Незнайка в Стеклянном Городе

После бала Моторкин пошёл искать Раскопкина, чтобы позвать его домой. Нашёл он его в одиночестве у входа в гостиницу, грустно глядящим по сторонам. - Благодарю тебя за то, что ты меня приютил, - сказал он. – Но, признаюсь, не очень-то хочется ночевать у тебя. И твоей вины в этом совсем нет. - А в чём дело? - Помнишь, наш разговор накануне? Конечно, у тебя дома мне поуютнее, чем в Солнечном городе, всё же не так далеко. но всё равно чувствую себя не вполне на родине, когда я на окраине города. Так хотелось бы в мой прежний дом, который всего в нескольких кварталах отсюда. Жаль, что Архивес мне не будет рад. Моторкин посмотрел на него с жалостью. Когда они пошли внутрь и поспрашивали некоторых коротышек, они узнали, что Архивес уже ушёл. И тут они попались на глаза Миге, который тут же двинулся к Раскопкину, улыбаясь и помахивая последнему рукой. - Здравствуйте, мой дорогой друг! – сказал Мига. – Как Вам этот вечер? Чувствуете ли себя счастливыми? Можете смело говорить обо всём, о чём думаю. Мне Ваше настроение особенно важно. Может, Вы мне почти и незнакомы, но зато мне прекрасно знакомо чувство тоски по родине. Раскопкин во всём признался. - И Вы хотели бы снова жить с Архивесом несмотря на то, что Вам есть из-за чего на него обижаться? Ответом был утвердительный кивок. - Вы думаете как настоящий друг и это достойно уважения. Сразу хочется для такого коротышки что-то делать. И, потом, я слишком хорошо знаю, какое это мучительное чувство тоска по прежнему дому, чтобы не вмешиваться. К сожалению, мы не всегда можем вернуться домой. Но обещаю, Вы сможете. Говорите мне номер телефона, я позвоню Архивесу и поговорю с ним. Он обязательно прислушается, говорить буду обязательно на немецком. Хотя ко мне здесь прислушиваются, на каком бы языке бы я ни говорил, достаточно того, что это я. Раскопкин был тронут и признателен. Моторкин настоял на том, что отправиться к Архивесу вдвоём на самолёте, ведь идти в одиночку по улицам города, где многие были в обиде на него, для Раскопкина означало рисковать быть избитым. Архивес не получил большого удовольствия от этого вечера. «Как патриот этого города» этим вечером танцевал только с местными малышками, к тому же только теми из местных, кто не проявлял дружелюбия к приезжим. Но эти малышки для него были лишь теми, за танцы с кем его никто не осудит, и никем более. Причём где-то в глубине он понимал, что это взаимно. В отличие от многих других, Архивесу было нисколько не жаль идти домой. Дома ему было спокойно как нигде. Не весело, но хотя бы спокойно. Ему, впрочем, перестало быть спокойно, как только в дверь постучали. Он понятия не имел, кто и зачем мог к нему прийти в такое время, но не сомневался, что не из дружеских чувств. - Как патриот этого города я не ем шоколад и не прячу его под кроватью под кроватью! – закричал он, подойдя к двери. Если помните, Архивес никогда не ел шоколада, потому что его заподозрят в том, что он поддерживает сохранение название Земляного города. Но тут из-за двери послышался голос Раскопкин. Он попросил впустить его в дом. - Как патриот этого города… Как патриоту этого города мне о чём с тобой разговаривать. - Но мы же были друзьями. - У патриота этого города не может быть таких друзей, как ты. Однако в дом Раскопкина Архивеса всё же впустил. Раскопкин начал предлагать начать всё сначала. - Тебе, что, где негде ночевать? - Нет, прошлой ночью я ночевал у Моторкина, и он очень гостеприимен. - В таком случае, что тебе нужно от меня? – голос Архивеса прозвучал очень раздражённо. - Там я не у себя дома. - Верно, твой дом в Солнечном городе. - И не там, - грустно сказал Раскопкин. – Я, когда ехал сюда, не взял обратного билета. Понадеялся, что возвращаться не придётся. Возможно, они бы ещё очень долго спорили, если бы не зазвонил телефон. Архивес немного испугался, но немного успокоился, когда понял, что звонил Мига. Последний на немецком языке принялся уговаривать Архивеса. Это подействовало. Архивеса проворчал «ладно, идём в комнату», обращённое к Раскопкину. Раскопкин очень обрадовался и, идя с Архивесом по дому, постоянно спрашивал, помнит ли тот, как они на таком-то месте то-то делали. В ночь, когда Раскопкин вернулся в свой дом, Вулканас свой