Never Surrender

Как только красная кнопка вернулась в прежнее положение, весь Лабиринт замер за одно мгновение. Разжались холодные клешни гриверов, и чудища бессильно опустили свои механические руки, превратившись в ещё более бесформенные грушевидные туши, поблёскивающие от слизи. Ньют продолжал сидеть, тупо пялясь в одну точку перед собой. Смысл происходящего стал доходить до юноши, когда из глубины туннеля донёсся шум отодвигающейся двери. Сердце Ньюта радостно ёкнуло. — Томми, мы сделали это! — радостно воскликнул блондин, приходя в себя. — Я всё ещё не верю, но мы сделали это! Юноша попытался подняться с колен, но что-то острое больно впилось ему в бок. Коготь киборга насквозь продырявил майку Ньюта и на треть вошел в кожу блондина. — Может, мне кто-нибудь поможет, а? — просипел блондин. Язык слушался слабо, и говорить давалось с трудом. Но на зов юноши никто не отозвался. Стиснув зубы, Ньют стал медленно вытаскивать из себя коготь, отодвигая тяжелую руку из металла, которая всё время скрипела и от покрывавших её бурых пятен в полумраке казалась ржавой. Теперь весь вес орудия блондин мог почувствовать в полном объеме. От отдачи Ньют не удержался и покатился назад. Перед глазами плыло и кружилось. Ньют вперил свой взгляд в коготь, к концу которого прилипли сгустки крови. Юношу затошнило ещё больше. Ньют на четвереньках дополз до стены и, посидев так пару секунд, осмотрел комнату. Блондин был в полном одиночестве, если не считать выключенных гриверов и старого компьютера, экран которого по-прежнему горел тусклым зелёным свечением. Сзади послышался топот чьих-то ног, и вскоре в комнату вбежал приютель. Ньют окинул вошедшего равнодушным взглядом, и лишь через несколько мгновений узнал в нём Минхо. Страж бегунов тяжело дышал, весь был покрыт синяками и ссадинами. Мокрая одежда облепляла тело азиата, лицо блестело от пота. Минхо упёрся ладонями о стену и приник к ней лбом. Ньют молча наблюдал, как друг восстанавливает дыхание, и с ужасом ждал слов, которых так боялся услышать. Когда блондин понял, что азиат наконец готов говорить, в животе сжался тугой узел, готовый лопнуть в любой момент. — Вы молодцы, сделали это, — не своим голосом прохрипел Минхо. — У нас половина полегла, если не больше… Зато остальные выберутся из этого треклятого Лабиринта и набьют морды Создателям за погибших товарищей! Голос азиата звучал так твёрдо, что если бы Ньют не мог ничего видеть или не знал, что произошло ранее, то ни за что не поверил в то, что Минхо принимал участие в сражении. — А где остальные? Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Ньют распахнул глаза от удивления. Он был один. Совсем один. Куда пропали ребята за такой короткий отрезок времени? — Походу, я с катушек съезжаю, — Ньют кривовато улыбнулся и покачал головой. — Как-то до меня поздно всё доходит в последнее время. — Ты просто в шоке. Минхо протянул земледелу руку, перепачканную кровью — может быть, своей, а может, и чужой — и рывком поднял юношу с идеально ровного пола. Вмиг все цвета стали неестественно яркими, но всё пришло в обычный вид почти с такой же скоростью, с какой и изменилось. — Может, они за это время в туннель вошли? — прикинул Ньют, шагая нога в ногу с Минхо. — Может… — отозвался азиат. — Сейчас проверим, нам главное найти Томаса и этих шизанутых девчонок. Чем больше парни брели в темноте, в которой тонул даже тусклый свет фонарика Минхо, тем больше Ньюта окутывал липкий страх. Сомнения всё крепче убеждали юношу, что за