этим самым переменам. О переменах как таковых, Мига бы не сказал бы, что они были к худшему. Вечером они с Жулио пошли в ресторан праздновать и Жулио там с удовольствием сделал несколько фотографий друга, при этом он приговаривал: «Ну-ка, покажи, самую обаятельную улыбку во Вселенной». У Жулио появилась привычка гладить и трепать Мигу по стриженой голове, которая пропала, когда волосы отрасли обратно. Мига продолжал быть по большей части довольным собой, по-прежнему сверкая как и глазами, так и зубами при улыбке, как будто заменяя невидимые для себя и других лунатиков солнце и звёзды. Лишь изредка он грустил от воспоминания о проигрыше и стрижке. Вот и сейчас он поспешил напомнить Жулио о том, что Вулканчик – не то же, что обитатели лунной каталажки. Жулио ничего не осталось, кроме как смириться и никак не пытаться на Мигу, кроме как поторапливая его, а самому гладить пиджаки. Когда пиджаки были выглажены, два друга надели их, а к пиджакам Мига приколол по брошке в виде цветка: нарцисса к своему, гвоздики – к пиджаку Жулио. Оба вышли в коридор. Мига подмигнул глазом Сальпассе. Тут к ним подошла Мизида. На ней было платье с блестящей, напоминающей рыбью чешую юбкой, похожее на платье Селёдочки, а голову украшала бисерная сетка с длинными подвесками. Она сразу похвалила внешний вид Миги и Жулио, причём брошь Миги, пожалуй, ей понравилась столько не формой нарцисса, с сколько тем, что лепестки были из перламутра. Мига поспешил вернуть ей комплимент, уточнив, что больше всего сего ему нравится головной убор. - Я очень рада, что Вам понравилось, - ответила Мизида. - Мне самой этот наряд очень нравится. Хорошо, что я додумалась вместо этой шапки не украсить голову заколками в виде крабов. Эти заколки очень люблю и ношу их по праздникам, но, думаю, Вам было бы очень неприятно их видеть. Крабы красивые существа, а ваш враг своего имени просто не заслуживает. Незнайка, переодевшись в пиджак и косоворотку, но также надевший и свою старую знаменитую шляпу, вышел из номера. За дверью его ждал Землеройкин, который до этого постучался дверь, извещая о том, что он уже прибыл. Землеройкин похвалил внешний вид Незнайки. Незнайка попросил Землеройкина постучать в дверь, чтобы дать понять Синеглазке и Снежинке, что он уже готов увидеть их, точнее, Синеглазку. Обе подруги вышли из номера. Снежинка была в расшитом блёстками платьице до колен и узкополой и довольно простой фетровой шляпке. Мига сумел убедить Снежинку, что такие шляпки, хоть и в последнее время не особенно любимы модницами на Луне, очень элегантны и как нельзя лучше подойдут к её платью. Синеглазка же была в длинном синем платье с рюшками, волосы она собрала на затылке и украсила тем самым изящным цветочным венком, что Незнайка нашёл в Сосновом городе. При виде Синеглазки Незнайка как бы остолбенел от восторга. Чувство, которое он испытывал тогда нельзя было назвать ни радостью, ни весельем, а только счастьем, тем чувством, когда начинаешь сомневаться в реальности происходящего, когда хочется не плясать, а просто тихо любоваться. Синеглазка заметила выражение лица Незнайки, смотревшего на неё не как на такого же коротышку, как он, а как на какое-то гораздо более прекрасное и совершенное создание вроде сказочной феи, и улыбнулась ему. Она отлично поняла, что он чувствует. – Незнайка, тебе очень идёт твой костюм, – сказала она и подошла к нему. – Мне тоже нравится, как ты выглядишь! – сказала Снежинка. – И не обращай внимания на тех, кто пытается тебя обидеть. – Вы обе потрясающие выглядите! – сказал Землеройкин. – Даже более того, мы все потрясающе выглядим. И Землеройкин взял Снежинку под руку. Незнайка сделал то же самое с Синеглазкой. Трое светловолосых и Синеглазка зашагали в ногу друг с другом. В коридоре они столкнулись с Мигой и Жулио, первый сразу же двинулся в их сторону с улыбкой. Обнажённые им зубы как будто бы были ещё одним украшением на нём, сделанным из жемчуга. – Вы все четверо