покинул. Возвращаясь с бала, он поругался со своими близкими, заявил, что настоящая дружба – это поддержка и раз они хотят, чтобы он перестал развлекаться как ему угодно, то они ему не настоящие друзья. Он ушёл к Василькусу, который жил по противоположную в стороне от места бала. Стеклянный город, несмотря на свои отличия от других земных, был и не таков, как лунные, и там по ночам большинству можно было спокойно гулять. Не совсем безопасно там было находиться (и не только днём) лишь коротышкам, известным своими не нравящимися многим мнениями. А Вулканчик, хоть и не был таким, как Архивес, а вёл себя куда дружелюбнее с туристами и не боялся обвинений в недостаточной любви к родине, всё же в особенно бурные скандалы не попадал. - Когда-то Вулканас с радостью проводил со мной время, - жаловалась Вазочка. – Но теперь его как будто подменили. Знаете, как скучаю по-прежнему Вулканасу. - Мы все скучаем, - сказала Магмочка. - И потом, - сказал Сальпассе. – На что он променял танцы от с тобой? На общество этого Миги. - Чем дальше, чем больше мне кажется, что прилёт Миги был не к лучшему, - сказала Вазочка. Магмочка к ней присоединилась. - Я тоже считаю, что лучше с ним не связываться, - сказал Сальпассе. - А чем он тебе не нравится? – осведомилась Мизида. - Мне он напоминает Архивеса. Чем? А чем вообще кто-то может напоминать его? Конечно, я могу ошибаться, я ведь не знаю его почти. Но в первую очередь мне не нравится то, как к Миге (и к Жулио) относится тот, кто действительно знает его хорошо, Незнайка. Помните, как он рассказывал нам в Академии о своём пребывании на Луне? Он тогда не рассказывал ничего о Миге и Жулио, упомянул только одного лунатика. Как будто больше на Луне ни с кем не подружился. - Действительно, не припоминаю, чтобы я слышала что-то о Миге и Жулио до их прилёта, - сказала Мизида. – Конечно, я подумала, что, может, я что-то подзабыла, но вряд ли мы все подзабыли об одном и том же. - Именно, - сказал Сальпассе. – Если на Луне Незнайка так близко сдружился с Мигой и Жулио, как говорит Мига, то почему он не рассказал о них и слова? И не только нам, но и тем, кого знает дольше и ближе? Это очень странно. Ещё, как мне показалось, Незнайка совсем не обрадовался их прилёту. То есть, конечно, мы иногда можем заблуждаться насчёт чужих чувств. Иногда коротышки кажутся равнодушными к кому-то или к чему они на самом деле вовсе не равнодушны. Но, по-моему, Незнайка – коротышка совсем иного склада. По-моему, он из тех, по кому прекрасно видно, что он чувствует. Такой бы громко радовался, если бы неожиданно встретил своих близких друзей из далёких мест. Мизида ответила, что хоть и не задумывалась так много о поведении Незнайки, склонна согласиться с впечатлением Сальпассе. - Другая сторона тоже ведёт себя не особенно по-дружески, - добавил Сальпассе. – Вроде Мига много говорит о том, как им дорог Незнайка, но с Незнайкой они даже не попрощались перед тем, как он улетел. - Они объяснили это тем, что их похитил этот самый негодяй, который не заслуживает своё красивое имя, - ответила Мизида. – Но странного и без этого немало, тут ты прав. - Ну, поскольку у нас есть и другие причины думать, что они лгут насчёт своей дружбы с Незнайкой, очень возможно то, что и это объяснение тоже ложь. Все собеседницы Сальпассе с ним согласились. - Это ещё не всё, - сказал Сальпассе. – Есть ещё одна, возможно, даже более веская причина не доверять Миге и Жулио. Как-то у нас завязался наедине разговор с Незнайкой. Он задал мне очень странный вопрос: поверил бы я, если бы мне кто-то сказал, что Мига и Жулио когда-то подло оставили своего друга в беде. По-моему, он намекал на себя. Вдруг он был ими обманут, но боится, что ему не поверят, если он скажет об этом? - Многие в нашем городе действительно не поверят, - сказала Вазочка. – Если Незнайка действительно так рассуждает, то он прав. - Нам нужно дать Незнайке понять, что по меньшей мере мы готовы выслушать и поверить! - сказала Мизида. Незнайке, впрочем, уже не нужно, чтобы ему поверили, потому что он уже сам не верил в то, что верил ещё накануне утром. Теперь его беспокоило совсем другое, а именно то, что рассказал ему накануне о Козлике Мига. Козлик, его лучший друг, с которым они вместе столько пережили