Deliverance. Part I. Love.

Глава 6. Ребекка Майклсон. Я опустила ноги на пол, присаживаясь на край его кровати, и поправляя простынь. По непонятной причине, я до сих пор стеснялась своего тела, хотя пора бы уже прекратить стараться закрыться от всего на свете. В окно бил яркий солнечный свет, заставляя морщиться от количества пыли, летающей в воздухе. Дэймон повернулся ко мне спиной, вытянув руки вверх. Его ноги лежали практически у меня на коленях, и, казалось бы, только младенец мог бы спать так безмятежно, но нет – этот вампир после секса дал бы фору любому ребенку. На его губах покоилась улыбка. Он был стопроцентно пьян. Хотела бы я не испытывать отвращение к себе в такие моменты, просто получать от жизни лучшее, как умели буквально все вокруг, включая Дэймона, но нет. Годы шли - я оставалась прежней. Простынь упала к моим ногам, и я тенью скользнула к шкафу, хватая его рубашку, пару чистых махровых полотенец и нижнее белье. Запах миндаля, ромашки и мяты вернул меня в приятное расположение духа, ровно настолько, чтобы мне не захотелось сожрать эту Беатрис, снова пришедшую сюда в отсутствие Стефана, как камикадзегерл (герл-скауты, привет!). С улыбкой намыливая свое тело, я размышляла о нелепости всей ситуации: мы со Стефаном могли бы буквально править этим миром, если бы не его глупое увлечение этой девчонкой, в который раз за утро захватывающей ванную первого этажа. Что она там делает? На этот вопрос не могли ответить ни Клаус, ни Кэролайн, ни даже сама всезнающая Беатрис, которой я задала его ради интереса. Я могла бы преподавать теорию Нелепостей в университете, если бы мне кто-то позволил, но то, как складывалась моя жизнь, начинало пугать меня. Абсолютно все предпочли меня кому-то. Я не живая и не мертвая, безмерно одинокая внутри семьи, я та, кто вечно верит в лучшее, но делает худшее. Спасибо матери за то, что бросила меня так рано (хотя уходить от матери всегда было бы "слишком рано"), спасибо Нику, который регулярно предавал меня ради своих тупоголовых гибридов, Дэймону, использующему меня, как тряпку и Стефану, влюбившему в себя однажды и разочаровавшему уже сотни раз до отвращения. В комнате зазвонил мой мобильный и я, наспех завернувшись в полотенце, оказалась рядом с ним спустя доли секунды. Вампир, лежащий на кровати, нелепо заворчал и прикрылся подушкой. Какие мы чувствительные... Номер был скрыт, но догадаться, кто это может быть, было не сложно. Как обычно, нужна помощь с укусом, чертовы смертные твари. - Ребекка... Не успела я взять трубку, как меня окликнул брат, они с Кэролайн накрывали на стол внизу, я же должна была помочь с декорациями ко дню рождения этой маленькой дупликатной шлюшки. В самом деле, встречаться с одним братом, думать о другом? Да что не так с этими двойниками? Где-то в глубине души зрела обида саму на себя, разве я не делала того же самого? Спала с человеком, которого не любила? Я покинула комнату, громко хлопнув дверью комнаты, промчалась мимо Ника, сбрасывая тарелку со стола, а затем, для большего эффекта, громко и с чувством закрыла входную дверь, практически развалив ее в щепки. Внутри меня пульсировал кулак, сжимающий нервы в тугой узел. Сердце. - Чего тебе? - рявкнула я в трубку, которая уже в третий раз начинала вибрировать. На удивление, мой голос не был грубым, скорее заплаканным. Это высшая степень нервного срыва для вампира, потеря контроля над впечатлением, которое ты производишь. - Мне нужна его кровь, срочно... Кэтрин без сомнения была хорошей актриса. Однако, недостаточно хорошей для того, чтобы обмануть первородного вампира, представляющую из себя комок оголенных нервов. Ее голос был далек от смертельно больного, как бы она не притворялась, а у меня не было настроения играть в