Deliverance. Part I. Love.

Аннотация: Наверное, некоторым людям нужно умереть, чтобы понять, как хорошо быть живым. Я убедилась в этом не хитром суждении на собственном опыте, пробыв монстром, отнимающим чужие жизни, почти целый век. Обычно, когда последняя капля крови покидает человеческое тело, его обладатель действительно жалеет о том, чего не смог сделать ранее, и что сделал по ошибке, по глупости, забыв, что жизнь коротка, и я жалею вместе с ним, окунаясь в волну его эмоций. Меня зовут Елена Гилберт, и я эмпат. Я стала ночью. Если бы мне дали право судить о себе со стороны, моё суждение всё равно не было бы объективным, как человек, пусть даже в прошлом, я люблю себя, и не смогу передать, насколько отвратительные поступки я способна совершать, чтобы удовлетворить две свои самые главные потребности - в эмоциях и в крови. Я наркоманка. Да, я вампир, и я не скрывала этого целый век, являясь смертным, как олицетворение их мечты и их самых страшных кошмаров единовременно. Любой встречный был готов подставить мне свою шею, только чтобы увидеть улыбку на моих губах, и я пользовалась своим преимуществом, не стесняясь и не скрывая своей сущности. Можно ли считать мои стремления местью? Что может заставить девушку отречься от людской крови, столь привычно текущей в её жилах? Что может заставить вампира нарушить обещание, данное собственному сердцу? Что может заставить их посмотреть друг другу в глаза, и не испугаться увиденного? Часть первая. Любовь. Пролог. Хроники Становления. Елена Гилберт. Удар. Один. Больше... Я не могла поднять руки, чтобы закрыть собственные уши. Я не хотела слышать ударов своего сердца, но понимала, что это моё наказание за то, что я ослушалась Стефана, ведь на этот раз он был прав - там было опасно, чертовски опасно, если быть честной. Зачем я пошла туда одна? Почему сердце так болит? Словно оно бьется настолько сильно, что это ранит его? Моё тело свело судорогой, я выгнулась навстречу лунному свету, не противясь этому желанию, и закричала. Берег был пустынным, как и полагается в столь поздний час, в который мне следовало бы быть дома с семьей, лечь спать, предварительно проследив, чтобы Джереми тоже уснул, а не пошел неизвестно куда, на ночь глядя. Зачем это сделала я, если я знала, что здесь, черт возьми, опасно? Зачем? Зачем? Зачем? Три слова на три удара сердца, а в голове крутится только одна мысль - это конец? Мне показалось, что кто-то буквально звал меня, вел к этому берегу, шептал слова покоя, и я пошла на голос доверчиво, словно ребенок. Стефан говорил, что вербена защитит меня, я верила в собственную неуязвимость. Как же доверчивы и самоуверенны бывают люди, полагая, что всё самое худшее, что они хранят в своем сердце, почерпнутое из ночных сказок родителей, может случиться с кем угодно, кроме них... Я знала, что это не так! Я жила этим, черт возьми, но не смогла ослушаться приказа судьбы. Мне было холодно, пока я шла, зато теперь сердце горело ярким пламенем, заставляя меня проклинать тот день, когда я родилась на этот свет и молить лишь об одном - о смерти. Их было много, действительно много. Кричать я не могла, чья-то грубая ладонь легла на мой рот, ровной и твердой преградой перекрывая мне доступ к воздуху. Чужие губы касались моего уха, нашептывая сладкие угрозы, когда я уже давно попрощалась с жизнью, чувствуя, как слезы стекают по шершавой руке обидчика. Моё обнаженное тело прижимали к ограждению, и я не могла ничего сделать, ощущая лопатками холод железа... На этом мосту погибли мои родители. Три удара сердца за прошлое, настигнувшее, как анальгетик. Я всхлипнула и закрыла глаза, приготовившись умереть, пока незнакомый вампир снимал мой кулон. Жизнь так быстро превратилась в кошмарный сон, и за какие-то десять минут я лишилась всего. Где ты, Стефан? ______________ Удар. Один. Больше... Моё тело свело судорогой, я выгнулась навстречу лунному свету, не противясь этому желанию, и закричала. Так же кричали парни, пока их убивал стремительный вихрь, ворвавшийся на берег как раз тогда, когда моей шеи касался хозяйский нож. Мне на лицо брызнуло кровью, и я услышала нечеловеческий крик - мой крик, потому что я обрела способность издавать звуки: парень, державший меня, упал замертво, так же, как и большая часть его товарищей. Перед глазами расплывался берег, и я не могла контролировать свое тело, даже мой крик был скорее инстинктивным, чем осознанным проявлением самозащиты. Осока впивалась в кожу спины, прорезая ее, что заставило меня выгнуться, резко дернувшись от этой новой боли. Тенью мелькнуло перед глазами, и я неожиданно для себя замолчала, в ужасе прислушиваясь к происходящему. Вокруг была тишина! Я легла обратно на землю, из-за головокружения от крови, которой вокруг было в избытке, прямо посреди великого побоища. И это было гораздо страшнее, чем на картинках, которые крутили в кино или которые я видела за последний год, благодаря вампирам. Никогда еще я не видела столько мертвых тел в одном месте, даже Мистик-Фоллс не был так богат на неприятности... По траве пошла рябь, и я сжала себя руками, стараясь перевернуться на живот, чтобы уползти, но не смогла даже сделать попытку, из-за чувства ужаса, сковавшего всё моё существо в мгновение. Эмоции, накрывшие меня, были усилены в сотни раз, они грозили раздавить мою личную боль, но мне не было легче от этой мысли. Я забыла, как дышать, потому что чужой страх опутывал моё сознание подобно липкой паутине, заставляя забыть о произошедшем ранее, и это был первобытный страх абсолютно иного типа, я ни разу в жизни не была испугана так сильно. Я больше не боялась смерти, я не боялась за семью и не скорбела по ней. Я не помнила Стефана, его брата и даже самого Клауса. Это был животный страх перед всем вокруг, и, в особенности, перед собой. Моими эмоциями словно овладел кто-то другой, я тонула в чужом сознании без остатка, забыв про то, что мне нужен воздух. Темно. Холодно. Страшно. Я закрыла глаза и провалилась в глубокий обморок, чувствуя лишь прикосновение ледяного вихря к своей шее, и чужую кровь у себя на губах. ______________ Жгучая боль лилась в моё сердце со всего тела, капля за каплей, и я ощущала ее каждой своей клеточкой, моля о пощаде. Удар. Один. Больше... Больше ударов не последовало, и это всё, что я помню о начале своей новой жизни. Жизни вампира, готового убивать ради мести, и которому просто не дали шанс выбрать свое будущее.