на Луне и прилёта которого он так ждал, причина не сожалеть о не самых разумных поступках своих и Пончика, оказывается, способен разжигать драки и натравливать на одного коротышку нескольких. Незнайка был рад тому, что снова был готов довериться Миге и Жулио, но как будто заплатил за это разочарованием в Козлике. Пожалуй, хотя и нельзя утверждать ничего наверняка, Незнайка легче было поверить в то, что Мига и Жулио – обманщики и ненадёжные друзья, чем в то, что Козлик натравливал других на Мигу. Незнайка решил во что бы то ни поделиться этим с Синеглазкой при удобном случае. С кем-то другим он бы не стал этим делиться: не хотел, чтобы, если Козлик однажды прилетит, у него бы от этого возникли проблемы. У Незнайки было мало сомнения, что Синеглазка не отнесётся к Козлику враждебно, что бы он ей о нём не рассказал. Первым, не считая Знайки, кого увидел в тот день Незнайка, был постучавший в дверь номера и попросившийся в номер Мига. Он поприветствовал Незнайку улыбкой, но сменил своё выражение лица на грустное и сказал, что чувствует себя очень виноватым перед ним. - Да брось ты! – ответил ему Незнайка. – Мы же вчера всё выяснили! И я уже понял, что ты ни в чём не виноват! Какая может твоя вина в том, что некоторые коротышки негодяи, или в том, что тебя похитил коротышка, как ты сказал, весит в полтора раза больше тебя. - Не в полтора, а больше… А вообще дело не совсем в этом. - А в чём? Мига сказал, что теперь ему уже кажется, что, возможно, зря рассказал Незнайке о недостойном поступке Козлика, не стоило ему его так беспокоить. Он добавил, что считает недружеским поступком так вмешивать кого-то в свои склоки. Незнайка заверил Мигу в том, что ему не стоит ругать себя за вчерашнее. В это утро Незнайка завтракал за одним столиком не только с малышками из Зелёного города и Землеройкиным, а с Мигой и Жулио. Впервые после исчезновения Миги и Жулио из Давилона. Завтракали они у Землеройкина дома. Когда они добирались туда, нахлынула толпа желающих взять автографы у Миги и Жулио. На это ушло полчаса, что предвидели наши спутники и поэтому присели на лавочке. За эти полчаса они много успели хорошенько поговорить. Синеглазка успела тихо рассказать Снежинке и Землеройкину то, что ей успел рассказать Незнайка о Миге и Жулио, когда он в это ещё верил. Потом Незнайка рассказал им то, во что верил уже теперь: а именно историю о Крабсе, силой разлучившем четырёх основателей Общества Гигантских Растений. - Вот видишь, Незнайка, - радостно сказала Синеглазка. – Говорила же я тебе, что Мига и Жулио не самые плохие коротышки и скорее всего сожалеют о сделанном. А, оказывается, им и сожалеть не о чём. Я так рада, что Вы помирились! Глаза у Синеглазки горели, когда она это говорили, напоминая то ли морский волны в солнечный день, то ли сапфиры, разглядываемые при ярком свете. Это вызвало у Незнайки широкую улыбку и непременно вызвало бы даже в гораздо худший день, вот только вряд ли у Синеглазки бы был такой взгляд. Снежинка разделяла чувства Синеглазки и обняла Незнайку. - Что ж, хорошо, что помирились, - сказал Землеройкин. – Правда, даже если бы Мига и Жулио были виноваты в том, в чём ты их винил, Незнайка, вряд ли они бы даже не попытались оправдаться. Но его собеседники не придали важности этим его словам. В Стеклянном городе, он же Земляной, в отличие от многих других городов страны коротышек, не стало принято сносить заборы. Но Землейрокин объединил свой сад с садом соседей. Там же была подвешена сетка для баскетбола, который профессор любил, будучи невысоким и не будучи блестящим игроком. Наша компания расположилась у него в саду. Жулио с профессором, Данкасом, Планктонасом и соседями с радостью принялись играть в баскетбол. Мига же лёг в гамак и то читал словарь местного языка, то дремал, то общался со Снежинкой. Синеглазка заметила, что Незнайку выглядит каким-то не спокойным, не радостным, а озабоченным. Незнайка передал ей рассказ Миги и описал тяготившие его чувства. - Незнайка, суть дружбы как раз в том, чтобы мириться с ошибками и проступками. А их все совершают коротышки. В том, чтобы помнить о друзьях в первую очередь (и во вторую, в третью) хорошее. Если Козлик вдруг прилетит и речь зайдёт об этом истории с дракой, дай понять, что ты им