ее игры. - Тебе нужна кровь моего брата? Приходи и попробуй забрать, - плюнула я в трубку, а затем выкинула ее в ближайшие кусты. Хотела бы я выкинуть туда и Кэтрин, так, за компанию, чтобы выпустить пар. Могла бы даже попробовать ее найти, если бы не крепкие руки брата, обхватившие меня сзади и не дающие мне двигаться. - Тшшш, сестренка... Я заплакала, схватившись руками за свое полотенце. Это была очередная годовщина со дня смерти моей матери. Беатрис Сильвантес. О чем вы думаете в день, когда родились? Вы благодарны? Может быть, немного смущены вниманием? Злитесь, что его нет? Планируете, как проживете еще полсотни таких дней? Я упрямо дышала, глядя в глаза своему отражению в зеркале Стефана, ни раз ловившему его образ в различные моменты его жизни. Мои щеки горели, дыхание сбивалось с ритма, я, можно сказать, задыхалась, стараясь набрать в легкие как можно больше воздуха, но не понимала зачем, как рыба, брошенная на сушу. Вроде бы и понять могла бы, что бесполезное это занятие, но… Так о чем вы думаете в свой день рождения? О том, что дом полон существ, для которых Вы – лишь кровавый десерт? Нет, это такая ерунда, я успела привыкнуть к ним с детства и даже умудрилась полюбить одного из них. О том, что Вы снова просыпаетесь на губах с именем человека, которому бы безразличны? Возможно… Сон, преследовавший меня ровно год, не давал мне покоя, не давал мне чувства защищенности, несмотря на то, что за это время я успела выучить его в малейших деталях – побег, руки Дэймона, моя смерть. Каждый раз, как первый выжигал мое сознание, и я просыпалась с чувством невосполнимой утраты, желая продлить ощущение полета на какое-то время. Я лежала, не шевелясь, пока родители не начинали стучаться в дверь или пока Стефан не залезал ко мне в окно. Это было чудовищно неправильно, постоянно видеть сны о его брате, видеть его… другим, он не был похож на себя в моем сне. Он хотел меня так же сильно, как я хотела его. На меня никто и никогда не смотрел так, как Дэймон Сальваторе из моего бесконечного сна, и я уверена, что никто и никогда не сможет так сильно дорожить чем- то, как он дорожил мной, как я дорожила этими снами, пугаясь их до чертиков, но не желая просыпаться. - Трис? Кэролайн постучала в дверь, а затем, не дожидаясь ответа, зашла в ванную. Привычка не считаться с моим мнением раздражала. - Да? – я улыбнулась, так искренне, как только могла. Надеюсь, она решит, что румянец и лихорадочное сердцебиение всего лишь признаки волнения. Кэролайн улыбнулась ровно настолько же искренне, насколько и я. Кажется, этот дом попросту утонул в депрессии, нам нужна встряска, определенно. - Ты не могла бы освободить ванную? Мне нехорошо… - Что ты имеешь в виду под нехорошо? Кровавое отравление? – усмехнулась я, надевая вторую сережку и поправляя волосы, беспорядочным вихрем кудряшек рассыпавшиеся по плечам. - Не знаю, просто внутренности как будто бы узлом крутит, - девушка поморщилась. – На столе все готово, но я бы рекомендовала тебе погулять часик, Бекка не стабильна, нам нужно время. - Разве у вампиров могут быть женские боли? – ухмыльнулась я. Кэролайн одарила меня взглядом, а затем поправила лямку топа едва заметным для человека движением. - Погуляй, Трис, проветрись, я серьезно. Она не могла внушить мне эту идею, но желание прогуляться действительно прочно засело в моей голове, в тот момент, как я представила, что где-то здесь ходит Дэймон. Я не хотела видеть его, сгорая от чувства стыда перед Стефаном, но отчаянно нуждалась в нем, будто бы он был моим домом. Не видеть его долгими днями было больно, видеть – еще больнее. Я в принципе чувствовала себя не совсем здоровой из-за этого, потому что я Точно знала, кого люблю на самом деле и не понимала, что за