Deliverance. Part I. Love.

Глава 13. Беатрис Сильватнес. Со мной творилось что-то действительно неприятное. Неприятное не как проблема, а как жалящий пустынный песок в глазах — изнутри меня душила ревность. Это было глупо, совершенно не в моей привычке, потому что я как минимум гордилась своей выдержкой. Сейчас же мне хотелось реветь белугой только из-за того, что Стефан так по-скотски ведет себя по отношению ко мне. Моей любви было недостаточно, чтобы сделать его счастливым. Мне казалось, что ничего не было бы достаточно для Стефана, и я разрывалась на куски, стараясь удовлетворить все его ожидания, но счастье было вне зоны доступа. Навечно. Хотела ли я потратить вечность на то, чтобы он был счастлив? Да, ответ определенно да. Я любила его, и могла бы пойти на этот шаг с ним. Но была ли я готова сделать это сейчас? Фактически, лучшего момента и пожелать было нельзя. Я молода, я должна была умереть вчера, и в моих венах течет кровь вампира. В случае превращения, я, наверное, смогла бы избавиться от ненужных мне мыслей, вот только не было внутри ощущения, что это правильно. Интуиция твердила мне, что я не права раз за разом, пока мое сознание не согласилось принять этот факт, через уши, будто бы заполненные ватой. Каждый день люди задумываются о том, что происходит наверху. Есть ли жизнь за пределами неба, есть ли кто-то, кто направляет нас и решает нашу судьбу. За этими мыслями мы часто теряем главное — в нашем теле сотни тысяч молекул, миллиарды частиц, живущих собственной жизнью, обладающих определенным разумом, и мы — их Вышнее. Я воспринимала себя маленькой и не нужной со всеми этими вампирами, способными услышать мой шепот, но не способными помочь, когда обида душит изнутри. Мое дыхание было сбитым, но, к своей чести, я держалась. Не к чему давать им еще один повод для сочувствия, которого не было бы в любом случае – все заняты своими делами. Им важнее что угодно, не я. И я принимала это, чувствуя себя сильнее с каждым новым взмахом ресниц. Кто может позаботиться о себе, если не я сама? И как, черт возьми, Елена выжила в таком дурдоме? Ах, точно, она же не выжила… Мне захотелось выразить свои чувства любым доступным способом, слишком много всего произошло за последние пару дней. Мне было сложно, я не была готова к этому, хоть и пыталась понять одну простую истину с самого детства – с появлением вампиров в моей жизни, она стремительно и неизбежно менялась. Я тоже менялась, приспосабливаясь ко всему новому, что врывалось в мою жизнь, как ураганное облако, сигналом к бедствию. Был ли способ понять тех, кто жил так долго? Или жизнь сводила с ума даже тех, кто ей не подвластен? Я открыла свою сумку, и покидала туда необходимые мне вещи, написала сообщение родителям, сделала три глубоких вдоха. Чувство безопасности, которое обволакивало меня в присутствии моих друзей, стремительно покидало эту комнату. Стефан прав, что может быть опаснее, чем дом, полный вампиров? Я довольно неуклюже споткнулась о то, что было шкафом, и вскрикнула, по большей части от того, что услышала сдавленный крик Елены. Было ли справедливым то, что даже мои чувства больше не являлись чем-то личным? На ноге была большая царапина, края раны сочились зеленым, таким же веществом, каким был покрыт весь дом, где ступала нога Эстер. Чувство страха пронзило все мое существо, и я аккуратно вытерла ногу. Рассказать кому-то? Меня терзали сомнения, ведь все были действительно заняты. Я имею ввиду, у них хватало проблем, и мне наоборот следовало бы помочь им, потому что они… Ну, как сказать, с планированием у них не очень, так же, как и с логикой. Было бы не честно заставлять их разбираться со всем в одиночку, даже если меня вся эта ситуация не касалась в принципе. Все происходящее касалось Стефана. А значит… Для начала, мне все-таки нужно пойти домой, где есть лекарства и перекись водорода. Туда, где мама спросит, как прошел учебный день, и почему я в грязной одежде, туда, где я совру ей, в какой уже раз. Я усмехнулась своему отражению, замершему в нелепой позе – надеюсь, я не стану Халком? Это было бы слишком для одной недели. Я вышла из дома, и Клаус взволнованно проводил меня взглядом. Рана немного щипала, как при любой другой глубокой царапине, но уже начинала затягиваться, судя по всему, под влиянием вампирской крови. От этого она чесалась еще сильнее, и это ужасно раздражало по пути к дому. Сосредоточенная на своих мыслях, я практически врезалась в свой велосипед, отметив собственную неуклюжесть. Это было парадоксально