Синее небо в синих глазах...

      Липа шла по размытой вчерашним дождём дороге, держа в одной руке корзину с травами, а второй пытаясь подобрать подол лёгкого, домашнего платья. Получалось не очень: цветастая ткань так и норовила выскользнуть из руки и проволочиться по грязи. Кроме того, приходилось умудряться отвечать на приветствия, выслушивать новые просьбы и попутно вспоминать куда зайти, да что сделать. Вот булочнице, например, только что настойку мелиссы отнесла, у неё сынишка младшенький второй день нормально спать не мог. У Златы голова болела - мятным чаем поила, руку накладывала*, советы дельные давала. С торговцами разговаривала, последние побеги редких растений на отвары и мази обменяла. Ага, к кузнецу забыла! Он, говорят, утром руку по неаккуратности рассёк. Благо, идти недалече. Как только Липа постучалась в дом, на пороге моментально появился Мирон. Как ни погляди, не парень - скала, весь в отца своего пошёл. Плечи немного уже дверного проёма, а рост так вообще благородный. Целительница даже сжалась под непроницаемым взглядом серо-зелёных глаз, которые, надо сказать, прекрасно сочетались с немного грубыми чертами лица, широкими бровями и коротко стриженными, тёмно-русыми волосами. - О! Липа! - обрадовался парень, - Батька тут поранился немного, я как раз за тобой бежать собирался, а ты как всегда сама всё узнала. Да заходи, заходи, чего в пороге-то стоять! Паааа! Тут знахарка, к тебе! - последнее было адресовано вглубь кузницы, откуда раздавался мерный стук молота. "Он что же, с больной рукой работать продолжает? А потом ещё и удивляются все, почему ж так медленно заживает!" - подумала Липа и уже через минуту, обрабатывая действительно глубокую царапину, строго отчитывала человека, который был в разы старше её самой. Завершив лечение и с чистой совестью покидая дом кузнеца, девушка заметила, что Мирон как-то странно мялся, будто пытаясь что-то сказать. При этом он болтал о каких-то глупостях на уровне погоды. Целительница не выдержала: - Ну что? Если ты про Всемилу спросить хочешь, то да, я сейчас к ней. Её бабушке тмину отнести надо и ещё мелочей кое-каких. Передать что-то? - Да, - отчаянно краснея выдохнул парень, - Понимаешь, мы тут с отцом решили гобелен заказать у неё, настенный. Не предупредишь, что я завтра зайду? И скажи ещё что... хотя, не важно. Липа ещё долго улыбалась по пути, вспоминая нерешительный голос. Вроде взрослый, а как мальчик себя ведёт. Оно и не мудрено. Вся деревенька знает, что очень уж нравится Мирону близкая подруга знахарки. И сама Всемила в курсе, но отчего-то ответа бедному парню всё дать не может. Дверь целительнице открыла милая пожилая женщина, небольшого роста и с очень приятными чертами лица. Окинув девушку приветливым взглядом и пропустив в комнату, она произнесла: - Здравствуй, Липочка, давно ты к нам не захаживала, работы поди много? Эх, зимою совсем умотаешься.Здоровье-то своё никто нынче не бережёт. Сложное время будет. - Да, Тихомира, тут вы правы. В декабре и январе, отчего-то, простудой не болеют часто, это к весне ближе начинается. Но только когда холода наступают, обычно, посложнее хвори попадаются. Да и духи шалить начинают, со скуки. - начала рассуждать вслух Липа. На маленькой кухоньке было тепло и уютно. Всемила тихонько сидела у окна и вышивала на чьей-то скатерти цветы немыслимой красоты. Тёмные прядки упрямо выбивались из причёски, обрамляя нахмуренное личико. Девушка было жутко сосредоточена на своей работе и поэтому поздоровалась с подругой лишь мимолётным поднятием головы. Изумрудные глазки на секунду блеснули и снова исчезли за густой чёлкой. Знахарка понимающе кивнула и стала раскладывать на деревянном, резном столе травы, объясняя Тихомире, что и куда лучше было бы добавить. Женщина изредка задавала вопросы и следила за тестом на пироги, которое в любую минуту грозилось подняться и перевалится за пределы глубокой посудины. Все тихонько занимались делом, в абсолютной, но ничуть не давящей тишине. Липе очень нравилось сюда приходить, из-за особенной, семейной атмосферы. Её-то