дверью их ждёт новая орава гриверов, обезоруживали Ньюта перед невидимым врагом. Словно в подтверждение его мыслей, из глубины коридора донёсся неясный шум. Минхо и Ньют одновременно остановились; страж бегунов машинально сжал плечо друга, шедшего впереди, мол, постой, давай проверим, что и как там, впереди. Юноша замер и прирос к полу. Сердце гулко колотилось в груди, с потолка вниз что-то громко капало и, судя по звукам, успело образовать небольшую лужицу. Вслушиваясь в странные звуки непонятного происхождения, Ньют уставился на кружок яркого света на полу, где отбрасывали короткие тени мелкие камушки и неглубокие следы от протектора человеческого ботинка. Подул холодный ветерок, отчего тело блондина покрылось гусиной кожей. Ньют громко выдохнул носом и хотел шагнуть дальше во тьму, как вдруг шорохи повторились, во второй раз гораздо громче и отчётливее. Кто-то, издавая сиплые булькающие звуки, тяжело волочил за собой ноги, прерываясь на пару секунд. А затем раздался крик. Ньют, не помня себя, бросился по туннелю, на всякий случай выставив вперёд одну руку. Почти сразу же после того, как коридор расширился и образовал длинный прямоугольник шириной не более девяти с половиной футов, в глаза ударил яркий зеленоватый свет. Юноша заморгал и от неожиданности остановился у самого начала прохода. Привыкнув к освещению, Ньют увидел круто поднимающийся ввысь потолок, к которому был прикреплён единственный источник света — мощная люминесцентная лампа, которая, казалось, сама по себе парила в воздухе. В углу комнаты, съежившись, лежала Тереза. Её голова безжизненно лежала на груди, чуть наклонившись в сторону. Мокрые чёрные волосы, закручиваясь полуколечками, легли на лицо девушки, полностью скрывая его от чужих глаз. Ньют подумал, что Тереза мертва, но… — Эй, шенк, что ты на хрен делаешь?! — взревел Минхо из-за спины блондина так, что Ньюта передёрнуло от неожиданности. Ньют посмотрел в другую сторону комнаты и кинулся следом за другом, мгновенно выйдя из оцепенения. Томас, изо всех сил упираясь в пол ногами, приближался к Холли, вытянув вперёд правую руку с растопыренными пальцами. Лоб юноши был покрыт капельками пота, на шее ритмично подёргивалась жилка. — Что… это?.. — выдавил Томас; из глаз брызнули слёзы. На миг бегун замер, будто бы победив невидимого противника, который заставлял его делать то, что вздумается. Воцарилась гнетущая тишина. Затем, издав хриплый стон, Томас дёрнулся всем телом и подался вперёд, сокращая последнее расстояние между ним и Холли. Рука Томаса оказалась на шее девушки. — Образина, не смей! — крикнул Ньют, забыв о хромоте. Парни вдвоём навалились на Томаса, но бегун не сдвинулся ни на миллиметр. Напротив, его рука лишь сильнее сжалась вокруг шеи. Холли сделала большой сиплый вдох, пытаясь набрать в лёгкие максимальное количество кислорода. — Что… это?.. — Томас говорил мелкими отрывистыми фразами, словно кто-то запрещал ему это делать. Каждое слово давалось юноше с трудом, мокрые глаза блестели от испуга и паники, которая давно бы рассеялась по телу, если бы им не управляли. — Оно… во мне… Минхо перехватил правую руку Томаса и потянул к себе, одновременно пиная бегуна по ногам, пытаясь попасть под коленки. Ньют достал из рюкзака Минхо фонарик, почти вырвав карман вместе с ним. Юноша ударил Томаса по виску, чуть не захлебнувшись нахлынувшим порывом ярости. Бегун покачнулся, а затем безжизненно упал на пол. Звук от удара его тела раскатистым эхом прокатился по всему туннелю.