замечательно выглядите, – сказал Мига. – Правда, Жулио? Тот равнодушно кивнул. – Лично я – благодаря Вам! – Снежинка поспешила отблагодарить его. – Рад, что Вы нисколько не жалеете о том, что прислушались к моим советам. – Как же я могла пожалеть, ведь получилось так красиво! – Действительно очень красиво, – присоединилась Синеглазка. – Все эти вещи прекрасно сочетаются друг с другом. Как будто части какого-то одного целого. Вы, Мига определённо знаете толк в одежде. – Благодарю, Ваш наряд доказывает, что Вы тоже, – сказал Мига. – Особенно венок у вас очень красивый. – Вы очень любезны, – ответила Синеглазка. – Причёску было соорудить непросто, Снежинка мне помогла, у неё умелые ручки. А венок – это подарок Незнайки. – Какой же ты молодец, Незнайка, – Мига обратился к Незнайке. В ответ тот оскалился и клацнул зубами. Синеглазка тут же покраснела от стыда. Землеройкин тоже явно чувствовал себя неловко. Лишь Снежинка выглядела скорее удивлённой, чем смущённой. Мига же рассмеялся. – Какой же ты замечательный. Если у меня есть к тебе какое-то пожелание, то только такое: не меняйся. Мига наклонился, чтобы поцеловать по очереди руки Синеглазке и Снежинке. Затем, то же самое сделал и Жулио. Все шестеро вместе покинули здание гостиницы. В фойе стояло несколько огромных деревянных бочек с борщом и огромный таз с лапшой, над которым возвышался аппарат, напоминавший телефон, только вместо трубки к проводам был привязан половник. Желавшие получить порцию коротышки подходили к нему, и он черпал лапшу из таза и насыпал в тарелки и блюдца. У Незнайки и Снежинки, при виде аппарата, восторженно загорелись глаза и поначалу они были даже не способны смотреть на что-то другое. Синеглазка тоже выглядела удивлённой. Мига и Жулио постарались не показывать удивления, чтобы у окружающих сложилось впечатление, что достижения земных коротышек в науке и технике их не удивляют и не могут удивлять. Восхищаться красотой звучания местного языка, великолепием природы, хвалить стихи Архивеса – это одно, но позволить земным коротышкам подумать, что их цивилизация хоть в чём-то превосходит лунную – это уже другое и совсем неблагоразумно. Мига, конечно, и до прилёта предполагал, что не все, но довольно многие из жителей трёх присеверноморских городов станут относиться к лунатикам уважительнее, чем к остальным жителям своей планеты, даже узнав многое о подлунном мире. Но он понимал, что есть и другие, которые сильнее нуждаются убеждении. – Давно мы не ели лапши и макарон, – только и сказал Жулио. – А почему? – спросила Синеглазка. – Потому что у нас их изготавливает фабрика, на которой работает Скуперфильд. – Вернее, притворяется, что работает, – поправил Мига. – По совету знаете кого? Крабса, конечно! Казаться работящим и заботливым – их излюбленный метод. Подают пример другим, чтобы эти другие были именно теми, кем Крабс и Скуперфильд пытаются себя выставить. – И мы не хотим есть то, что производится на фабрике, где он работает, - пояснил Жулио. – Даже если он там не работает, а только притворяется, что работает! – добавил Мига. – Брезгуем, видите ли! Брезгуем всем, к чему имеет хоть какое-то отношение этот негодяй. Потому что у нас есть принципы! – Неужели никто больше на Луне не делает макаронные изделия, кроме Скуперфильда? – спросила Синеглазка. – У нас вот таких фабрик много, – сказал Землеройкин. – Есть ещё один производитель, – сказал Мига. – Вот только с ним мы хотим иметь дело даже меньше, чем со Скуперфильдом. Правда, в ресторанах очень уважаемого нами Тефтеля лапша и макароны, которые подаются, делаются поварами прямо на кухне и получается достаточно вкусно. Впрочем, думаю, неплохо бы мне самому научится делать лапшу на специальной машинке, чтобы угощать и Жулио, и гостей. Думаю, мне понравится этим заниматься. Справедливости ради, в сказанном Мигой на этот раз не было и слова неправды, что само по себе необычно. “– Я очень уважаю Ваше стремление научиться