дорожишь как другом, как бы неправ он не был иногда. Не переживай, всё так, как и должно быть, эта неизбежная трудность. В том состоянии нет ничего неправильного. Всем мы рано или поздно разочаровываемся в наших друзьях. Это чувство важно преодолеть. - То есть, ничего неправильного в моём состоянии нет? - Конечно, никто не совершен. - А как же ты? - Я тоже несовершенная. - Нет, для меня совершенная. Синеглазка засмеялась. - Я хотела бы быть такой, но нет. Впрочем, видно было, что Синеглазке было приятно. Для Незнайки слова Синеглазки были непонятны, но не обидны.. Плохое он мог сказать почти обо всём, даже о солнце: оно часто скрывалось за тучами, а зимой слишком поспешно исчезало с небосвода. Но о Синеглазке Незнайка не мог сказать ничего плохого, она ему казалась даже совершеннее солнца. Того самого солнца, по которому так тосковал на Луне. Землеройкин спросил, нет ли чего-то, что гости любят посещать в других городах, но не посетили ещё пока в городе. Незнайка с твёрдостью ответил, что парк с аттракционами. Парк аттракционов Стеклянного города отремонтировали незадолго до прибытия туда Незнайки. А ремонт парку понадобился потому что однажды ночью парк был разгромлен, особенно пострадали те из аттракционов, которые были изобретены в Солнечном городе, например, труболёты и автостульчики. После этого погрома многие были против ремонта. Они утверждали, что парк Стеклянному городу вовсе не нужен парк, потому что парк есть в Солнечном городе, а чем меньше общего у этих двух городов, тем лучше. Другие – что парк городу нужен, но избавиться от позаимствованных в Солнечном городе аттракционов стоит, заменив им противоположными: пусть вместо работающих горячих, подходящих для катания зимой труболётов будут что-то работающие на холоде и дающие прохладу жарким летом, а автостульчики пусть везут коротышек не туда, куда они командуют, а в противоположную сторону. У входа в парк аттракционов стояла такая же вращающаяся труба, что и в Весёлом городке Солнечного города. Она при погроме не пострадала, ведь изобретена она была местными, которые к тому же не стали переезжать в Солнечным. Если Незнайка из этой трубы вывалился, то Мига и Жулио вышли. Они все принялись кататься на чёртовом колесе. Они сели в одну кабину, благо, места там хватало на четырёх. Они и катались прежде вчетвером в одной кабине, когда отдыхали от продажи акций и оружия. Незнайка уже успел соскучиться по тем временам и он был очень рад тому, что отношения с Мигой и Жулио у него стали такими, как прежде. Незнайка посматривал то на расположившихся напротив него Мигу и Жулио, то на вид города, открывавшийся с высоты. - Здорово, что мы объяснились и теперь снова друзья. Вот, снова вместе летим, как и летали прежде на Луне, - сказал Незнайка. - А скоро полетим вместе уже на самолёте, - сказал Мига. - Самолёте? - Да, я узнал, что аэропорты есть в этих трёх городах, в Солнечном, в Тюльпанабаде и ещё в некоторых восточных городах, которые совсем далеко отсюда. В восточных городах он нужен в основном для того, чтобы лететь в Солнечный город и возвращаться оттуда домой, иногда – чтобы приехать в гости к друзьям, которые там живут. А вот в Тюльпанабаде всегда много туристов. - Конечно, ведь Пламенное море такое красивое, - сказал Незнайка. – Совсем как глаза у Синеглазки. - А мне её глаза напоминают сапфиры, - Мига улыбнулся Незнайке и добавил с мечтательно-грустным взглядом добавил. – Когда-то у меня были сапфиры, и я жил на Сапфировой улице. Хорошие были времена… Жулио тут же приобнял Мигу за плечи, и в этом жесте чувствовалось сочувствие. Но Мига быстренько видимо отмахнулся и повеселел. - Но я совсем не жалею о том, что сложилось так, как сложилось. И я счастливый коротышка назло всем, кто желал мне плохого. - И это замечательно! – воскликнул Незнайка. - И я как настоящий друг, надеюсь, что ты тоже чувствуешь себя счастливым. Вернее, мы оба как настоящие друзья надеемся. Не слишком расстроен из-за вчерашнего? - Да, нет, Синеглазка мне объяснила, что разочарование – нормальная часть дружбы, потому что нет совершенных коротышек, - сказал Незнайка. – Вот только в Синеглазке я совсем не нахожу недостатков. - Не удивлюсь, если это взаимно, - сказал Мига. – Если Синеглазка тоже в тебе не