***

— Так что это было всё-таки? — допытывался Минхо у Холли, подставляя девушке плечо. Народ — который составляло всего девятнадцать выживших человек — вскоре весь собрался в туннеле. Холли, придя в себя, дала парням липовую карту прохода. Идея слегка передохнуть пришлась всем по вкусу, и измождённые приютели рухнули на землю, не спеша терять бдительности и расставаться с оружием — никто не спешил слепо доверять новому месту. — Это был ПОРОК. Ньют, обняв колени руками и уткнувшись в них носом, обрывками слушал разговор друзей. Указательный палец юноши непрерывно подёргивался, легко барабаня по ноге. Блондин чувствовал, как в нём в этот момент борются друг с другом два неконтролируемых чувства, на исход поединка которых юноша никак не мог повлиять. Ньют стал осторожно раскачиваться из стороны в сторону, плотно зажмурив веки и тихонько бормоча под нос все известные юноше ругательства. Как же ему надоела чертовщина, которая с ним всё время творится! В сознании всё время маячил образ Холли: закатившиеся глаза, мертвенно бледное лицо и надежды, которые в один момент чуть не рухнули вслед за девушкой. Быстро глянув на настоящую карту с кучей всевозможных значков, условных обозначений и помарок, можно было только догадаться, как долго девушка вырабатывала план побега. И без Холли ребята бы не смогли разобраться. Чуть позже, к великому облегчению самой Холли, Тереза пришла в себя. Ньют и Минхо выяснили, что у Томаса вдруг случился какой-то припадок, а затем он стал совершенно неконтролируемым. Бегун оглушил Терезу, а затем хотел задушить Холли, повинуясь чьему-то приказу. — Я у них, наверное, теперь в розыске. Мало того, что ввязалась в их «великий» эксперимент, так ещё и помогла испытуемым сбежать, — предположила девушка, покачивая головой. — Расскажу потом, как Томасом управляли. Я, кажется, в этом разобралась. Только мы должны отделиться. Последние слова Холли произнесла одними губами, опасаясь, что их разговор могли подслушивать другие приютели. Все еле находили силы для пары связных слов, поэтому большинство просто молчало, распластавшись на полу или приникая лбами к холодным стенам. Одинокий голос звучал чуждо, не вписывался во всеобщее положение и казался нереальным. Впрочем, различие между реальностью и выдумками ПОРОКа Ньют потерял уже давно: слишком уж часто лгали его собственные глаза. Ответ девушки на это не обрадовал: во второй фазе эксперимента приютелям придётся ещё хуже. Ньюта грызли не только мрачные предчувствия, но и голод. Он, словно зверь, острыми когтями полосовал всё внутри, рычал и не мог успокоиться. И юноша понятия не имел, как можно было унять этого зверя: драки с киборгами отняли почти все силы, истощили организм. С кряхтеньем парни подняли свои отяжелевшие ноющие тела и побрели по туннелю, лелея мысли о сладкой мести, блюде, которое принято подавать холодным. О мести думал и Ньют. Часто забывая о том, что пятёрке предстоит отделиться от остальных приютелей и пойти по совершенно другому пути. Им обещали жизнь, но кто сказал, что она будет лучше смерти? Может, те, кто погиб, сражаясь с гриверами, остались в выигрыше — этого ребята не узнают, пока не выберутся на поверхность. Туда, чего больше всего боялось большинство прошедших через Метаморфозу. С каждым шагом, проделанным по тёмному туннелю с высоким потолком, чем-то гудящим и скрытым от приютелей, слабыми отблесками лучей фонариков от стен и крупицами целой картины прошлого, всплывающей в сознании и проведённого когда-то вместе с парнями, Ньюту всё больше хотелось нарушить свою часть плана. Юношу так и подмывало незаметно затеряться в толчее и пройти по противоположной ветви туннеля, а дальше, пускай, будь, что будет. — Не глупи, — тихим угрожающим голосом сказал Минхо, исподлобья глянув на Ньюта; страж бегунов словно прочитал мысли друга. — Лады, не буду, — Ньют поднял руки и фыркнул. Парни вяло тащились в конце колонны, остальным объяснив это тем, что необходимо как-то обеспечить транспортировку Томаса. После того, как было совершено страшное открытие — нашатырного спирта или чего-нибудь подобного в чудо-чемоданчике не оказалось — Ньют и Минхо решили просто взвалить Томаса себе на плечи. Страж бегунов долго ворчал