Дьявол в зеркале

Ты чистая правда Между иллюзией и действительностью. Всегда, когда я тебя зову, Ты не оставляешь меня одного. Ты человек, которого мне не хватает, Когда ты не со мной. Но всегда, когда я думаю о тебе, Ты возвращаешься ко мне. Unheilig – Echo

Когда нашим с Саске отношениям стартовал четвертый год, а мне двадцать пятый, то он начал активно приглашать меня в Ад. Не просто на светские посиделки с демонами, обсуждать все плюсы и минусы бытия нашего, а жить там вместе с ним. Сначала я был вроде как не против, но потом начал активно отнекиваться, мол, мне надо закончить учебу, раз уж начал, найти работу и вообще прожить жизнь обычным человеком. Первые два месяца моих обманок Учиха стойко терпел, на третий ему это все осточертело, и он схватил меня за хвост, нагло таща в спальню, чтобы также активно доказать свою точку зрения. К сожалению, тогда мне пришлось сдаться, ибо еще раз узреть на своей заднице силу убеждения Дьявола, мне не очень-то хотелось. Как бы я активно не вертелся вокруг мысли, что я все еще человек, мне нужно закончить учебу и всякое прочее уже выше сказанное, я был вынужден признать, что на самом деле жутко боялся встречи с родителями Саске. Я был простым трусом, которого страшила лишь одна мысль о знакомстве с родителями Владыки Ада. Ну да, действительно, любой бы принял эту информацию спокойно, а я вот убегаю с тонущего корабля, так и не зайдя на палубу. Даже от мысли, что я увижу саму Преисподнею, о коей ходило много «положительных» историй по всему миру, и пытки грешных душ, мне было не так страшно, как от предстоящего знакомства. К моему удивлению, Ад не выглядел столь зловеще, как я его уже успел себе нафантазировать: с кучей некрасивых демонов с рожками, которые только и мечтают, что порвать меня на кусочки, предоставляя мою ценную тушку острому топору. Ну, а если быть точнее, то я просто его толком и не увидел, потому что меня сразу повели в замок Учих, чтобы я раньше времени не помахал своей психике белым платочком. Посещение замка отложилось у меня в памяти самым ярким пятном воспоминаний. Шикарные люстры, древние картины и бархатные ковры – все это вызвало у меня массу новых эмоций, ярких впечатлений. Все-таки такую роскошь я видел только на картинках в интернете, а вживую – никогда. Огромный деревянный стол с кучей еды, наверное, вызвал у моего живота массу восхищения, что он рискнул об этом заявить. Благо, родня Саске в тот момент еще не подошла к столу, иначе бы я их десятой дорогой всю жизнь обходил, не поленился бы. За столом, когда вся родня уже уселась и познакомилась со мной, я начал сильно волноваться, да так, что у меня впервые в жизни вспотели ладони от переживаний. Мать Саске – Учиха Микото, оказалась довольно понимающей и любвеобильной женщиной, скорее всего, при жизни она тоже была человеком и приняла меня без особых проблем. А вот старший брат Дьявола – Итачи и строгий отец семейства – Фугаку как-то косо смотрели на меня весь вечер, оценивая, кидая на меня довольно доказательные взгляды, что если бы я не был гостем и парнем Саске, то давно бы отправился на оценку местности первой попавшейся пыточной камеры, а то чего и похуже. Но если посмотреть на это с другой стороны, то мне было довольно-таки лестно, что Великий Владыка Ада всем своим непринужденным видом и такими же злыми взглядами защищал меня от задуманного его родней коварного плана, мягко улыбаясь уголками губ так, чтобы это было видно только мне. Все оставшееся время после семейного ужина, Саске и пальцем ко мне не прикоснулся, наверное, понимая, что у меня был момент сильнейшего стресса, и лишний раз меня тревожить не стоит. Спустя какое-то время, когда я уже окончательно обжился в Аду, выходя за его пределы только для посещения университета или общения с друзьями, я стал замечать косые взгляды от Итачи. Нет, это не были какие-то намекающие взгляды или что-то в этом роде, просто он смотрел на меня и как-то странно улыбался чему-то своему, весело напевая песенки себе под нос. Будучи человеком современным и общественным, я бы посчитал его либо слишком счастливым, либо полоумным, но поскольку теперь мне предстоит жить в Аду бок о бок с демонами, да и вообще за четыре года отношений с Дьяволом, я успел позабыть слово «удивление», то, скорее, подумал бы, что он просто чересчур