видит никаких недостатков. - Нет. Например, однажды она мне сказала, что я врун и хвастун. При слове «хвастун» Мига вздрогнул, а в глазах у него промелькнул страх. Жулио же покосился на Мигу, как будто совсем не удивился такой реакции и даже предвидел её. - Но ты ведь не совсем… Совсем не такой! – воскликнул Мига. – Расскажи, что случилось. Незнайка рассказал о путешествии на воздушном шаре, о похождении в Зелёном городе, о том, как опозорился. Когда он дошёл до того, как его дразнили, Мига потянулся вперёд и ласково погладил Незнайку по руке. - Очень жаль, что над тобой так издевались. Ты этого не заслужил. Я как коротышка порядочный не могу одобрять обман и присвоение чужих заслуг, но слишком хорошо понимаю причины твоего поступка, чтобы возмущаться, а не сочувствовать. Ты так поступил потому, что чувствовал себя недооценённым. Тебя всегда недооценивали. А я почти сразу понял, что ты не преступник и твои слова, ну, те то, что ты говорил о своей планете – не обман. Мало кто так сразу внушает доверие, как ты. Хотелось бы, чтоб побольше коротышек оценили тебя. - Спасибо тебе! – воскликнул Незнайка. – И как я только мог подумать, что ты меня оставил в беде! - Не кори себя, - сказал Мига. – Почти кто угодно на твоём месте подумал бы то же самое. Этого Крабс добивался. А он такой хитрый, что при желании убедит в том, что право – это лево, а день – это ночь. Да знал бы ты во что многие из наших коротышек поверили! По сравнение с ним твоё заблуждение гораздо более оправданное. Покрутившись на чёртовом колесе вдоволь, наши друзья разделились. Жулио пошёл стрелять из ружья в мишень, Мига и Незнайка сначала качаться вдвоём на балансире, весело болтая при это. Мига нахваливал способности Жулио к стрельбе, и не только это. Он рассказал Незнайке, что когда-то давно, когда дружба только начиналась Жулио подарил Миге свой приз в тире и призом это был плюшевый панда. И остановил выбор именно на этой игрушке не случайно и не по просьбе Миги, а потому что помнил из рассказов Миги, что у того когда-то были два плюшевых панды, дарители обеих были Миге дороги и погибли, да и сами игрушки не сохранились. «Какой же Жулио замечательный, чуткий» - приговаривал Мига. Именно такую картинку, Жулио с ружьём и Незнайку с Мигой на балансире застали Сальпассе, Мизида, Магмочка и Вазочка, когда появились в парке аттракционов. - Незнайка, - решительно сказала Вазочка. – Мы пришли поговорить именно с Вами. Незнайка этому немного удивился, ведь местные высказывали желание поговорить с Мигой и Жулио гораздо чаще, чем с ним. - Не бойтесь говорить на всю правду. – сказал Сальпассе. – Мы обязательно Вам поверим. - Мы хотели бы узнать от Вас, - сказала Вазочка. – Обо всём, что случилось с Вами на Луне, точнее, под Луной, и о том, кто такие Мига и Жулио. - Рассказывай-рассказывай, Незнайка, не стесняйся, - Мига поддерживающе заулыбался Незнайке. Сальпассе нахмурился при виде этого. Незнайка принялся рассказывать о своих похождениях на Малой Земле, начиная с приземления в саду господина Клопса. О предшествовавших этому событиях ему не было необходимости говорить, ведь он уже о них рассказывал в Академии Наук и не настолько давно, что об этом многие успели забыть. Когда Незнайка дошёл до того, как познакомился с Мигой, вмешалась Синеглазка и пересказала полуправдивые слова Миги о том, как и почему он оказался в каталажке. Мига подтвердил, что она всё запомнила правильно. Говорила Синеглазка беспокойным, дрожащим голосом, как будто невыносима была ей мысль о том, что о Миге могут подумать незаслуженно плохо, а закончила свой рассказ словами: «Вот как с Мигой поступил этот Скуперфильд, разве так можно?» Однако на четвёрку пришедших это не произвело уже такого уж впечатления, даже Мизиду, которая до разговора с Сальпассе впечатлилась бы, но теперь её отношение к происходящему уже несколько изменилось. Незнайка продолжил рассказывать об освобождении и знакомстве с Жулио, о своем участии в телепередачах и об основании акционерного общества. Когда он начал рассказывать о крахе, его рассказ начал переплетаться с услышанным вчера от Миги. Разумеется, он и слова не сказал о ссоре между Козликом и Мигой с Жулио. - С тех пор я больше не видел Мигу и Жулио до того, как они сюда прилетели, закончил