самому делать то, что не каждый умеет, Мига”, – сказал Землейрокин. - Желаю Вам успехов во всех начинаниях, - сказала Снежинка. Незнайка подошёл к автомату и тоже получил свою порцию лапши. Мига и Жулио, как ни странно, не спешили сделать то же самое. Жулио принялся бегать взглядом по сторонам, а Мига уверенно налил себе тарелку борща и принялся с наслаждением вдыхать его запах. Увлекшись разговором о лапше, наши герои подзабыли обо всём остальном. Чуть позже они заметили там и многоэтажную стойку с различными пирогами, бассейн, заполненный варёными раками, чтобы желающие их отведать вылавливали их оттуда, ещё бочки, заполненные голубцами, как из капустных, так и виноградных листьев, ещё несколько огромных сосудов с различным аппетитным содержимым, подставки, напоминающие деревья, на которых была развешены колбаски и выпечка. Мига взял себе, кроме тарелки борща, ещё голубцов различных видов и капустного пирога. И, конечно, ко всему этому он добавил себе побольше сметаны. - Ты не уверен не забыл взять ещё что-нибудь капустного? Ничего не пропустил? - сказал Жулио, когда они садились за столик. Тот, к слову, после некоторых раздумий тоже взял себе борща и кусок пирога, только картофельного, и несколько варёных раков. Ещё два стакана газированной воды с сиропом, лимонным для себя и клубничным для одуревшего от такого обилия капустных блюд и позабывшего обо всём на свете Миге. За соседним же столиком расположились Незнайка, Синеглазка, Снежинка и Землеройкин. Синеглазка и Снежинка взяли себе блинов. Профессор предпочёл Незнайка, кроме макарон, набрал из бочек ещё чего-то, что он не разобрал что, но от этого ему только побольше захотелось попробовать, а если понравится, то и остальным предложить. Попробовав ранее остальных, он понял, что приправленная квашеная капуста. А когда он сказал об этом вслух, Мига за соседнем столиком встрепенулся и предложил сдвинуть столики поближе, сказав, что с радостью расскажет об этом блюде. Незнайка почувствовал, что Мига и Жулио мешают ему получать удовольствие от общества исключительно симпатичных ему коротышек. Мига принялся наслаждаться приправленной капустой, поясняя Синеглазке и Снежинке, как именно она готовится. Коротышки с соседних столов заметили, где сидят два инопланетянина и принялись подбегать с Миге и Жулио с своими блокнотами или ещё чем-то и просить автограф. И оба отвлекались и подписывали: Жулио – небрежно и печатными буквами, а Мига – напротив, тщательно и очень изящно. Среди подошедших ради автографа был и Пончик. - Очень рад видеть Вас, дорогой Пончик! – сказал Мига. – Мы и остальные жителей планеты очень благодарны Вам за открытие соли! Вы этим настолько улучшили нашу жизнь, что и представить себе не можете. - Всегда рад помочь, - самодовольно заявил Пончик. - Я слышал, что в санатории города Сан-Комарика, где я несколько раз отдыхал, появилась соляная комната. Сидишь себе там, дышишь солью и от этого у тебя здоровье крепнет. Жаль, мне пока не довелось побывать в соляной комнате, это, должно быть замечательное, очень уютное место. Если бы не Вы, оно и не появилось бы. А то, что появилось, это просто прекрасно! Пусть им пока не могу насладиться, но им уже наслаждаются другие и это у меня успокаивает! Пончик гордо расправил плечи. - Неправильно это быть недовольным тем, что другим доступно то, что не доступно, - продолжал Мига. – Это удел тех коротышек, которые взрывают чужие ракеты, не тех, кто прокладывать пусть в космос, как мы с Жулио. Вот возьмём Крабса. Он не смог так разбогатеть, как Спрутс, ему завидно, но при этом он не столько хочет разбогатеть, сколько разорить Спрутса. - Мига, извините, что вмешиваюсь, - сказала Синеглазка. – Но хочу сказать, что мы очень надеемся, что однажды Вы попадёте в этот санаторий и соляную комнату. - Благодаря Вас, моя дорогая. Пока что, к сожалению, Крабс не пустит. - Один раз мы уже из-за него не попали в этот санаторий, - добавил Жулио. – Это