для человека, который участвовал во всех спортивных соревнованиях города, и я усмехнулась. Вышло неуверенно и немного по-детски. Говорят, если улыбаться и верить в то, что у тебя все хорошо, организм начинает вырабатывать гормон радости, который заставляет тебя улыбаться еще сильнее. Вот только я пока хотела оставаться депрессивным подростком, устала быть сильной. Родителей не было дома, как обычно, и я с сожалением поняла, что все это время стремилась к заботливой семье, которой, собственно, у меня никогда не было. Тишину моего дома нарушил телефонный звонок, и я испугалась без всякой на то причины. В принципе, не считая Эстер и Тайлера, которым я никогда ничего плохого не делала, мне некого было бояться. Вот только людям совсем не обязательно нужна причина, чтобы ненавидеть кого-то, и, как оказалось, у меня вполне хватало врагов, благодаря моей внешности. Первая причина, по которой Стефан обучал меня самозащите с детства. Я захлопнула дверь и защелкнула замок, на всякий случай проверила окна и сигнализацию. Она не защищала от вампиров, конечно, но так я могла исключить другие, более досадные способы нажить неприятностей на свою голову. Снимая штаны, я наконец-то взяла трубку, и слава богам, это была просто подруга. - Грейс? - А кого ты ожидала услышать? Хотя стой, тебя не было на контрольной, ты не брала трубку, и твои родители звонили мне примерно одиннадцать раз… Трубка кричала на меня, когда я почувствовала себя живой и теплой впервые за весь этот чертов день. - Грейс, ты чудо! Девушка замолчала, но не надолго. - Беатрис, ты хотя бы представляешь, как мы волновались? - Я была у Стефана… - Этот парень доведет тебя до училища! – рявкнула Грейс, хотя это с трудом можно было назвать так. У девушки был мягкий, пронзительно женственный голос, и Трис всегда нравилось, слушать ее рассказы или просто обсуждать с ней что-то. Она напоминала бабушку. - Этот парень заставляет меня делать домашнюю работу, когда я капризничаю, - я попыталась аккуратно содрать корочку с ранки, которая, слава богу, не успела зарасти полностью, и поморщилась от боли. – Я могу перезвонить тебе через десять минут? - Окей. Но это не значит, что разговор окончен, - безапелляционным тоном заявила Грейс, когда я положила трубку на стол и открыла баночку с дезинфицирующим раствором. Я вылила практически половину бутылька, но все равно смотрела на ранку с сомнением – мало ли какой гадостью был этот кокон. Кожа не торопилась затягиваться, и я налепила пластырь поверх царапины, размышляя, стоит ли показывать ее врачу. Ох, наверное, я становлюсь параноиком… Вот кто точно был параноиком, думала я, так это Грейс, потому что, когда я стала разбирать вещи и не перезвонила ей через пятнадцать минут, мой телефон снова задребезжал. Сообщение было от Дэймона, “как ты думаешь, что именно ты делаешь?” Мне хотелось ответить ему сотню вещей, от “избегаю вас” до “уезжаю из города”, но я попыталась сохранять спокойствие хотя бы видимо. Мой ответ был лаконичным, будто бы мне было все равно, что они нашли Елену, что Стефан снова одержим ей, что она совершенно не та, кого я могла бы ненавидеть, что Дэймон смотрит на нее взглядом из моего сна… “Дома. В порядке” Я практически ощущала злость Дэймона в тот момент, когда он прочитает такой исчерпывающий ответ, но мне было все равно. Они в порядке, я в порядке, что еще может иметь значение сейчас, когда все эмоции не поддаются контролю? Я набрала номер Грейс, но мне никто не ответил. Елена Гилберт. Влюбиться в человека, у которого есть брат – уже приключение. У вас есть как минимум две версии, схожие внешне, но различные по характеру, и те черты, которых нет в одном брате, могут быть найдены в другом. Это опасно и притягательно, потому что рядом с тобой часто будет не один парень, а два. И самое плохое, что может случиться в данной ситуации, это любовь обоих братьев к одной девушке. Особенно неудачная, особенно невзаимная. Это разрушает самое святое в человеке, чувство семьи, и любовь, способная вознести на небеса, становится началом грехопадения. После очередного оскорбления в мой адрес, Дэймон прыгнул на брата и дал ему прямо по оскаленной пасти. Я вскрикнула от боли, которая вырвала меня из экстаза, как нож под ребра. Чувствовать Дэймона было подобно маленькому душевному оргазму, он никогда раньше не позволял мне этого, практически ни разу с момента поцелуя. Мне хотелось кричать от счастья, я чувствовала себя… целой, даже с его неопределенными эмоциями. Не мое, чужое чувство