Never Surrender

Ньют, по-прежнему раскачиваясь из стороны в сторону как стрелка метронома, медленно вошёл в комнату и опёрся о дверной косяк. Доски слабо скрипнули и вновь затихли. Ньюту необходимо было расспросить друзей, сотни вопросов ютились в голове и искали выхода наружу. Что вообще произошло? С кем он дрался на поляне? Что это было? Парень окинул комнату быстрым взглядом, по очереди пробежавшись по каждому из друзей. Минхо сидел на стуле, ссутулившись и наклонив голову вниз. Страж Бегунов подавленно смотрел в пол пустым взглядом и о чём-то напряжённо думал, покусывая нижнюю губу. Томас сидел на одной из кроватей и прижимал к себе Терезу, всем своим видом давая понять, что готов защитить её от чего угодно и когда угодно. Отпускать девушку юноша был не намерен, крепко обвивая её вокруг талии мускулистыми руками. Впрочем, сама Тереза особо не протестовала. Девушка удобно устроилась на коленях бегуна и смотрела куда-то сквозь стены из-под полузакрытых век. На лодыжке белела полоска бинта. Ньют сел на свободный стул рядом с Минхо и вопросительно посмотрел на друга. Вокруг царила угнетающая тишина. Лампа на потолке мигала. Поймав взгляд блондина, Джефф благоразумно удалился, оставив друзей в одиночестве. - Чувак, а ты болен, - безразличным голосом сказал Страж Бегунов сквозь зубы, даже не посмотрев в сторону земледела. Ньюта мутило, боль в голове разгорается подобно лесному пожару. Парень отчётливо слышит стук собственной крови в ушах, сердце упало куда-то вниз. Ньюту страшно. От волнения учащается пульс, потеют ладони. Парень скрещивает руки на груди и потирает предплечья. Ньют смотрит на Холли, он жаждет получить ответ, ведь парень уверен – девушка точно знает, что с ним творится. После всего, что произошло, она просто не может отпираться. Холли, наравне с остальными, не прячет глаз, смотрит прямо на Ньюта и выглядит очень виноватой. Блондин догадывается: девушка должна им что-то сказать, но она не может. Парня всё больше распирает от любопытства, когда он глядит на Холли. - Что со мной? – без обиняков и лишних предисловий спросил Ньют. Левый глаз девушки опух, под ним – тёмно-фиолетовый синяк. Несколько верхних петель на рубашке оставлены свободными, плечи мерно вздымаются и опадают, как будто Холли сейчас спит, а не сидит в комнате, где у всех одинаково мрачные лица. - Всё то же… - тихо сказала она и отвернулась. Ньют нахмурил брови, не поняв ответа девушки. Блондин пребывал в растерянности, он не знал, что ещё спросить и под каким поводом, лишь бы не продолжалась эта мертвенная тишина и никто не сидел с бледным, как мел, лицом. От тревожного чувства у Ньюта засосало под ложечкой. В голову вдруг словно что-то ударило. Она заболела в несколько раз сильнее, в груди возник толчок. Ньют невольно привстал со стула и упал на пол, изогнувшись дугой. Тело сводит сильная судорога, позвоночник пронзает острая боль. Конечности блондина дрожат в агонии, к горлу поднимается что-то тёплое. Ньют чувствует во рту привкус собственной крови. Мозг внутри черепной коробки что-то плющит и прогрызает насквозь, голова раскалывается на сотни тысяч кусочков. Лёгкие сдавило, во рту и на губах пересохло. Волны боли нещадно набирают темп, начинаясь глубоко в голове и затрагивая каждую клеточку тела. Перед глазами быстро мелькают разноцветные пятна, унося Ньюта из мира реальности. Он не помнит, как его руки вцепились в волосы. Ньют делает головой резкие движения, бьется ею об пол. Чьи-то руки пытаются поднять его, но сильные судороги мешают вплотную подойти к парню. Громкие крики быстро перерастают в стоны боли, за ними комнату наполняют тихие всхлипывания. - Голова! Больно!.. – Ньют заскулил, не разжимая зубов. Блондин сжался в клубочек на полу, обхватив колени руками. Глаза беспорядочно метались по комнате, из них потоком лились слёзы. Минхо даёт быстрый сигнал, и они с Томасом со всей силы налегают на Ньюта, прижимая его к доскам. Пальцы до боли впиваются в плечи и ноги, но этой боли блондин не чувствует. Перед ним совершенно другая боль. Что-то внутри само толкает Ньюта, все мышцы ноют и болят от усталости. Он по-прежнему изгибается, истошно вопит, дёргаясь в приступах. Ещё немного, и Ньют не выдержит. Холли кидается в угол медкабинета и вытаскивает на свет серебристый чемоданчик. Воздух наполняется запахом лекарственных препаратов. Тереза извлекает изнутри баночки с разноцветными жидкостями и подаёт их подруге, чётко следуя её приказам. Девушка одним глазом с ужасом наблюдает за развернувшейся на полу сценой. Холли смешивает всё в одном шприце, медленно набирая в полость сыворотку, не обращая внимания на гневные выкрики Минхо. Ньют больше не может терпеть боль, его силы кончаются. Хочется просто закрыть глаза и больше не открывать их, но яростные толчки не дают этого сделать. Блондин бьётся головой об пол, по светлым волосам вниз струйкой стекает кровь, собираясь в небольшую лужицу. Холли резко всаживает в плечо Ньюта шприц и давит на поршень, вводя под кожу тёмно-малиновую жидкость. По телу от места укола разливается что-то тёплое, приятное. Боль мгновенно утихает, мышцы расслабляются, сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Ньют облегчённо выдохнул, его потянуло в сон. Конечности тяжелеют, глаза слипаются, а время течёт всё медленнее. Вскоре парень провалился в небытие.