Незнайка. – Я думал, что они нас с Козликом бросили в беде и поэтому поначалу не хотел их снова видеть! Но теперь я знаю правду и рад этому! *** - Так, оказывается, Незнайка уже помирился с Мигой и Жулио после того, что они рассказали, - сказала Вазочка. - То, что Мига и Жулио утверждают, что не бросали в беде Незнайку, - сказал Сальпассе. – Вовсе не значит, что это правда. Только то, что это не очевидная ложь. - Думаешь, они обманывают? - Да кто их знает. Мига и Жулио же могли позволить себе обговорить этот инцидент лишь наедине в своём номере. - Некоторые уже начинают что-то подозревать, - сказал Жулио. - Наверное, только потому, что почувствовали отношение Незнайки к нам, - сказал Мига. – Если бы я, будучи землянином, обратил на то, как он вёл себя до вчерашнего, то мне бы тоже показалось странным. Но теперь он ведёт себя совсем по-другому, и выяснилось, что обижался не за что-то, в чём мы очевидно виноваты. И потом, заподозрили нас лишь считанные. На каждого из них по сотне тысяч тех, кто скорее заподозрит своего старого друга, чем нас. У нас на каждом шагу просят автограф. - Да, к сожалению… - А эта горстка наблюдательных – далеко не какие-то всеобщие любимцы, к которым все прислушиваются. Они и не изгои, во всяком случае пока. Но они в довольно хрупком положении. Когда им ещё кое-что прощают, но ничего забывают. А если однажды позволят себе большую дерзость, например, настраивают остальных против долгожданных гостей с лучшей планеты, то это уже им ни за что простят, да и ещё то, что пока прощают, припомнят. - И всё же надо будет послать Спрутсу космотелеграмму, что скоро улетаем в Тюльпанабад. Надо сообщить ему об этом поскорее, чтобы у него было больше времени всё обдумать и как-то нас обезопасить. А как пошлю космотелеграмму, поеду в ракету за чертежами станков, а потом с этими чертежами на фабрику. - Не забудь принести из ракеты и другой наш подарок землянам: пластинки с танцами для концерта. В том же здании, где когда-то выступала Мизида в день знакомства с ней, случился концерт Дружбы. Под потолком подвесили вырезанные из картоны фигуры космонавта в скафандре, машущего рукой. На стенах – изображения компаний обнимающихся коротышек и какие-то стихи о дружбе. Незнайка и Синеглазка заняли место в первом ряду, когда там ещё большинство мест пустовали. Синеглазка для этого концерта нарядилась в красивое тёмно-зелёное платье, а уши украсила серьгами из расписанной эмали, называемой финифть. Виновники торжества появились, когда несколько минут как сидели. Жулио был в белой рубашке, к которой прикрепил всю ту же брошь в виде красной гвоздики, как и на балу. Мига же был в красной рубашке и к ней прикрепил брошь в виде нарцисса, к тому же на Миге были очки в очень изящной оправе, в которых Незнайка, в отличие от Синеглазки, видел его не в первый раз. Он и на Луне надевал, когда они в театр или кинотеатр ходили и если места занимали не в первых рядах. Судя по долетавших до Незнайки и Синеглазки обрывкам фраз, Мига и Жулио предлагали сесть в последнем ряду, чтобы показать себя благородными, но их всё же переубедили. Мига вызвался выступить первым и был встречен бурей аплодисментов. Произнеся речь на русском и на немецком и ещё несколько слов на местном, он принялся играть на бамбуковой флейте. Мелодии звучали неописуемо нежно, обволакивающе, как-то совершенно непохоже на всё, что Незнайка прежде слышал. Казалось, окажись любой коротышка хоть в плену у какому-нибудь опасного сказочного чудовища, эти мелодии быстро бы лишили страха. Такая мелодия могла бы в дни самого страшного урагана кого убедить, что погода тихая и безветренная. Мига не сказал, кто сочинил их, но это могли сделать только кто-то особенный, кто-то наделенный исключительным музыкальным даром и не только. Скажем, мудрый и могущественный волшебник, добрый или злой. Для этого нужно испытывать огромную любовь и сопереживание ко всему живому или отлично понимать своим коварным умом. Играя, Мига поглядывал на Жулио и даже подмигнул ему. Скорее всего, он надеялся, что музыка поможет Жулио преодолеть своё нежелание идти на сцену. Закончив свою игру, он сказал: «А теперь Жулио споёт для вас парочку серенад». Жулио вышел на сцену, ему принесли гитару (Мига же флейту принёс