радостный. Я стал замечать, что с момента моего переезда к Саске, мое жизненное время остановилось – я перестал стареть. Не знаю, была ли это заслуга самого Учихи или дополнительная функция проживания в Преисподней, меня это мало волновало. Жизнь в Аду казалась сахаром: никто тебя не трогает, никто к тебе не лезет и вообще боится попадаться к тебе на глаза, потому что получить потом фингал под своим глазом от самого Дьявола – не самый лучший расклад событий. Но так было только сначала, потом самые смелые все-таки решались заговорить со мной, а я и не отказывал в общении. Просто не мог отказать, Саске постоянно был в делах, выходить за пределы Преисподней мне было лень, а общаться там больше было не с кем. В основном это были, почему-то, девушки-суккубы, но меня это как-то мало волновало: что они есть, что их нет – всё одно. Никто и не пытался меня охмурять, не думаю, что Саске распространил свою зловещую ауру только на мужское население Ада и девушкам ничего не будет. Да и особых законов тут не было, так, по мелочи, типа: «Подчиняйся Владыке. Не смей идти против приказов Владыки. Не выводи Владыку из себя». Кажется, я единственный, кто нарушал все правила разом. Некоторые девушки-суккубы кидали на меня откровенные злые взгляды, пытались сделать мне какую-нибудь подлянку, не боясь наказания. Были среди них особо опасные особи, например, Сакура, которая говорила мне напрямик, что терпеть меня не может, ведь я: «Забрал ее драгоценного Саске-куна». Она-то думала, что выйдет за него замуж, станет королевой, нарожает детишек и будет суровой матерью. Ха-ха, наивная. Она начала меня бесить еще с первых секунд нашего общения, когда назвала моего парня своим. Такая самоуверенная, неудивительно, почему Учиха в ее сторону даже не дышал, что там про взгляды-то говорить. А может это просто моя банальная ревность? Не суть. Жизнь в Преисподней протекала спокойным ручьем, я уже научился игнорировать гневные взгляды, если поначалу они меня пугали или оскорбляли, то сейчас мне стало на них абсолютно параллельно. Саске часто пропадал на своей «работе», его загружали так, словно он тут не главный, а какой-то мелкий работник, на которого можно все свалить и улететь отдыхать на Мальдивы. С одной стороны я понимал, что у него дела, и он не может уделить мне достаточно времени, а с другой жутко бесило, что мы с ним редко видимся. Наша личная жизнь все чаще напоминала мне тупость Итачи – ее не было. В какой-то момент меня все это достало, и я четко решил действовать. Да, после этого Саске мог меня убить, но другого выбора у меня особо-то и не было. В один из таких загруженных дней, когда у Дьявола не было сил даже нормально улечься на кровать, я аккуратно прилег рядом с ним, любуясь аккуратными чертами его лица. Как бы он не старался обратить на меня хоть каплю своего внимания, я видел, что у него нет сил даже на то, чтобы элементарно открыть глаза и обнять меня. Тяжело вздохнув, я решил перейти от теории к практике. Мягко касаясь рукой щеки так, чтобы не потревожить его, я начал плавно переходить все ниже, по шее огибая ключицы, осторожно касаясь сосков, очерчивая линию пупка. После этих скромных манипуляций, у Саске все-таки хватило сил, чтобы открыть глаза и вопросительно уставиться на меня. На этот взгляд я лишь коварно улыбнулся в его стиле, так, что у него в глазах теперь читалось явное удивление. Отведя взгляд, рукой я добрался до его штанов, нагло устраивая оную на паху и не двигаясь дальше. Ощутив, что Учиха уже возбудился, мне пришла в голову мысль помучить его так, как это любит делать он. Губами, проведя ровную дорожку от ключицы до пупка, как бы нечаянно задевая затвердевший сосок, мои действия, наконец, были вознаграждены низким рыком сдерживаемого стона. Интересно, Саске не сопротивлялся из-за недостатка сил даже пальцем дернуть или чисто из природного любопытства? Решив не вдаваться в подробности, зубами расстегнув ширинку, я снова перешел на его торс, лаская, мягко целуя и изредка оставляя засосы на белоснежной коже, руками пытаясь стащить ненужные тряпки. К сожалению, избавиться от белья полностью мне не удалось, поэтому пришлось отложить изучение торса Учихи на потом, но оно стоило, не каждый же день услышишь недовольно-обреченный полустон Дьявола. Кажется, Саске готов был простыню