***

Холли, Минхо, Томас и Тереза сидели у кровати Ньюта. Руки и ноги парня были крепко связаны ремнями, обплетёнными вокруг металлических ножек койки. На Приют опустилась глубокая ночь, но ребятам было не до сна. Они продолжали горячо обсуждать произошедшее. Взвинченный до предела Минхо едко комментировал каждую фразу и огрызался со всеми, кто говорил с ним. Лишь к двум часам ночи ярость Стража Бегунов заметно утихла, и он принял сторону пассивного участника диалога, изредка вставляя короткие фразы в слова. - Это лекарство? – глаза Томаса возбуждённо горели; в них отражался пляшущий огонёк свечи, возле которой сидел бегун. - Не совсем, - Холли покачала головой, не отводя глаз от Ньюта. – Лекарство одно. Минхо вздрогнул от этих слов. - Ты же не хочешь сказать, что имеешь в виду… - Нет конечно! – Холли посмотрела на Стража Бегунов с неподдельным ужасом в глазах. – Лекарство снаружи, но я слишком не уверена, что оно подействует. - То есть как это? – Томас непроизвольно подался вперёд и схватил за руку Минхо, лицо которого исказилось в злой гримасе. Жилка на шее Стража Бегунов вздулась, он сжал кулаки настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. - В мире за стенами все этим болеют, - Холли и бровью не повела, продолжая сидеть в одной и той же позе. - Тогда почему мы не заразились? – голос Томаса подрагивал от напряжения. Его глаза жадно впились в девушку, желая получить ответ. Холли тяжело вздохнула и отвела от больного взгляд. Девушка вначале посмотрела на Томаса, затем на Терезу, дремавшую на плече бегуна, и краем глаза на Минхо. - Я отвечу на все ваши вопросы, как только мы выберемся отсюда. Я обещаю, если не выполню своих слов, можете пристрелить меня как обыкновенного хряска. Лица друзей вытянулись от удивления. Томас с Минхо непонимающе переглянулись. Страж Бегунов хрюкнул. - Мы три года ищем выход, неужели ты думаешь, что ни разу не побывав в Лабиринте, ты вот так просто найдёшь его?! - Выход есть, - девушка говорила всё тем же ровным тоном, каким говорила о переломе, - и я вам его покажу. Скоро в Лабиринте начнут происходить страшные вещи, пора собирать остальных и уходить отсюда пока не поздно. - Кто ты вообще такая? – Минхо в презрении скривил рожу. – И почему я должен верить на слово какой-то девчонке? - Потому что вы все скоро убедитесь в моей правоте. Вас выбрала сама канцлер, и я просто обязана обеспечить вам защиту от остальных. Канцлер – совершенно другая, она не похожа ни на одного человека, которого я когда-либо знала. - То есть, я правильно понимаю, ты не стирала себе память? – недоверчиво переспросил Томас. - Я здесь неслучайно, - Холли кивнула. – Но о большем я не расскажу, пока не выберемся отсюда. Наступила тишина, время от времени нарушаемая только тихими стонами Ньюта, привязанного к койке. Холли села на краешек кровати и бережно провела по контурам лица блондина, еле касаясь пальцами его кожи. Глаза девушки печально заблестели. Она нежно погладила Ньюта по светлым волосам, пробивающихся из-под тугой повязки. - Почему ты не вколола это раньше? – вдруг спросила до сих пор молчавшая Тереза, внимательно наблюдавшая за подругой. - У этого временного «антидота», - Холли выделила последнее слово, - есть существенный недостаток. Лекарство можно вводить не больше двух раз в сутки через девять часов со времени инъекции. Да и применять его можно только в особо тяжелых формах – в начальной стадии оно не поможет, это мы давно выяснили. Его надолго не хватает – час, два, не больше. Но это пока самое лучшее, что у нас есть. Минхо что-то недовольно пробурчал себе под нос и откинул голову назад, упираясь ею о стену. - И что ты хочешь предпринять? – Томас ощутил себя лидером, и безнаказанно пользовался этой возможностью, вкушая свою давнюю мечту. - Собрать Совет. Все инструкции я расскажу позже, но для плана нужна хотя бы половина приютелей – те, кто решат остаться, обязательно будут.