предательства, оскверняло самое святое для меня, и я двигала свои эмоции все ближе и ближе к позвоночнику, не желая как-либо контактировать с захватчиком. - Хватит! – я закричала, а затем снова вскрикнула от боли, на этот раз это была Трис. Она поранилась и очень сильно опечалилась по поводу того, что я ее слышу. Я тоже не была в восторге, знаете ли. Стефан и Дэймон смотрели друг на друга со скрытой угрозой, оба напряженные в хищном танце, они были как огонь и ветер, усиливающие и уничтожающие друг друга. Мой вампир чуть усмехнулся, посылая мне эмоцию превосходства, и я снова задрожала. Чувствовать его тем, кем он являлся… Это было выше всех удовольствий неба, и теперь, когда рай переплетался с болью, я все четче понимала, что это то, как будет с Дэймоном, то, как всегда было с ним… Боль на грани со слезами радости, чувство вины за мечты о недоступном, о том, что не должно быть доступно. Я прониклась все большим сочувствием к Беатрис, потому что даже сейчас, по прошествии ста лет, пережив укус гибрида и целое множество подобных удовольствий, я не могу придумать ничего хуже, чем невозможность контролировать свои желания. Стефан кинул на меня жестокий и властный взгляд. Я никогда не видела его таким. - Надеюсь ты понимаешь, что эти письма… Это то, что… Я разочарован в тебе, Елена. Ты была чистым созданием для меня. - Я тоже в тебе разочарован, брат, она только что чуть не умерла, а ты лезешь к ней с какой-то перепиской! – разозлился Дэймон. - Не я шарахался от нее, как от прокаженной. - Не ты держал ее мертвое тело, потому что для тебя было нормой потерять очередного двойника! Я даже вдумываться не хотела в эти слова, голова болела от обилия. Стефан вышел из комнаты, а Дэймон подошел ко мне, и я ожидала чего угодно, только не абсолютно холодного: - В норме? Я сдержано кивнула, и мы оба уткнулись в телефоны. Дэймон писал кому-то и хмурился, а я решила порадовать Кэтрин новостями об Эстер, ей в любом случае не помешала бы лишняя осторожность. Девушка не смогла удержаться от звонка, и мне пришлось отойти к окну, чтобы не мешать вампиру, буравящему пол. Почему он не уходит, если здесь ему делать нечего? - Кэт, - поприветствовала я. – Да, именно. Кэролайн родила Эстер, и когда ты прекратишь смеяться, ты поймешь, что это имеет смысл. Да, я знаю, что у тебя истерика. Да-да, ты не истеричка, понимаю, успокойся, - мои губы сами по себе растянулись в улыбке. – Я не думаю, что это как-то помешает нам и Уиллу, правда? Во всяком случае, сейчас. Мы закончили говорить, решив, что пока все считают меня “Еленой – истребительницей гибридов”, ей можно продолжать заниматься нашей проблемой. Я не хотела вмешивать ее во все это, вот только не была уверена, что вампир послушается меня. Положив трубку, я отошла от окна и в замешательстве посмотрела на Дэймона, который все еще сидел на диване. Сесть к нему было бы странно и довольно болезненно, как я поняла, жесть открытия не значил для него и половины того, что испытала я. Уйти – просто невежливо. Тогда я просто решила завязать беседу и начала с проверенного: - Спасибо! - Не за что, мой брат вел себя, как настоящая скотина сегодня, - кивнул Дэймон. Мне не хотелось обсуждать Стефана с ним, мне вообще мало что хотелось обсуждать сейчас, если честно, но и потерять эту тонкую нить, которая образовалась между нами, я не могла себе позволить. - Я уже просила у тебя прощения? Вампир поморщился, будто бы я сказала что-то неприятное, и задал встречный вопрос: - О чем говорил Стефан? Я замолчала. Моим первым желанием было пойти и голыми руками убить Стефана, а затем взять его лэптоп и разбить его о стену, бить долго, так, чтобы не осталось ни кусочка. Затем я стала планировать, как приеду домой и сделаю все то же самое с моим маленьким ноутбуком, пережитком прошлой жизни, на удивление способным существовать в настоящем. И мне стало его жалко. - Это не имеет значения, - отмахнулась я с обольстительной улыбкой. - Имеет, - Дэймон тоже улыбнулся мне, но тут же продолжил, выключив улыбку, как мешающий свет, - Елена, о чем говорил мой брат? Я направилась к двери, но была схвачена за руку. Если Стефана я и могла ударить, то… Воспринимать Дэймона как жертву или добычу было выше моих сил, он с самого начала был лидером для меня. Он всегда принимал решения за меня, как сейчас. У меня не было ни единого шанса сохранить тайну, если он решил докопаться до сути. Я выдохнула в его лицо, наслаждаясь интимностью момента, пока мое внутреннее я размышляло, то ли расправиться и попытаться