бредовые сны мне снятся. Они все, за редким исключением, подсознательно искали во мне свою Елену, возможно где-то в глубине моей души она тоже искала их, и лишь один человек в этом доме не вызывал у меня чувства стыда - Ребекка ненавидела меня вне зависимости от того, была я двойником или нет. К слову, топ с надписью doppelganger был лишь одним из многочисленных способов позлить ее. Кэролайн стала умываться холодной водой, а я вышла из ванной, направляясь к входной двери, вернее к тому, что сейчас висело вместо входной двери – не иначе, как Ребекка постаралась. Довольно эгоистично с ее стороны забирать все внимание на себя в этот день. Не менее эгоистично с моей стороны, забыть про ее утрату и думать лишь о своем рождении. Так или иначе, настроения не было абсолютно никакого, поэтому я затянула волосы резинкой и угрюмо побежала вдоль дорожки, включив плеер на полную громкость. Елена Гилберт. Кэт была настолько злой, что если бы я все еще была человеком, я бы предпочла заползти под кровать, нежели лежать на ней, как умирающая. Впрочем, являясь именно умирающей бессмертной в данный момент, я вполне могла себе позволить наблюдать за ее гневом сквозь приоткрытые глаза. - Что ты делаешь? - Я собираюсь сделать то, на что она так тактично намекнула, спасти твою, а заодно и свою задницу самостоятельно. - Причем тут твой зад, Кэтрин? – я поморщилась, поднимаясь повыше на подушку и посасывая коктейль из чьих-то внутренностей, пока боль была не такой сильной. – Я не сомневаюсь, что дорога тебе, как бульдогу дорога его кость, но все же… - Просто заткнись, - она злобно посмотрела на меня, и я заткнулась, явно находясь под впечатлением. Прошу прощения, под внушением, потому что в противном случае, я бы ни за что не позволила ей собираться в поход на Клауса без как минимум одного плана и меня, в качестве поддержки. Все, что мне оставалось – это молча наблюдать за ее сборами и стараться сохранять сознание. - Ты протянешь еще сутки? Я театрально повела руками, и вампир раздраженно разрешила мне говорить. - Ты не считаешь нечестным тот факт, что я не могу заткнуть тебя или обездвижить сейчас, а? - Не считаю, - отрезала Пирс, - протянешь или нет? - Увидим, - я закрыла глаза, не желая смотреть на то, как она снова уходит, бросая меня в одиночестве. – Напиши мне. Кэтрин Пирс. Дорога до Каласпарры занимает два часа, если ты человек. Минут 15, если ты вампир, но это все равно слишком долго, потому что я не имею ни малейшего понятия, как достать кровь Клауса и не выдать себя, особенно после неудачного звонка. Моя рука все еще теплая от прикосновения к Елене, а сердце бьется так, будто бы от меня сейчас в действительности зависит моя жизнь, а не ее. В сущности, так и есть, кому я еще нужна кроме нее? Наверное, было бы странным рассуждать про материнские чувства к двойникам, но… Кто помог ей начать новую жизнь? Кто понимает ее лучше, чем она себя понимает? Она стала моим другом, единственным, через которого я не смогла бы перешагнуть. Мое сердце бьется с сумасшедшей скоростью, пока я бегу по шоссе, стараясь не показываться на глаза людям, но и не заботясь об этом сверхмеры. Где то в сотне километров от меня умирает Елена. Кем буду я, если ее не станет? – мысль на грани эгоизма с заботой теплится в моем сознании, и я ускоряюсь настолько, насколько могу, мне Нужно успеть. И я готова принести многое в жертву сейчас. Беатрис Сильвантес. Словно во сне, я бегу так быстро, что ноги практически не соприкасаются с землей. Мне нравится бегать, я чувствую себя спокойной, когда контролирую свой организм. Пятки глухо ударяются о почву, правая нога болит с непривычки, а в животе то и дело что-то покалывает, упрашивая меня остановиться. Я не слушаюсь, чувствуя, как ветер ласкает мое