***

Ньют стоял в прозрачном стеклянном кубе и задыхался от царившей внутри духоты. Куб был помещён в комнату с множеством ярких экранов с мигающими картинками, которые постоянно менялись так, что заострить внимание на чём-то одном не получалось, сколько парень не пробовал. Сквозь стекло доносилось тихое монотонное жужжание компьютеров и прочих машин, названий которых Ньют не знал. Они выглядели устрашающе и не внушали доверия. В куб просачивался запах химии и чистоты. Мимо куба сновали люди, одетые в белоснежные халаты. Кто-то держал под мышкой папку с документами, часть бережно сжимала планшеты, отбрасывающие в лёгком полумраке голубоватое свечение. Ньют заметил, что к его рукам и голове подсоединены электроны. Парень чувствовал их у себя на спине. Вдруг Ньют понял, что не может пошевелить ногами. Парень заволновался и попытался сделать небольшой шажок, но не сдвинулся ни на дюйм. Из решётки на полу с тихим бульканьем начала прибывать вода. Её уровень стремительно рос, а положение блондина всё больше пугало его. Вода плещется у самых ног, она прохладная, приятная, освежающая. Ньют чуть успокоился и решил глазами поискать возможное решение проблемы. Возможно, вскоре вода прекратит литься в куб? Но нет, жидкость дошла Ньюту до колен. Внутри зарождается чувство тревоги. Ньют пытается оторваться ногами от пола, но по-прежнему всё безуспешно. Опустив голову вниз, парень не видит ничего, что могло бы так крепко держать его на одном месте. Уровень воды быстро поднимается от бёдер до пояса, мокрая одежда неприятно облепляет тело. Ньют чувствует, что он теряет возможность соображать, и поддаётся панике. Блондин затравленно озирается по сторонам. Вода уже дошла до подбородка, каждая клеточка внутри взвыла подобно мощной сирене. Ньют делает последний глоток воздуха, прежде чем вода наполняет куб до самого потолка. Из носа выходят пузырьки, от нехватки кислорода разрывает лёгкие, саднит горло. От волнения щекочет корень языка, все органы внутри во что-то скручиваются. Учащается пульс, сердце подскакивает к самой глотке. Ньют видит своё отражение в стекле, узнавая не прежнего себя, а загнанного в угол мальчишку, которого грозятся отправить к директору за то, что он подрался с одноклассником. Нет, он не намерен сдаваться и кончать свои дни неизвестно где и почему. Он будет жить! Парень тянется к стеклу и со всей силы ударяет по нему кулаком. Но на гладкой поверхности не проступает даже легкой паутинки, стекло гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд. Ньют в отчаянии, ему хочется взвыть от безысходности. Он не должен умереть, не должен! Парень делает ещё несколько похожих попыток, но всё остаётся как прежде, не сдвигаясь с мёртвой точки. Перед кубом в это время стоит молодая девушка в белом халате. Ньют не видит её лица из-за застилающих глаза слёз. Только сейчас он осознаёт, что не может разглядеть ни одного лица с самого начала его пребывания здесь. Из груди вырывается отчаянный крик, вода потоком устремляется вовнутрь. Ньют в последний раз бьёт по стеклу рукой, создавая вокруг голубоватую пену.

***

На небо нашли тёмные облака, но в воздухе нет влажности, как обычно бывает перед дождём. Срывается град, белые крупинки в темноте то отскакивают, то пробивают полиэтилен, которым накрыты растения на грядках. За стенами Приюта с гулом меняются коридоры Лабиринта, где-то вдалеке протяжно завыл гривер.