родители остались в далёком городе. Одна очень мудрая травница забрала девочку в ученицы, когда той было всего восемь лет. И правильно. Нечего таким способностям пропадать в дали от живой природы, чудесного мира неведомых доселе существ, среди бессмысленной суеты и корыстных господ, готовых потратить кучу денег, чтобы купить для себя кусочек чего-то необычного. - Отвлеклась бы, детонька ненадолго, а не то совсем зреньице попортишь себе. Иди вот, с Липочкой поговори, а то ж заняты обе вечно, пообщаться успеваете редко. - спустя час проговорила бабушка, заботливо глядя на любимую внучку и попутно вынимая из печи уже готовые пирожки. Сунула по одному девушкам и добавила: - Идите-идите. Интересно поди поболтать будет? Тем более новости-то какие! Говорят ещё травница одна из городу приехала, Марена, кажется? Не знаю, хорошо это или плохо, но... Идите, Лип, Всемилушка тебе расскажет всё. Через минуту Липа и Всемила уже были на маленьком чердаке, пол которого был устлан старым, но очень мягким и приятным ковром. Сидели девушки на импровизированной кровати, состоящей из нескольких одеял и множества подушек. - Что-что там про новую знахарку? - мрачно спросила целительница, доедая кусочек пирога. - Приехала вчера какая-то, видела как она к главе заходила. Красивая очень. Кожа будто фарфоровая, а волосы длинные, чёрные-чёрные, как... как оникс! И глаза такие же, еле зрачок различим. Я даже специально к этой Маре не приглядывалась, очень уж она заметная. Хорошо, подружитесь. Помогать тебе станет, - в последней фразе послышалась было нотка ревности, но тут же исчезла. - Странная она, правда, тебя вот все как хотят называют, а она просит, чтоб её только по имени звали. - Ничего странного, - пожала плечами Липа. - Ты мне лучше скажи, когда Мирону ответишь? Не мучай уже парня. Не нравится, так и скажи ему. Он зайдёт к тебе завтра, про гобелен глупостей наболтал. Наверное, просто увидеть твой светлый лик желает. Рукодельница моментально смутилась и потупила взгляд. Она б ответила, давно, но только до конца не разобралась в том, что ей "от жизни надо". Выбор стоял более, чем сложный. - Но ты ведь знаешь, Липочка, что мне Тур нравится. Но только не ясно с ним ничего, то цветы дарит, то слова из него не вытянешь. А бабушка говорит, чтоб на Мирошу внимание чаще обращала, что заботливый он и добрый. Но ведь если взаимностью отвечу - сразу замуж позовёт, не готова я к такому! - выдала тираду Всемила, картинно размахивая руками и всеми силами стараясь показать насколько запуталась в этих земных, человеческих чувствах. - Не бойся. Выйдет у тебя всё. Сложится. Но согласна я с Тихомирой, присмотрись к Мирону. Липа задумчиво вертела в руках краешек подола. Она немного завидовала подруге, ведь та могла думать о своей личной жизни и без зазрения совести мечтать о том же Туре. И что нашла в нём? Чернявый, худющий, остроносый и вечно хмурый сын главы, по мнению знахарки, был далёк от идеала, хотя был вполне симпатичен, а вот... - О чём задумалась? Или о ком? Тебе ведь тоже кто-то нравится! - это звучало скорее утверждением, чем вопросом. - Наверное, - не стала скрывать от подруги очевидного Липа и, чуть помолчав, добавила. - Его Искрен зовут. - Ух ты! Вот это поворот! - воодушевилась Всемила, - Тот самый, синеглазый, со светлыми волосами? На окраине, подле леса живёт ещё? - получив два утвердительных кивка, продолжила: - Говорят, Яшма, сестра Тура, за ним год уже бегает. А тот, как крепость неприступная. Вроде и улыбается ей, а всё как-то неискренне выходит. Говорили они так до позднего вечера. Перед уходом, Тихомира дала Липе крынку свежего молока и немного творога. Подобным образом с целительницей вся деревня расплачивалась. За работу девушка ничего не брала и потому ей просто помогали, кто продуктами, а кто иногда мог и дров принести и печь растопить помочь. Всю дорогу до родного жилища, мысли вертелись вокруг Искрена. Ох и зря она сегодня его имя произносила, ведь не просто же так говорят, что если человека помянуть больше трёх раз, то есть огромнейший риск его встретить.