Сонные шорохи

Больно смотреть наверх - небо изранено звёздами, И я не могу успокоить вздрагивающий воздух, Мне не остановить кровотеченье заката, Так что пообещай мне, что будешь со мною рядом... Fleur, "Взрывная волна"

Она будит его точно в полночь, щекочет нос хвостом и чихает от непереносимого желания снова заснуть. На вопросы не отвечает, вся такая загадочная, просто ловит уголками глаз лунные блики на густой золотистой шерсти. Молчит, танцующим шагом переступает через хвосты спящих соплеменников, выходит в лес, зная, что Львиносвет топает прямо за ней, не смеет ослушаться молчаливой просьбы. Останавливается где-нибудь между деревьями, далеко от лагеря, чтобы седая холодная тишина Листопада обнимала и укрывала, чтобы никто не услышал и не подслушал её несусветно тихие и глупые слова, которые она собирается сказать сейчас, да, вот прямо здесь. Собирается – но смотрит в его янтарные, лиственно-рыжие глаза, не переминается с лапы на лапу (хотя, видят звёзды, жутко хочется!). Отсветы луны и звёзд подсвечивают серую шерсть, делая почти серебристой, тени пляшут на изящной мордочке, то скрывая, то обводя. Такая озорная вся, ловкая, точно рыбка, сильная и быстрая, неуловимая – легче пушинок одуванчика, легче ветра. Без хвастовства, она знает, что сейчас такой кажется. Знает, что такой её и запомнит Львиносвет на долгие-долгие луны вперёд, даже если её не станет, даже если она исчезнет и растворится. Ей так нравится казаться, это ведь гораздо легче, чем быть. А потом она просто говорит, о многом и сразу, и просто, и с жаром, так, что голос дрожит и горит: - Раз уж мне всё равно каждую ночь снятся кошмары, раз уж я чувствую, что что-то страшное надвигается, то мне наплевать на всё, что между нами нагородилось, я просто хочу сказать: эй, Львиносвет, я люблю тебя. Через тысячи вечностей, яростно и пылающе, как не смогла бы никакая Пепелица, которая во мне сидит, я просто готова идти за тобой и в тяжёлую битву, и к Месту-где-Тонет-Солнце, и в горы, я готова быть с тобой и в печали, и в радости. Этому не быть, но ты знай просто: я готова. Я люблю тебя. И наступает тишина, в которой слышен шелест опадающих листьев, всё несказанное и неслышанное, последние трели птиц, последние капли спокойствия. И кажется, что за спиной Пепелица, она одобряет, она сама поступила бы также, она тоже хочет, чтобы её второе перерождение было счастливо, если уж сама она не смогла. А глаза Львиносвета сверкают смолой расплавленной, и в сердце разрастается огненный цветок надежды, расправляет лепестки и цветёт, немыслимо, обжигающе. А Пеплогривка такая сонная и уставшая, она такая счастливая и влюблённая, что ничего уже больше не надо, чтобы её добить. Уязвимая, уязвлённая, беспощадная и беспомощная, она так не хочет, чтобы это кончалось, просто хочет немного тишины и спокойствия в своей вмиг ставшей беспокойной жизни, чтобы никуда не идти, не спешить, не разрываться, а просто быть. Хочет сделать из этой секунды вечность. …И просыпается с родным запахом на усах.