Зверь внутри

POV Джона. Весь мир будто замер, перестав существовать, делая реальным только этот потусторонний шепчущий голос. Я стоял, замерев вместе с миром, смотрел на смутный силуэт, слушал голос — и это всё, что я мог делать. Какими словами описать то, что он говорил мне? И как он это делал: только услышанная мною, его речь, проникая в мой разум, просто становилась моими мыслями; врываясь в мою голову извне, она тут же захватывала мой рассудок, создавая впечатление, что это я так думал. Словно не голос шептал мне что-то, а я сам проецировал свои мысли — самому себе, всему замершему миру и никому одновременно — не раскрывая при этом рта. И я поддался бы, позволяя этой иллюзии поработить меня, но с каждым новым словом в сознание вползало ощущение угрозы, неотвратимой беды, надвигающейся и готовой настигнуть — меня, нет, нас; весь замерший и несопротивляющийся мир. Наверное, именно это ощущение угрозы и заставило звериные инстинкты вкупе с военными навыками среагировать, принуждая отодвинуть голос на задний план и обращать на него не больше внимания, чем на фоновый шум при прогулке по улицам Лондона, мгновенно сосредотачивая меня на том, что могло нести в себе опасность. Я словно вынырнул из воды, вновь начиная воспринимать реальность. Повернул голову: Лестрейд и Шерлок также стояли, замерев, и смотрели на фигуру. В голове отстранённо пронеслось: интересно, они тоже слышат? Ощущение угрозы стало давящим, от навалившегося ужаса перехватило дыхание, и голос сменился лёгким, будто невесомым, но отчётливым стуком железа. Шаг, стук, шаг, стук — я вновь замер. Увидев знакомую фигуру в проёме входа, я вздрогнул. Порыв убежать и забиться в угол, продиктованный безграничным страхом, столкнулся со столь же сильным желанием броситься вперёд и убить. Пока во мне боролись две противоположности — парализованный страхом Джон и рвущийся в бой капитан Ватсон, — к появившемуся повернулся Лестрейд. Сначала я подумал, что и он чувствует такой же, как захлестнувший меня, ужас, но потом увидел, что он поднимает руку, целясь в замершую на пороге фигуру из своего пистолета. Это было совершенно неправильно. Страх захлёстывал меня, но это был знакомый страх, как тот, с которым я столкнулся в парке и малая часть которого всегда окружает Анат. Но если это она, то почему Шерлок стоит, как истукан, не пытаясь остановить Лестрейда от покушения на свою Прародительницу? Я снова обернулся к тому, кто так искусно говорил без звуков. Вернув себе власть над разумом, я мог напасть на него и после только надеяться, что это поможет. Раздался выстрел, и Анат — а теперь я не сомневался, что это она, — с глухим, как и моё сердце, пропустившее удар, звуком упала на пол. Не раздумывая более, я бросился к фигуре, стремясь убить и остановить это безумие. Но оказавшись непосредственно вблизи, я понял, что такое настоящее безумие и действительно всепоглощающий ужас, которые всё это время были скрыты. То, что стояло передо мной, ни в коей мере не могло быть человеком или любым другим известным мне живым существом. Конечностей было и правда слишком много, голова же... стоило мне лишь взглянуть на то, что должно было быть головой, как я растерял все слова, способные описать это невообразимое нечто со множеством шевелящихся отростков, каждый из которых смотрел прямо на меня. За спиной смутно прослеживалось подобие твёрдых крыльев. Я вновь услышал голос: оглушающий шёпот в моей голове, парализующий против воли. Я замер, с усилием отвоевывая себе пространство в собственной голове. — А ТЫ СИЛЬНЫЙ. Кажется, старый ужас от той встречи в парке вернулся, но я обратил внимание лишь потому, что высказанные вслух слова перекрыли шёпот, освобождая мой разум и даря возможность нанести удар. Я чувствовал, как когти пронзают чужое сердце и отзывается моя старая рана, словно это сердце находилось у меня в плече, и я ранил самого себя. Запоздало я заметил, что руки существа оканчивались клешнями и сейчас эти клешни вгрызались в моё тело. Тварь издала пронзительный крик, заставляя меня чувствовать себя как под прессом; мне казалось, что от этого крика мне разорвет не только ушные перепонки, но и сам мозг. — КРИЧИ, ПОКА СПОСОБЕН. НИКТО ТЕБЕ НЕ ПОМОЖЕТ. Почему-то от этого голоса всегда веяло безысходностью и угрозой. — Это... невозможно... вы... не... быть здесь... — Теперь слова стали вполне осязаемым звуком, но было совершенно непонятно, что он пытается сказать. С трудом заставив себя повернуться, я тут же об этом пожалел. Лестрейд не промахнулся: плотное стекло очков было пробито, являя моему взору кровавую массу с тускло отблёскивающими осколками на месте глаза. При такой ране она не может просто стоять и уж тем более быть при этом такой спокойной. Наверное, на моём лице не успело проступить ни изумление, ни последовавший