там мы должны были жить, когда собрались туда с Незнайкой. - И за что же он с Вами так? – задала риторический вопрос Синеглазка. - Сами не понимаем, - солгал Мига, пожимая плечами. – Но зла на него не держу, мне его даже жалко. Мига даже не стал мешать Пончику взять немного с его тарелки. Подошёл с автографом к двум виновникам торжества и некий незнакомый ещё Незнайке приветливого вида коротышка в сопровождении Мако и Квазариса. Это оказался Разумниекс, возглавлявший академию Наук Соснового города. Он приехал в тот же день поездом. Квазарис сразу представил Разумниексу Мигу как замечательного и исключительно доброго коротышку, а Незнайку – как первого коротышку в подлунном мире. Разумниекса в свою очередь он назвал своим любимым начальником. Они попросили автографы не только для самих себя, но и для своих оставшихся за столиком друзей: Хризантемы, Дорожкина, Наивниекса и милиционера Марципанчика. Потом Разумниекс попросил и у Незнайки автограф, решив, что он не менее достоин внимания, чем Мига и Жулио, к чему присоединились и остальная компания из Соснового города. Подошёл и Вулканчик, утверждая, что за автографом, хотя на самом деле было понятно, что на самом деле чувствовал нужным напомнить Миге об их планах. Он предлагал Миге сыграть прямо сейчас, но тут объявили первый танец, зазвучала музыка. Коротышки парочками отправились в зал, где уже не было столиков, но зато были несколько креслиц и диванчиков у стен, а окна были от пола до потолка, благодаря ему было видно вечерний город. Музыка зазвучала всё громче и громче. Незнайка танцевал с Синеглазкой, Землеройкин, - со Снежинкой, Знайка – с Фуксией, Звёздочкин – с Селёдочкой, Гунька – с Кнопочкой, Пачкуля Пёстренький – с Мушкой, Вулканчик – с Вазочкой, Василькус – с Магмочкой, Сальпассе – с Мизидой, Мако – с Хризантемой. Пончик танцевал с Камой, той самой работницей столовой «Изумрудных окон», желание в Каме, глядевшей свысока на всех земных коротышек, кроме присеверноморцев, и, похоже, не считавшей их достойными танцевать с ней, пробудил никто иной, как Мига, представивший ей Пончика как выдающуюся личность и рассказавшийся ей о его важной роли в истории Малой. А Кама, видимо, рассудила так: раз добился там успеха и уважения, значит, не таков, как большинство жителей Цветочного города. Сам Мига, как Жулио, Квазарис. Наивниекс и некоторые другие коротышки расположились на диване и наблюдали за танцующими. Каким же счастливым чувствовал себя Незнайка! Каким счастьем для него было одной рукой обнимать Синеглазку, другой рукой за правую руку, а левую чувствовать у себя на плече. Каким счастьем для него было видеть перед собой её лицо. Каким счастье для него было танцевать с ней, когда вокруг было много гораздо более сравнимых с нею по с ней танцевать малышей. Незнайка даже не отводил взгляда от неё, как и она – от него. Поэтому они и не увидели, как крайне неохотно танцевавший Вулканчик неожиданно во время танца выпустил Вазочку и направился к Миге. Вазочка, готовая заплакать и последовала за ним. За ними поспешили и Василькус и Магмочка. Мига, Вулканчик и Василькус принялись играть в карты, тогда как Жулио, Магмочка и Вазочка наблюдали за игрой безотрывно и тревожно. Некоторые из танцующих мимолётно оборачивались, но не Незнайка и Синеглазка. Перевели взгляд на других они только после танца и то на Землеройкина и Снежинку. Для второго танца некоторые поменялись партнёрами. Так Звёздочкин пригласил Мизиду, Сальпассе – Селёдочку. Но Незнайка и Землеройкин продолжили танцевать с Синеглазкой и Снежинка соответственно. После второго танца снова некоторые стали меняться, но Незнайка и Землеройкин такого не планировали. В их сторону направился Мига, вытянувшись в струнку, плавно ступавший и сияя улыбкой, за ним неуверенно следовал Жулио. - Я и мой друг, - обратился Мига к Синеглазке и Снежинке. – Хотели бы пригласить Вас, две красавицы, потанцевать с нами. Незнайка с нескрываемой злобой