тело, и бегу вдоль кустарников все дальше от дома. Моя жизнь похожа на гонку. Не отставать в школе, быть лучшей во время эстафет, олимпиад. Ни в чем не уступать некой Елене и постараться соответствовать своему любимому вампиру. Мне девятнадцать, но во время бега, я ощущаю себя несносной шестилеткой, когда мне хочется ловить ртом потоки воздуха и весело размахивать руками. Музыка в ушах обрывается, и вместо нее я слушаю собственное дыхание. В ушах бьется пульс, на улице тепло, но необычайно пусто для этого времени, буквально ни души. Еще мгновение назад мое тело было полно энергии, но я уже успела выдохнуться. Я тянусь к плееру, не сбавляя скорости – пусть он снова зарядит меня. Мой телефон звонит, и я ищу его в кармане в тот момент, когда передо мной внезапно возникает зеркало. Не зеркало, мое отражение, если уж на то пошло, и на какое-то время я теряю возможность связанно мыслить, пока она, с не меньшим удивлением смотрит в мои зрачки. - Ты еще кто? - Беатрис, - шепчу я, даже не думая скрывать свое имя. Мы уже в кустах, ветки путаются в моих волосах, но я стою абсолютно спокойная, выравнивая дыхание после бега, пока девушка, так похожая на меня, набирает смс с моего телефона. Вокруг все еще зловещая тишина, хотя прошло уже больше часа с того момента, как я ушла из дома, Стефан скоро начнет искать меня. Когда в голове снова начинают появляться адекватные мысли, я понимаю, кто стоит передо мной, и не теряю возможности подтвердить свои догадки: - Ты – Елена, верно? - Ты двойник, - кивает она на мой топ. Странно слышать себя со стороны, как на кассетной записи, только чище. С опозданием понимаю, что она не подтвердила свое имя, но и не отвергла его. - Я думала, ты мертва, – сообщаю я, как будто бы ее это могло задеть. – Почему все считают, что ты мертва? Девушка смотрит на меня, изучая мои глаза, проникая мне в голову, закладывая в мое подсознание потенциальную жертву. В голове туман, мне кажется, что я слишком давно не спала, но я не могу вспомнить почему. Чтобы сохранить остатки разума, я начинаю рассматривать все вокруг, в первую очередь саму вампиршу. Ее волосы растрепаны, как и мои, глаза горят шоколадным пламенем, но на этом сходство заканчивается. На ногах у девушки красные туфли, черная куртка выгодно подчеркивает цвет топа, гармонирующий с обувью, шорты, множество аксессуаров, колготки сеткой. Я не так представляла себе Елену Гилберт, но начинала понимать, почему я не интересую Дэймона. - А я думала, что не спрашивала у тебя, что ты думаешь, - рассеяно пробормотала она, ожидая ответное смс. Его не было, и девушка заметно разнервничалась. – Ты знаешь Клауса? - Я не обязана отвечать на твои вопросы, - нахмурилась я. – Спрашиваю еще раз, кто ты? - Я та, кто напомнит тебе, какими бывают злые вампиры, если ты сейчас же не ответишь! Ты знаешь вампира по имени Клаус? - Я выросла среди вампиров, ты мне сможешь запугать меня. Тебе что-то нужно, не знаю что, но времени у тебя явно мало, верно? - Верно, - кивнула она, а затем наотмашь ударила меня по щеке, так сильно, что у меня слезы из глаз брызнули. Ну же, Трис? Где твой хваленый интеллект и физические способности, когда они нужны? Телефон в руке девушки зазвонил, это был Стефан, судя по рингтону, но мне впервые в жизни не хотелось отвечать ему. Вместо меня это сделала вампир, даже не спросив моего разрешения. - Привет, любовь моя! – мурлыкнула она, как будто бы и не было шипящей бестии пять минут назад. Ревность забилась у меня в висках, и я закричала, молясь, чтобы он услышал меня. Судя по всему, то, что сказали ей в трубку, до двадцати лет мне лучше не произносить, но факт оставался фактом, весь дом направлялся на мои поиски. Как жаль, что выжить мне, скорее всего, все-таки не удастся…