съесть, лишь бы снова не застонать. Не Дьявольское это, видите ли, дело - стонать. Меня такой расклад событий совершенно не устраивал, поэтому я решил подвести свой план к решающим действиям. Штаны Учихи валялись где-то на полу вместе с бельем и совершенно не мешали мне созерцать достоинство Дьявола во всей красе. Прикоснувшись к нему кончиком указательного пальца, я мягко провел им от основания до головки, внимательно наблюдая за реакцией Учихи. Еще несколько раз проделав такие манипуляции пальцами, я, придвинувшись поближе, невесомо коснулся языком головки, слизывая смазку. Услышав таки довольный стон, набравшись уверенности, я вобрал в рот только головку, пальцами слегка поглаживая основание, лишь слегка задевая мошонку, переходя на бедра. Сквозь пелену новых эмоций, мне с трудом удалось расслышать слова Саске. – Узумаки, я тебя поимею, если ты сейчас же не прекратишь, – это была угроза? Нет. Так Учиха просил продолжать, в его голосе слышалась лишь волнующая возбужденность. Странные они, эти демоны. Когда я, потеряв последние капли неуверенности, максимально расслабив горло, вобрал член полностью, стараясь не задеть чувствительный орган зубами, Саске, уже не сдерживаясь, застонал во весь голос, укладывая руку мне на затылок, призывая к более активным действиям. Я не спешил выполнять его немую просьбу, двигаясь медленнее с каждым движением, а когда Дьявол сам приподнимал бедра, пытаясь задать свой темп, я специально выпускал его член изо рта, снова начиная с начала. Языком очерчивал головку, слизывал смазку с уретры, уверенно шел по стволу к основанию. Только когда Учиха обреченно простонал, принимая правила моей игры, я, снова вобрав член полностью, позволил ему задать свой темп. Он двигался рвано, резко, не сдерживаясь ни в голосе, ни в движениях. Разрядка пришла быстро, но неожиданно для меня, поэтому мне пришлось сглатывать солоноватую сперму Учихи. Несколько капель остались у меня на губах, и я, торжественно подняв голову так, чтобы Саске меня видел, тягуче медленно провел языком по губам, слизывая остатки. Дьявол лишь обреченно уронил свою многострадальную голову на подушки. За всеми этими действами я не заметил, как сам успел возбудиться. Член больно утыкался в ширинку джинсов и настойчиво требовал разрядки. Посмотрев на красного, тяжело дышащего Учиху, мне пришлось принять свое победное поражение и по-тихому свалить в ванну, для исполнения настойчивых половых нужд. Вернувшись в комнату, я застал жутко довольного, растянувшегося в дикой усмешке, укрывшегося красной шелковой простыней…спящего Дьявола. И это сопящее в обе дырочки чудо обещало меня поиметь? Улегшись на кровать рядом с ним, я задумался. А ведь это был первый минет за четыре года наших отношений, раньше ни я, ни Саске на такое не решались. Я из-за чувства уверенности, что я обязательно где-нибудь напортачу, а он, вероятно, из-за природной гордой упрямости. За всеми мыслями, одолевшими меня, я не заметил, как заснул, а сильные руки Дьявола крепко прижали меня к себе. Естественно, на следующее утро Саске проспал какой-то мега важный совет, ходил весь день хмурый, озлобленный, но с утра мне и слова не сказал. Ближе к вечеру со мной все-таки решили заговорить, прижав к стенке и нагло отстояв свои права в постели. Никогда бы не подумал, что один минет сможет так круто повлиять на Владыку Преисподней, который стал больше времени уделять лично и мне и нашим отношениям. А через три месяца мы заключили договор: Моя душа навсегда привязана к Дьяволу в обмен на вечную жизнь. Конечно, бессмертным я не стал, но был жутко рад, что Учиха решил привязать меня к себе. Не потому что я такой мазохист, а потому что в договоре четко говорилось о том, что ни при каких условиях именно Саске не может мне изменить. С одной стороны это было не честно по отношению к нему, а с другой меня все устраивало, а это самое главное. Может, мы никогда не говорили друг другу слов любви, но это было и неважно вовсе. Главное, что наши чувства показывали то, как мы научились понимать друг друга без слов, как перенимали друг у друга привычки, как научились делиться своей территорией и всегда находить друг на друга время, несмотря ни на что. Он всегда со мной, всегда рядом, когда мне это нужно, думаю, это самое важное, а остальное – несущественные пустяки.