в зал с собой). Он запел неожиданно красивым баритоном на испанском языке, который было так же приятно слышать, как и извлекаемые им из струн звуки. Следующей на сцену вышла Мизида и спела несколько песен на русском, немецком и местном языках. За ней держась за руки на сцену вышла пятёрка из Соснового города Квазарис, Наивниекс, Мако, Хризантема и Дорожкин. Они спели, не разжимая рук, песню о дружбе на языке Соснового города. Синеглазка исполнила очень красивую песню о бархатцах, от которой у Незнайки хлынули из глаз слёзы. Но не все пели. Например, Звёздочкин, выйдя на сцену, пригласил десятку желающих малышек и по очереди провальсировал с каждой из них под звуки пластинки. Архивес прочитал стихотворения собственного сочинения, все из них были на местном языке. Как Незнайке сказали, в них не было и слова о дружбе между коротышками из разных городов. Снежинка сыграла на арфе, а Фуксия и Селёдочка в унисон пиликали на своих скрипках. Закончив, они не стали не спускаться, а Незнайка с Синеглазкой уже до этого спрятались за кулисами, где их уже ждали Снежинка и Мизида. Там Синеглазка переоделась в очень невзрачное платье и вышла на сцену с метлой. Незнайка поспешил убедить её в том, что она в любом платье самая красивая, и принялся примерять корону. Там она принялась делать вид, что прибирается. Потом явилась Снежинка с палочкой и парой очень изящных туфель из прозрачной блестящей материи. Один взмах палочки – и на Синеглазки уже пышное платье, а лицо закрывает вуаль. Синеглазка надела туфли. Такой её увидел на сцене вышедший на сцену в короне Незнайка. Они принялись кружиться в танце, которая получился, впрочем, не слишком грациозным из-за Незнайки. Потом Синеглазка обернулась по сторонам и побежала с сцены со всем ног, при этом сбросив туфельку с одной ноги. Незнайка подошёл и взял туфельку и уже теперь сам принялся оглядываться, он направился к Фуксии и Селёдочки. Обе сняли по туфельке и принялись примерять ту, что нёс Незнайку, морщась и издавая стон при этом, чтобы изобразить боль. Зал разразился громким смехом, чего две учёные и добивались. Незнайка изобразил огорчение и отошёл в сторону. И тут он якобы только заметил стоящую у сцены Синеглазку и помахал ей рукой. Та с улыбкой пошла ему навстречу. Он надел ей на босую ногу туфельку и с радостным криком заключил её в крепкие объятия. Фуксия и Селёдочка забавно скривились якобы от зависти. Под конец Снежинка подошла сзади к Незнайке и Синеглазке и обняла их. Аплодисменты звучали очень громко. Незнайка и Синеглазка пошли спрятались за кулисами, чтобы подготовить ещё один номер. Тем временем на сцене разыграны были ещё две сцены. Во-первых, показали какую-то сказку про соль (как выяснилось, узнали её от Кнопочки). Землеройкин оказался не слишком гордым, чтобы сыграть глупого и взбалмошенного короля, хотя было среди присутствовавших было много гораздо больше похожих на этого персонажа характером. К слову, ещё до спектакля, Мизида пояснила, что в спектаклях королей обычно играет именно Землеройкин. Кама из столовой была принцессой, знавшей цену соли, а влюбившимся в неё принцем – Пончик. Потом и Знайка вышел на сцену в костюме рыцаря и подрался на шпаге со злодеем, взорвавшим ракету, которого сыграл Звёздочкин. И последнее Мига похвалил после окончания спектакля, объяснив тем, что Звёздочкин астроном, как и Альфа с Мемегой, которых он якобы подозревал в взрыве ракеты. Он умолчал о том, что в этой сценке кое-что ему не понравилось, а именно ответ Звёздочкина-злодея на угрозу Знайки-рыцаря: «Ты обыкновенный хвастун», который заставил Мигу снова вздрогнуть( а Жулио – снова бросить понимающий взгляд на него). «Ну, почему было не назвать его зазнайкой? Между прочим, это слово рифмуется с его именем», - так подумал он. Потом Незнайка и Синеглазка полетали над потолком на Коньке-Горбунке. Синеглазка боялась немного, но зато получила тонну похвал и от Незнайки, и от остальных. На этом концерте выступили ещё очень многие, всех не перечислишь. Под конец Мига и Жулио поставили в граммофон пластинку, привезённую с Луны и принялись учить коротышек неизвестным на Земле танцам. И побежали дни. Постепенно начали уезжать иногородние гости. Сначала уехали Фуксия, Селёдочка и Звёздочкин – в Солнечный. Раскопкин