думать о лучшем, то ли свернуться в точку, потому что никто и никогда не смог бы угадать реакцию Дэймона на открытую душу прошлой Елены. Мое тело замерло, вампир тоже перестал двигаться. Он медленно убирал заслоны, позволяя мне почувствовать его нетерпение, его желание узнать правду. Его недоверие. Как топленый мед, эмоции вампира обволакивали мою душу, проникая в сознание и дразня его запахом корицы. - Елена… - Тшш… По телу прошла волна дрожи, и я часто задышала, пытаясь хоть как-то контролировать ситуацию. Мне было страшно шевелиться, но я не могла больше терпеть эту пытку, я потянулась к Дэймону, будто бы он был моим воздухом, и в этот момент его клыки пробили мою кожу, и мои мысли потекли прямо в его губы. Я стала его жертвой, обманутой и соблазненной, сделала то, чего не допускала в течение человеческой жизни. С моих губ сорвался стон, обозначающий то ли возмущение, то ли высшую грань наслаждения, и он очертил мой рот своим пальцем, прежде чем прижать еще ближе к своим клыкам с помощью второй руки. Это всё очень и очень сложно. Меня тянет к тебе, сильно тянет. С тобой спокойно, без тебя плохо. Мне нравится ловить твой взгляд, я переживаю за тебя. Он с рычанием вгрызается в мою артерию, а я запускаю руку в его волосы, вспоминая каждую мелочь, связанную с этим вампиром. Каждый миллиметр его кожи, который мне не будет дозволено помнить после этого. Я прижимаю его ближе к сердцу, и мне кажется, что мы оба чувствуем биение чего-то большего. Слезы текут по моим щекам, и это слезы сожаления, счастья, облегчения, потери. Это слезы нашего чувства, и только в них я могу выразить все то, что сейчас творится на душе, когда я чувствую Дэймона внутри своего кровотока. Его кровь все еще во мне, но это было даже вполовину не так прекрасно, потому что он не хотел моего укуса. Я же мечтала ощущать его любым доступным способом, вот только никогда не думала, что это действительно возможно… Мне хочется смотреть на тебя, восхищаться тобой. Почему я так сильно не хочу признавать, что я влюбляюсь с каждым мгновением всё больше и больше, не смотря на то, что ты мне не подходишь? Потому что это НЕ ПРАВИЛЬНО и НЕ НУЖНО! Дэймон улыбается, и я чувствую это пером по позвоночнику. Его чувства передаются мне непрерывным потоком, и мне хочется смеяться сквозь слезы, когда я просто шепчу какие-то глупости, позволяя ему считывать все, что он хочет знать. Никто и никогда не может узнать что-то от вампира, который запер свой разум. Никакой обмен кровью не поможет вам, если это делается не по согласию. Я же отдавала себя полностью, дрожа от страха и удовольствия. Ему даже не приходилось напрягаться. Интересно, как ты сделал так, что я боюсь тебя? Боюсь не смерти от твоих клыков, а того влияния, которое ты оказываешь на меня, боюсь быть счастливой из-за тебя, потому что ты легче легкого отнимаешь это, а у меня как будто бы синяк остается, которого вроде бы нет, а пошевелишься и тягучая боль... Он оторвался от моего горла, и я чувствовала его сопение на своей шее, практически человеческое и довольно теплое для меня. Его язык пьяно гулял по последним каплям крови, свободно стекающим вниз, потому что он был совсем не аккуратен с укусом, и мои колени подгибались под тяжестью всех эмоции этого мира. - Дэймон, - шептала я, - Дэймон, тише, не так много… Голова кружилась, вены вспарывали кожу на глазах, и я была слишком обессиленной, чтобы их контролировать. Клыки задели мою нижнюю губу, но я терпела. Мне не хотелось снова набрасываться на него, как голодающий ребенок. Теперь он контролировал ситуацию и, черт, ему определенно так было спокойнее. - Ты знаешь, отказавшись от человеческой крови, ты стал моим самым большим достижением, - хрипло заметила я. - Ты стала моей самой большой потерей, когда… - Прости меня, - прошептала я, искренне стараясь вложить в эту фразу как можно больше смысла. – Прости… Дэймон отстранился и посмотрел на меня извиняющимся взглядом. - Я могу посмотреть остальные? Чтобы не происходило, он никогда не изменит своего мнения обо мне, и ничто никогда не скрасит мою ошибку, поняла я. Это то, с чем приходилось жить Кэтрин, и теперь это было моим крестом. Дэймон читал мою душу, но он не смог простить меня. В сущности, что сейчас было? Он хотел вспороть мой разум и узнать то, о чем знал его брат. Как всегда, вампир добился своего, любой ценой. - Да, - собрав остатки спокойствия ответила я, спустя долгие десять секунд. – Возьми их у Стефана. Все это действительно не имеет значения… В его глазах была жалость.