посмотрел на Мигу и Жулио. Как же он надеялся, что обе малышки наотрез откажутся. Но Синеглазка и Снежинка одарили обоих лунатиков улыбкой и поблагодарили за предложение и согласились, при этом их руки Мига и Жулио сначала снова поцеловали. Более высокий из пары лунатиков, Жулио, выбрал более высокую из двух зеленогорский малышек, Синеглазку, а более низкий Мига – более низкую Снежинку. Незнайка танцевать ни с кем, кроме Синеглазки, не желал и уселся надутый на диване. Более сдержанный и не такой обидчивый по натуре Землеройкин выглядел спокойным. Синеглазка ободрающе улыбалась Жулио, который выглядел очень скованным и мрачноватым, но иногда поворачивалась к Незнайке и улыбалась ему. Танец рядом находившихся Миги и Снежинки же напоминал порхание беззаботных бабочек. Глаза Миги весело блестели, словно звёзды, в каждом движении чувствовалось получаемое им от всего происхождящего наслаждение. Не менее наслаждался этим и сидевший рядом с Незнайкой Квазарис. Он даже наклонился к Незнайке, чтобы поделиться своими чувствами. - Как же красиво это выглядит! – шептал он. – Как снег ночью! Какая у Миги осанка, какая походка! Не устаю восхищаться! Да и Снежинка красиво двигается, очень легко! И чувствуется, что нравится Миге танцевать, глаза так светятся. Он как упавшая с неба звезда! По окончанию танца он подошёл к Миге и повторил примерно всё сказанное, тот его за это приобнял. Квазарис пригласил Синеглазку, посчитав, что пусть танец Миги и Снежинки ещё порадует окружающих. Жулио остался без партнёрши, чему не огорчился, и сел на диван. После следующего танца уступил Квазарису партнёршу и сел на диван уже Мига, у которого очень устали ноги. После очередного танца наступило время десертов. Въехала в зал карета, управляемая механическими лошадками, где на месте кучера сидел уже знакомый нам повар Сепик, а в карете он вез десерт - желе из белого заварного, к радости Миги и Жулио, крема, украшенное карамелью. Сепик представил блюдо. Это новый десерт, который он придумал и посвятил Миге и Жулио. Мига, Жулио, Синеглазка и Снежинки уселись рядом на диванчике и принялись разговаривать о путешествиях, особенно многое рассказали лунатикам Синеглазка и Снежинка о своём путешествии на Пламенное море. На некоторое время к ним присоединялся по собственной инициативе общительный Мако, рассказавший многое и о Тюльпанабаде, и о родном Малдаудальске, и взаимоотношениях между городами, и ещё о многих городах, где он побывал. Потом Жулио направился к автомату за стаканчиками газировки и спросил, не принести ли прислушивавшемуся к разговору Незнайке воды, а если да, то с каким сиропом. Мига попросил Незнайку уединится с ним, сказав, что ему есть что сказать ему важного. Незнайка поначалу отпирался, но благодаря Синеглазке пошёл. - И о чём ты хотел со мной поговорить? – недружелюбно сказал Незнайка. - Незнайка, ты напрасно так настроен к нам с Жулио, напрасно злишься на нас. - Напрасно?! – вскричал Незнайка. – Как ты можешь такое говорить? Из-за вас мы остались без средств к существованию и были вынуждены жить с крысами и клопами, Козлик чуть не умер, а потом мы попали на Дурацкий остров, где чуть не превратились в баранов. А всё потому, что вы исчезли непонятно куда со всеми деньгами, хотя обещали встретить нас в Сан-Комарике Как я могу на вас не злиться? - Если бы ты знал правду, Незнайка, ты бы не злился. Тебе незачем на нас злиться. В произошедшем совсем нет нашей вины, и мы вовсе не собирались бросать вас на произвол судьбы. - И почему же так всё получилось? – всё ещё недружелюбно спросил Незнайка. - А это всё Крабс. Он виноват почти во всём плохом, что происходит на нашей планете. И особенно с нами. Господин Спрутс – добрый коротышка, он не захотел, чтобы бедняки лишались своих денег, пусть даже и недаром, и совершенно бескорыстно предложил дать нам деньги на постройку ракеты и уговорил нас вернуть деньги все вкладчикам. Для этого он подослал нам в Давилон