с ними не уехал, сказал, что ему и в первый раз было так тяжело покидать родной город, что повторять совсем не хочется. Потом отправились домой в Сосновый и Каменный города Квазарис, Мако с Хризантемой, Планктонас, Данкас и прочие. Их решили сопроводить Мига и Жулио, чтобы увидеть новые города. Они выразили надежду, что Незнайка не будет по ним скучать, и пообещали по возвращению сразу отправиться с ним в Тюльпанабад. В день их возращения в Стеклянный город Незнайка радостно поспешил на вокзал их встречать. Кроме него, десятки коротышек, почти незнакомых с Мигой и Жулио пришли туда для того же. Мига, как обычно, живой, весёлый и улыбающийся, поспешил обнять Незнайку, а Жулио последовал его примеру. Мига сказал Незнайке, что Квазарис напоследок сказал им, что всегда будет рад видеть обоих лунатиков, как и Незнайку, у себя дома. На следующий же день Мига позвонил в тюльпанабадскую гостиницу, чтобы те подготовили им номер на троих. Жулио поехал в кассу за билетами на самолёте, перед чем Мига не забыл спросить Незнайку, предпочёл бы ли тот сиденье и у окна или у прохода. Он не скрывал, что не удивился тому, что Незнайка выбрал первое, но сказал, что как друг обязан был всякий случай уточнить. По дороге в аэропорт трое друзей вместе с Синеглазкой, Моторкин и Сальпассе расположились в ресторанчике и наслаждались молочно-карамельным десертом изобретения Сепика. Играла музыка, и Мига пригласил Синеглазку потанцевать с ним. Она согласилась, он попросил не тревожиться из-за Незнайки и пообещал заботиться о нём, пока они будут в Тюльпанабаде. Под конец он ещё кое-что за ухо нашептал, после чего глаза у Синеглазки загорелись от восторга, и она горячо поблагодарила его за то, что он ей нашептал. В аэропорту Незнайка то и дело озирался и даже метался по сторонам, ведь никогда прежде не бывал в подобном месте. Если бы не внимательные сопровождающие, возможно, и потерялся бы. Когда же Незнайка увидел тот самый самолёт, в котором им предстояло провести последующие семь часов, то от восторга замер с открытым ртом. Когда они вошли внутрь, пассажиры сразу же зашумели, принялись бурно приветствовать Мигу и Жулио. Жулио напрягся и еле сдерживался, чтобы не поморщиться, Мига же в очередной раз принялся говорить о том, как важен для них Незнайка, как их сейчас бы не было на Земле, если бы не знакомство с ним. Места троицы путешественников находились не в самом начале салона, но и не в самом конце, где-то поближе к крыльям. У окошка, перед Незнайкой, сел Мига, а Жулио же сел у прохода. Так было удобнее для обоих, чем было бы наоборот. Мига из двоих заснёт скорее, а в сиденье у окошка спать удобнее. Жулио из-за своего роста считавший сидение в общественном транспорте, в отличие от своего автомобиля, выбранного с оглядкой на свои размеры, тем ещё наказанием, предпочитал места у прохода, ведь там можно легко вытянуть ноги. - Поскорее бы эти семь часов пролетели, - сказал он. – Чую, здесь я очень соскучаюсь по ходьбе. - Приготовься к тому, что на обратном пути ещё тяжелее будет: не только по ходьбе скучать будешь, но и по плаванию в тёплой воде, - ответил Мига. – Судя по тому, что рассказывают о Тюльпанабаде, это место стоит того, чтобы семь часов потерпеть ещё не такое. Там под солнцем ты так загореешь, что кожа, наверное, станет почти такой же тёмной, как у Тефтеля. Жулио усмехнулся. - А всё-таки повезло невысоким. Часто осанистые. Вот ты сейчас, казалось бы, просто сидишь, но как красиво сидишь. Мы, высокие, редко так умеем. И вам не не надо вечно сгибаться, нагибаться, чтобы поместиться где-нибудь. - Полно, ты стольким обязан баскетболу, - возразил Мига. – А по-разному мы держимся не только из-за разницы в росте, но и из-за разницы в характерах. Незнайка принялся знакомиться со своим соседом, коротышкой в сером костюме и очках. Прервал свой разговор он, когда самолёт побежал на колёсиках по аэродрому, а потом оторвался от неё. Сердце у Незнайки затрепетало, и он обратил взгляд из окошка вниз. Через семь часов он увидит оттуда Пламенное море, синее, как самые красивые в мире глаза, но и до этого он увидит немало красивого и удивительно. А поскольку эта история называется «Незнайка в Стеклянном городе», то пока попрощаемся с Незнайкой до его возвращения.