Синее небо в синих глазах...

— И ты представь: она каааак налетит на меня! «Уйди» — говорит, — «не вмешивайся!» — умело передразнила склонная к преувеличению Всемила. — Вырвала буквально из рук и убежала… — проговорила она уже привычно тихо и тягуче. Липа поджала губы. Она задумчиво вертела в руках желто-коричневую ветвь папоротника. С поселением вовсю игралась осень. Дули неопределившиеся ветры, отделяя от ветвей тонкие черешки листьев, на земле лежали еловые хвоинки. Всемила почему-то любила осень, хотя никогда не грустила так сильно, как в это время года. Вот и сейчас она задумчиво обнимала тонкую берёзку и смотрела на небо. Было такое чувство, что с последней ромашкой она упустила нечто невероятно важное, что могло разрешить её проблемы. Но вот только как? — Она вырвала у тебя из рук последнюю ромашку? — спросила Липа. Не то, что бы она не верила рассказу подруги, но ей казалось, что забрать у кого-то такой силы цветок невозможно. Всемила пригорюнилась: — Нет, не вырвала. Она меня оттолкнула и сорвала его раньше, чем я успела прикоснуться… Но что она сказала — правда. — А, понятно… Липа задумалась. Получается, Марена украла Всемилину судьбу. Нехорошо вышло, обидно. Лучше самой Всемиле об этом не говорить. Но всё же — зачем ей Всемилина судьба? Разве что если для зелья какого… надо будет посмотреть дома. — А эта ромашка… она важная? — спросила Всемила, колупая пальцем кору. Тоненькая белая часть отходила легко, как ошпаренная кожица от яблока. — Не слишком, — заверила её Липа. О некоторых вещах лучше до поры до времени помалкивать. Всемила глубоко дышала, стараясь захватить пока ещё пропитанный последним теплом осенний воздух. Через пару недель станет совсем холодно, а потом и зима прочно вступит в поселение, и начнутся крепкие морозы. Неожиданно Липа углядела внушительную фигуру на горизонте. Мирон! Он никогда не был любителем природы — никак углядел, как подруги в березняк шли, и следом пошёл. Посмотрела в противоположную сторону — Тур. От взгляда целительницы не укрылось то, что, даже стоя плечо к плечу, они принципиально друг друга не замечали. — Привет, Всемила! — бодрясь, начал Тур и запнулся на полуслове. — Здравствуй, Милочка! — бойко опустился рядом с ней на землю Мирон и накрыл её обнимающие дерево ладошки своей рукой. — Батька у тебя это... гобелен заказывает. Большой и красивый... пойдём, обговоришь с ним, что да как? Тур, опять-таки игнорируя наличие Мирона, схватил своими длинными паучьими пальцами Всемилу за плечо и, опустившись рядом с ней, стал сбивчиво тараторить, непонятно к кому обращаясь: — Лип, мне отвар нужен. Родители заболели. И послали к тебе. Он то быстро говорил, то подолгу молчал, глядя на длинную чёрную чёлку. Всемила старалась не смотреть ни на одного, ни на другого, еле сдерживая слёзы. Она чувствовала себя не слишком приятно. Ладони ей обжигало теплом кузницы, а в ухо дышало холодом богатство. Липа молчала. Она тонко ощущала моменты, когда лучше наблюдать. Всемила же легонько высвободила берёзку от объятий, медленно выпрямилась и вдруг дала стрекача похлеще любого пуганого зайца. Да не абы куда - прямо вглубь леса. — Допрыгались? — мрачно поинтересовалась Липа у незадачливых женихов, смутно ощущая, что их вины ни в чём нет. *** — Не стоит... — шелестящий голос раздался откуда то снизу и что-то фантомное тут же вцепилось в подол Липиного платья. Отреагировала на это девушка с завидным спокойствием и, развернувшись, уважительно поклонилась пустоте. В тот же миг, крутящийся под её ногами вихрь пыли сложился в образ седовласого мужчины. На самом деле, Липа слышала от наставницы, что волосы Духа Дорог белее первого снега, но на деле они были грязно-серые и торчали в разные стороны словно иголки. Дорожная пыль, догадалась девушка, неуверенно улыбаясь. Дух улыбнулся в ответ. Кожу вокруг глаз тут же испещрила сеточка тонких морщинок. Их было много, если присмотреться. Будь это древнее существо обычным человеком, юная знахарка никогда не смогла бы определить его возраст точно. Он казался довольно молодым и улыбка его была совсем детской, но, с другой стороны, сухая обветренная кожа и многовековая печаль в мудрых глазах твердила об обратном. — Не стоит, — повторил мужчина. — Всемила твоя никуда не денется и сама домой явится. Липа покорно кивнула. Спорить с Духом Дорог у неё оснований не было. — Вы в первый раз мне показались. — ненавязчиво завела разговор она смотря точно в тёмные глаза собеседника. По-другому нельзя. — Всему своё время, вероятно. Я слишком много знаю. И слишком много чего имею сказать именно тебе. Но не могу. — Почему же? — девушка даже подпрыгнула от удивления. Что может хотеть рассказать ей подобного рода существо? Такие духи как он не вихляли и не уворачивались от ответа, говорили конкретно и сразу. Привычка запутывать присуща разного рода нечисти... Так в чём же причина? — Узнай до первого снега и спроси всё что угодно. — выдохнул дух и растворился в попутном ветре, оставляя Липу в тяжёлых догадках и недоумении.