Крабса. Но он напрасно доверял этому коварному и подлому субъекту. Крабс не стал нам передавать слов Спрутса. - А это не Крабс похитил деньги акционеров? - Ты очень умный и догадливый, - улыбнулся Мига. – Конечно же, Крабс! В сговоре со своим дружком Скуперфильдом. - А зачем им это? – недоумевающе спросил Незнайка. - Думаю, хотел нас настроить Спрутса против нас с тобой, выдать за мошенников. Ещё, как я уже говорил, Крабсу развитие науки не выгодно, выгодно, чтобы на нашей планете жили одни болваны, чтобы всех одурачить. Он ведь до сих пор мешает любых контактам между нашими планетами, любым научным исследованиям. А Скуперфильд – чуть ли не самый алчный коротышка на всей планете и готов на всё, абсолютно всё ради денег и плевать ему на то, что это деньги голодающих крестьян. - Совести у него нет, совсем. - Ты знаешь… - задумчиво сказал Мига. – Судя по тому, как ему ненавистны Спрутс, Ханаконда, Тефтель… Мне кажется, это намекает на некую долю совести у него. Похоже, он завидует их щедрости. Они охотно дарят коротышкам красоту, наслаждение, знания. А он, может осознаёт, что так не смог бы никогда и совесть подаёт голос. Но этой капли совести недостаточно, чтобы он не лишал бедняков средств к существованию, и нас с Жулио это ужасает, потому что мы не такие. - А как так получилось, что вы исчезли? – спросил Незнайка, уже несколько более расположенный к Миге, чем прежде. – Почему у нас не получилось встретиться? Мига видимо погрустнел и вздохнул прежде, чем ответить. - Случилось ужасное… Даже вспоминать об этом не хочется. В общем, в этом опять виноваты Крабс и Скуперфильд, они решили избавиться от нас. Когда вы с Козликом, ушли в в кино, Скуперфильд позвонил Жулио, заманил его в лес и ударил своей тростью так, что Жулио потерял сознание и очнулся один в лесу. Благо, наш дом недалеко от того места. А меня похитил Крабс. Зашёл в контору, связал меня и вынес на улицу. Сопротивляться было бесполезно. Крабс огромный, сильный, хотя бы в полтора раза тяжелее меня... Хотя нет, точно не в полтора раза, а больше. Потом он меня силком уложил в автомашину и увёз на ней в соседний город, Противлома-сити, что к северу от Давилона. Там он упёк в больницу для умалишённых, заплатив взятку. Там меня держали долго и насильно под фальшивым именем Ми Лаоху. Это было ужасно. Оттуда было не сбежать: палата не на первом этаже, решётки на окнах, да и Крабс, небось, ещё приплачивал, чтобы меня стерегли получше. Меня там заперли, как опасного тигра в клетку. Почти тюрьма, только вызволить некому и всякой дрянью пичкают, чтобы уморить или смирной овцой сделать. Причём мне было там не хватало не столько свободы (хотя и её, конечно, тоже), сколько Жулио. Я так скучал по нему! Я готов какие угодно трудности терпеть, когда он рядом со мной. От нахлынувших воспоминаний у Миги на глазах появились слёзы. Незнайка же приблизился к собеседнику и успокаивающе взглянул на него. - Твой Козлик не такой хороший коротышка, каким ты его считаешь, - тут Незнайка напрягся. - Он в своё время очень нехорошо поступил со мной и Жулио. - Это когда? - Помнищь, как его избили вечером, и он потом с синяками на лице ходил? - Да-да, помню. Он тогда возвращался от одного из наших акционеров, Ангины. Какие-то преступники. - А помнишь, как этих преступников поймали, нас вызвали в полиции и туда поехали втроём? Незнайка кивнул. Он отлично помнил этот случай. Козлик тогда уже который как не переставал дуться и совсем не улыбался покупателям акций, которых встречал как швейцар. Незнайка спросил Мигу о причинах такого поведения, тот ответил: «Да кто его знает». Козлик на диван и когда Мига проходил мимо него вытянул одну из своих ног так, что Мига споткнулся о неё и упал на пол. Незнайка испуганно и неудомевающе спросил: «Козлик, почему ты так?», на что Мига с улыбкой заверил, что это было нечаянно. Вскоре после этого в контору явился Жулио и сказал, что ему в магазин разнокалиберных товаров поступил