за ним ужас: мой разум избрал единственное приемлемое для него во всём это кошмаре решение — отключился. Открыв глаза, я тут же подскочил — в голове еще была жива жуткая картина. Судорожно оглядевшись, я понял, что нахожусь в своей спальне. Хотя упорно не помню, как тут очутился. Я настороженно прислушался и принюхался. Явственно пахло табаком, Шерлоком, Анат, Акером и Майкрофтом, фоном пахло болью и Лестрейдом, снизу доносился запах зелий и миссис Хадсон. Присутствие Майкрофта показалось мне несколько странным, но, по крайней мере, все были живы. Поднявшись с кровати, я тут же пошатнулся — резкая боль пронзила многострадальное плечо. Рана еще не совсем затянулась. Либо она была слишком страшной, либо прошло не так уж и много времени. Спустившись в гостиную, я увидел весьма необычную картину. В креслах, напротив друг друга, сидели Шерлок и Анат, в полном молчании буравя друг другом взглядами, только табачный дым стелился вокруг них, окутывая, как паутина неведомого паука. У Анат были новые очки, и ничто не свидетельствовало о чудовищной ране, словно и не было ее. За то время, что я был в отключке, она успела переодеться в какой-то темно-синий жилет. У нее все-таки были удивительно тонкие руки, как у подростка, впрочем, она и не выглядела сильно старше. На левом плече красовалась странная татуировка в виде крыльев птицы и то ли летучей мыши, то ли дракона. Под ними были странные буквы «HC-VIIX». На другой руке рисунок был более масштабным: мне потребовалось время, чтобы разглядеть, что это змея, но почему-то с крыльями, и только когда она положила ладонь на подлокотник, я смог разглядеть, что змея переходит в петуха, чья голова расположилась на кисти. Василиск! Странная татуировка для девушки. Я снова вспомнил ту ночь в скалах Афганистана. В какой-то момент мне показалось, что кольца змеиного тела неуловимо шевелятся. Не настолько явно, чтобы это было очевидно, но все же ощущение движения не оставляло меня. Что ж, нужно отдать дань мастерству того, кто делал эту татуировку, — он смог создать такой странный визуальный эффект. В том, что это иллюзия, я ничуть не сомневался — все же при всей своей странности она явно не походила на жутковатого Человека-в-Картинках из одной книги, хотя сравнение засело в голове, добавив чувство скрытой угрозы. На диване, сохраняя невозмутимость удава, сидел Майкрофт и наблюдал за ними. Акер молча подпирал стену. Он почти не шевелился, даже не посмотрел в мою сторону. Странный он, молчаливый, всегда предпочитал занимать место возле входа, начисто игнорируя возможность присесть. — Здравствуйте, Майкрофт, — я чувствовал, что нужно что-то сказать и разбить эту напряженную тишину. Кроме того, у меня было много вопросов, и я надеялся получить на них ответы. Акер перевел-таки взгляд на меня и молча кивнул. Я ответил ему тем же спокойным кивком, и это нехитрое движение отозвалось тупой болью в голове. Я невольно поморщился. — Здравствуйте, Джон, — Майкрофт, как всегда, был сама учтивость. — Голова все еще болит? — Да. Я отключился и совершенно не помню, как здесь очутился. — Мы с Акером помогли Анат перенести вас сюда. Поскольку вы трое были в невменяемом состоянии и сами передвигаться не могли, — голос старшего Холмса был спокоен, но, в противовес обычному, в нем было куда больше стальных ноток. По всему было понятно, что он крайне возмущен и недоволен произошедшими событиями. — Я вполне ожидал чего-то подобного от моего брата, но вы, Джон, казались мне куда более разумным. Разве вас не просили не лезть в столь опасное дело? — А вы помните, чтобы это когда-нибудь останавливало меня или Шерлока? — И вы считаете, что это хороший аргумент, чтобы подвергать опасности себя и других? Майкрофт, многозначительно изогнув бровь, посмотрел на меня. И как у него получается быть настолько угрожающим, не повышая тона и даже вообще не говоря ни слова? В любом случае, спор с любым из Холмсов — совершенно бесполезное занятие. К тому же, еще и крайне нервное. Из комнаты Шерлока раздался приглушенный звук, похожий на стон. — Похоже, инспектор тоже очнулся, — Майкрофт моментально переключился на другое и, кажется, совершенно потерял ко мне всякий интерес. Поднявшись с дивана, он бесшумно направился к комнате Шерлока, а я последовал за ним. Как врач я должен был убедиться, что головная боль — это единственная проблема Лестрейда. Тихо прикрыв за собой дверь, я посмотрел на кровать. Лестрейд сидел и непонимающе озирался. Внешних повреждений не было видно, а судя по тому, как он морщился, головная боль не обошла и его. — Лестрейд, как вы себя чувствуете? Инспектор перевел взгляд с Майкрофта на меня и обратно. Старший Холмс буквально буравил его взглядом, но ничего не говорил. — Спасибо, паршиво, — поморщился Лестрейд. — Как после жуткой попойки. Даже