Never Surrender

Ньют открыл глаза. Первым, что он увидел, был серый потолок, с которого местами отваливалась штукатурка. На потолке висело несколько длинных ламп в жестяных решетчатых колпаках. Сейчас они все были выключены и в комнате царил полумрак. Затем пришла боль. Голова продолжало нещадно раскалываться на куски и заявлять о себе при малейшем движении. Туго перевязанные ремнями запястья и лодыжки онемели и тупо ныли. Им вторила поясница – видно, Ньют долго пролежал на жесткой глейдерской кровати в одной позе. Блондин пару раз моргнул, и, чуть приподнявшись на локтях – насколько позволяли ремни – повертел головой. Ньют находился в комнате Алби, которое долгое время пустовала и сейчас выглядела особо мрачной. – Эй, есть здесь кто-нибудь? Минхо? Томас? Земледел поразился своему голосу: осипший, слабый, каждая буковка больно царапала горло. Губы парня двигались с трудом, не хотели слушаться и казались чужими, словно были случайно пришитыми к лицу в нужном месте. На зов приютеля никто не откликнулся. Он был один. «Пора рвать когти отсюда», – слишком безучастно для своего положения подумал Ньют. В голове тут же вспыли слова Минхо: «Чувак, а ты болен». Болен. Блондин с секунду поразмышлял над значением слова «болен» со всеми прилегающими вариантами. Интересно, и чем же? Любопытство быстро переросло в тревогу. Почему Ньют думал о себе с таким равнодушием? Словно он не был объектом для исследования, о чём парень мог судить по последнему сну, а ученым, проводившим эксперимент. По телу пробежал холодок, от которого кожа покрылась мурашками. Ньют сделал несколько рывков, пытаясь высвободиться из ремней, но они не поддались. Парень прислушался: из окна до него то и дело долетали чьи-то приглушенные возгласы и крики. «Сколько сейчас времени?» – неожиданно для себя подумал земледел. Черт, почему его совершенно не интересует то, что творится на поляне за стенами Берлоги?! Ньют потянул ещё раз. Вначале одной рукой, затем другой. В тишине раздался негромкий хлопок – один из ремней не смог выдержать напряжения и лопнул. На вид он казался старым и не таким прочным из-за многочисленных потертостей на его поверхности. Эхо тут же гулко повторило звук, срикошетив от стен еле-слышимой волной. Ньют заработал рукой, чувствуя, как кровь приливает к онемевшей конечности. Запястья кололи тысячи маленьких иголок. Блондин вдохнул воздух полной грудью, только сейчас обратив внимание на резкие нотки медицинских препаратов в кислороде. На тумбе возле кровати Ньют разглядел около восьми баночек самых разных цветов и размеров с непонятными названиями, от одной попытки прочитать которые заплетался язык. Рядом лежала связка не распакованных шприцов и устрашающего вида иглы, скрепленные вместе тонкой светло-зелёной резинкой. Наконец Ньют обнаружил то, что искал. Нож, и, судя по всему, его здесь оставил Томас. "Тяжело шенку будет", – подумал парень. Словно в подтверждение его словам со двора раздался особо громкий крик. Это побудило Ньюта к действиям, парень ощутил, как к нему постепенно возвращаются всевозможные чувства и эмоции. Приютель быстро разрезал ремни и встал с кровати, с наслаждением разминая спину. Ньют старался не обращать внимания на голову, которая заболела в несколько раз сильнее прежнего. Вскоре Ньюта посетила неясная тревога, к которой прибавилось легкое возбуждение. Ладони блондина вспотели от плохого предчувствия. Сердце гулко билось в груди, когда Ньют вышел в коридор. Парень вооружился единственным ножом, и теперь сжимал его обеими руками, чтобы случайно не выронить в темноте. Несколько секунд земледел ничего не слышал кроме стука собственной крови в ушах, голова кружилась. Блондин, пошатываясь на отяжелевших ногах, спустился вниз, скрипя половицами, вдыхая запах сырости дома. От увиденной картины Ньют завис на одном месте, чуть приоткрыв от удивления рот. Приютели плохо сбитыми отрядами носились по лагерю, выполняя команды руководивших ими Стражей. В сумерках горело полсотни ярких дрожащих факелов, следовавших по пятам за своими хозяевами. Большинство ребят укрепляло здания и постройки, остальные всячески помогали товарищам, одновременно упражняясь с оружием, делая выпады и уклоняясь от невидимого врага. От волнения у Ньюта засосало под ложечкой. Парень медленно перевёл взгляд на ворота. Открыты. "Чёрт возьми, они открыты после наступления темноты!" "Скоро здесь начнут происходить ужасные вещи", – он слышал эти слова сквозь сон, подернутый неясной мутной пеленой. К горлу подкатила волна тошноты. Ньют опёрся о дверную раму, чтобы не потерять равновесия и устоять на ногах. Не хватало ему сейчас свалиться в обморок, а потом сдохнуть в одиночестве. Земля у входа была утыкана множеством колов и толстых палок с зазубренными концами. К некоторым из них были привязаны ножи, которые поблескивали при свете факелов. Вначале Ньют не понял, что заставило его так внимательно пялиться на колы. Но затем парень в недоумении нахмурил брови – в темноте маячили знакомые белые шорты. "Холли?" Блондин вновь покачнулся, как будто умственные задачи высасывали из его тела все силы. Что Холли там забыла? Почему к ней никто не подходит и не образумит, ведь если Ворота не закрыты, в Приют пожалуют гриверы? – Делать что ли больше нечего? – под нос буркнул блондин. Воспользовавшись всеобщей суматохой, он захромал в направлении девушки, с каждым шагом набираясь всё больше решимости и злости. И как можно быть настолько плюкоголовым?