звонок из полиции, ему сообщили, что трёх предполагаемых преступников, коротышек по именам Макака, Мернептах и Манта, задержали и потребовали, чтобы Козлик приехал и опознал их. Жулио сказал Козлике и Миге побыстрее собираться и ехать с ним в отделение. Незнайка было вызвался ехать с ними, но Мига и Жулио тут же принялись его разубеждать, каждый разным способам. Жулио сказал: «Если ты уедешь с нами, кто будет продавать акции? Должен же их кто-то продавать!» Мига приобнял Незнайку и сказал, что на Малой Земле он гость, а гостям не следует занимать голову проблемами местных, а расслабляться и предоставлять решение проблем им. И два друга принялись прощаться с Незнайкой, Козлик лишь молча и лениво махнул рукой. Жулио на прощание предложил ему свой термос с какао и несколько сантиков, чтобы Незнайка мог при желании добавить себе туда молока и сахара, потому что Жулио предпочитал тёмное и не очень сладкое какао. Вернулась в контора троица Незнайкиных лунных друзей лишь под вечер. - Когда мы прибыли в отделения и нам показали троицу арестованных, Козлик сразу узнал и подтвердил, что, да, это те самые грабители. В отделении пообещали их отпустить, если они вернут нам награбленные деньги. Мы согласились. Но как только я взял у них деньги, Козлик ударил одного из них, после чего они набросились на меня. Как мне кажется, Козлик предвидел такую реакцию и даже добивался этого. Хорошо, Жулио хоть заступился за меня. - И, как, тебе было больно? – спросил Незнайка. - Какой же ты, Незнайка, милый, добрый! – воскликнул Мига. – Позволь мне тебя обнять! Незнайка позволил, о чём подумать не мог ещё несколько часов назад. И Мига крепко обнял и прижал его к себе. Настроение у него было явно прекрасно. Незнайка же был малость озабочен тем, что узнал о Козлике. Так, снова почувствовав доверие к Миге, он засомневался в Козлике. - Ты замечательный, чуткий, добрый. По-моему, Козлик не такой. Знаю, ты думаешь иначе. - Мне жалко, что всё это произошло с тобой. И нападение, и похищение, и больница для сумасшедших. - Нападение – ерунда, ведь Жулио был рядом. А вот то, что со мной это чудовище Крабс… Я тоже сожалею обо всём, что произошло с тобой после гибели общества, обо всех твоих злоключениях в Сан-Комарике. Но знаешь, что…? – тёмные глаза Миги зажглись. – Я знаю способ исправить ситуацию! Синеглазка и Снежинка рассказали нам много о Тюльпанабаде. Мы с Жулио сошлись на том, что неплохо бы туда съездить. У меня есть к тебе предложение: поезжай туда с нами! Я бы очень хотел, чтобы ты туда с нами поехал, и Жулио тоже! Это будет наше извинение за то, что не встретили в Сан-Комарике. - Зачем же извиняться, если это, оказывается, не ваша вина, а вина этого Крабса? - Извинения никогда лишними не бывают, - сказал Мига. – В любом случае мы очень рады будем с тобой отдохнуть на Пламенном море. Когда Незнайка слышал слова «Тюльпанабад» и «Пламенное море», его сердце начинало трепетать. Ему сразу представлялась Синеглазка, гуляющая там, и вспоминались картины из его каюты на корабле, изображавшие Пламенное море таким похожим по цвету глаза Синеглазки. Более веской причины желать попасть в Тюльпанабад у него быть не могло. - Я поеду в Тюльпанабад, - твёрдо заявил Незнайка. – С радостью. Мига очень обрадовался и снова крепко обнял Незнайку. - Идём к своим, - ласково сказал он. – Порадуем их! Жулио по-прежнему находился к компании Синеглазки и Снежинки. - А мы с Незнайкой помирились! – сказал Мига Жулио. - Синеглазка, я помирился с Мигой и Жулио! – радостно объявил Незнайка. - Это замечательно! – глаза у Синеглазки радостно засияли. - Мы поговорили с Мигой. Как выяснилось, они вовсе не виноваты в том, в чём я их винил. Ну, в том, что случилось в Сан-Комарике. Я согласен ехать с ними в Тюльпанабад. Мига велел Незнайке и Жулио обняться, что они и сделали. Мига же обнял их обеими руками. Потом Незнайка обнялся с Синеглазкой и Снежинкой, а потом и все пятеро. Праздник продолжался.