голова так же болит. Но что случилось, когда мы вошли в то помещение? Я услышал голос, и все, меня как отрубило. — Вы совсем ничего не помните? — осторожно уточнил я, думая, что, может, оно и к лучшему. — Нет. Как в тумане. Мне кажется, что я видел эту… — Грегори покосился на Майкрофта. — Анат, но откуда бы ей там взяться? Похоже, что он даже не помнит, что стрелял в нее. Неужели настолько сильно поддался контролю? С другой стороны, он избежал участи пережить весь тот ужас, что и я. — Может мне кто-нибудь объяснить, что все-таки произошло? — Может, — раздался голос Шерлока из гостиной. О, неужели им наконец надоело играть в гляделки? Лестрейд поднялся с кровати, касаясь пальцами виска. — Подожди, — спокойный голос Майкрофта остановил его, заставив повернуться в его сторону. Вампир просто прикоснулся пальцами к виску инспектора и в тот же момент убрал руку. Грегори удивленно моргнул, но морщиться и держаться за виски перестал. Любопытно. В гостиной Шерлок внимательно посмотрел на меня, но только молча кивнул. — Ты хотела что-то объяснить, — напомнил Шерлок молчавшей Анат. — Я не хочу, — с нажимом произнесла девушка, — но придется, раз уж вы в это влезли по самые уши. — Что это было за существо? В конечном итоге, сейчас меня это создание беспокоило больше всего. Особенно — живо ли оно и было ли одно. — Их называют Ми-Го. Они не из этого мира. Их родной мир — темная планета Юггот. Другое дело, что они считают Землю своей и, кроме того, собирают информацию и лучшие умы. Ты видел железные емкости на полках? Это разум тех несчастных жертв. Хотя сами они считают себя вполне живыми и наслаждаются предоставляемыми знаниями, как обычный человек наслаждается радужными снами. — Они же мертвы, как такое возможно? — Тело мертво, а разум в поддерживаемом мозге вполне себе здравствует. — Но на Земле нет такой технологии. — Вот именно. Это их умение. — Зачем им это? Анат пожала плечами. — Коллекция, живая библиотека. Называй это как угодно. — Чудовищно! Их нужно остановить! Как они вообще здесь оказались? — возмутился Лестрейд. — Остановить? И как вы себе это представляете, инспектор, если вы даже не помните, что делали, столкнувшись с одним из них. И это вам еще повезло, что он предстал в своем облике, а не в шкуре человека, — фыркнула Анат. — В шкуре человека? — тут уже опешил и я. — Именно. Они могут снять с человека кожу и носить как одежду, такого вы никогда не опознаете. — И что же нам делать? Нельзя же позволить им и дальше убивать. — Вам? Ничего. Не по вашим зубам добыча. — Ты не можешь действовать в одиночку, — покачал головой Шерлок. — Могу и практикую, — холодно отозвалась Анат. — Какой с вас толк, если вы не можете их узнать? Если не можете им противостоять? Или ты забыл, как стоял столбом и послушно внимал его посулам? Ваши силы ничтожно слабы. Повторяю еще раз — не лезьте в это дело, оно вам не по силам. Будете только путаться под ногами и мешать. — Не нужно разговаривать с нами как с немощными! — возмутился Лестрейд. — В данном случае это именно так. Никогда не видел, чтобы Анат была такой недовольной, казалось, что ее переполняет гнев, который удается с большим трудом сдерживать. — Ты не можешь запретить этим заниматься, — встрял Шерлок. — Могу, Дитя, я могу приказать не вмешиваться, и вам придется подчиниться. Не доводи дело до такого. — Но не мне, — скрестив руки, Лестрейд мрачно смотрел на девушку. — Теперь, когда убийца известен. Подобное поведение может расцениваться как намеренное вмешательство в расследование с целью не дать поймать преступника. — И что ты сделаешь? У меня мороз прошел по коже, вцепившись острыми когтями в позвоночник, и страх неприятной липкой паутиной спутывал разум. Это был не ее обычный голос. Не в том смысле, что он был злым или еще каким-то. Он был не ее в самом прямом смысле. Голос был совершенно отчетливо мужским, и каждый звук — как тиски, сжимавшие сердце. Я с трудом удержался, чтобы не схватиться за сердце, и, судя по тому, как сглотнул Лестрейд, его ощущения были не намного приятнее моих. В комнате повисла тягостная, осязаемая тишина. — Этот вопрос не обсуждается. Поднявшись, девушка вышла из гостиной, Акер безмолвно последовал за ней. Внизу хлопнула дверь на улицу. Мы все молча переглянулись. Слова не торопились приходить в голову. Слишком фантастично, жутко и быстро. По сути, нас только еще больше запугали, мало что объяснив по существу. — Я не собираюсь отступать только из-за этой зазнайки, — раздраженно фыркнул Лестрейд, начисто игнорируя предостерегающий взгляд Майкрофта и выходя следом. Я вопросительно посмотрел на братьев. Приказ Прародителя — штука серьезная, но они оба не из тех, кто так легко отступает. Станут ли они идти против приказа, напрямую нарываясь на конфликт? И что это, черт возьми, был за голос?