на земледела и его неумении сдерживать себя, однако вскоре замолчал и перестал действовать блондину на нервы. Тереза и Холли молча шли впереди всех, заменяя приютелям их привычных провожатых. Несколько особо нервных особ не прекращали шептаться за спинами девушек, но вскоре затихли и они. Тишина туннеля под Лабиринтом нарушалась только топотом шагов приютелей и монотонным механических гудением, скрытым за стенами. Сколько Ньют не всматривался в проход, он так и не смог увидеть ни одной неровности или вздутия на покрытиях, как всегда идеально ровных и гладких. Света, падающего с длинных ламп по всей длине туннеля, тоже не хватало: блеклые лучи слабо освещали затылки ребят, растворяясь ниже их плеч. Ньют мысленно пытался представить карту места, по которому они брели. Юноше казалось, что они всё время ходили кругами: повторяющийся узор из саморезов действовал на нервы, каждая металлическая шляпка была ввинчена строго на своё место, повторяя расположение своих соседей. От отчаяния хотелось взвыть, бросить всё к чертям, развернуться и уйти обратно. Ньют уже видел себя бьющего кулаками по стенам, неистово разбрасывающего толпу ребят и открывающего им долгожданный путь к Создателям, которые на самом деле всё это время сидели за стенами и наблюдали за испытуемыми. Его крик тонет в возгласах приютелей, которые, как и сам Ньют, набрасываются на учёных, с легкостью преодолевая все средства защиты ПОРОКа и уворачиваясь от пуль, выпущенных из ультра-новых пистолетов… Из раздумий блондина вывел бессвязный лепет за его спиной. Парни разом остановились и с нескрываемым облегчением посадили Томаса на пол. Ньют до упора прогнул свой позвоночник, наслаждаясь полученной свободой. — Что произошло? — вяло пробормотал бегун, пытаясь сосредоточить взгляд на ком-то из ребят. Каре глаза тупо уставились на Ньюта в ожидании ответа. — Надо же, сама чистота и непорочность заговорила, — съязвил Минхо, глядя на спины остальных приютелей. Затем страж бегунов повернул голову в противоположную сторону и жестко сказал: — Вы чуть не поубивали друг друга, два обкуренных идиота! Один душить всех вокруг собрался как цыплят, второй — бошки проламывать. Что за хрень?.. Минхо махнул рукой и, скривив губы, медленно пошёл следом за кучкой ребят, пробиваясь в первые ряды. Ньюту казалось, что ещё чуть-чуть, и его кости заскрипят, точно давно несмазанная машина. — Чё с ним? — безжизненно спросил Томас, криво глядя вслед старшему приютелю. — Спроси чего полегче, — раздражённо ответил Ньют, потирая предплечья — температура под землёй оставляла желать лучшего. Юноша чуть помолчал, а затем добавил: — Может, в ту чудачку втрескался. Неожиданный ответ вылетел словно из пустоты, молнией поражая пространство вокруг. Томас наморщил нос, даже не думая вставать. — Может, мне тоже сесть рядышком? — прошипел блондин, буравя друга колючим взглядом. — Останемся здесь, жить вместе будем. А те идиоты пусть уходят, пусть, — Ньют в точности скопировал жест Минхо, с деланным равнодушием махая рукой. — И сдохнем в один день. Как в сказке, в которой ты живёшь, Томми. В ответ на грубость Ньюта Томас лишь покачал головой, наморщив лоб. За время, проведённое в Приюте, блондин досконально изучил мимику друзей и уже знал, что означало это сосредоточенное лицо с поджатыми губами и глазами, взгляд которых был устремлён в пустоту. — Ты ревнуешь? — наконец спросил бегун, медленно навёрстывая упущенное расстояние. В полутёмном проходе серебристые отблески фонарей на стенах постепенно меркли, уходя в неизведанную даль. Догадывались ли девушки, куда они вели приютелей? Ньют отскочил от Томаса, посмотрев на него, как на душевнобольного. Блондин покрутил пальцем у виска. — Да я скорее сдохну, чем добровольно притронусь к этой чокнутой! Посмотри на неё! — На что например? — раздался голос перед Ньютом, от которого сквозило холодом и плохо скрытой обидой. Юноша обернулся и увидел Терезу с исцарапанным лицом и в кровь разодранными руками. Девушка исподлобья смотрела на блондина, как на последнее недобитое животное. Не нужно было слов, чтобы понять, что говорил этот убийственный красноречивый взгляд. «И это всё, что ты можешь сказать, когда дело доходит до благодарности?» Ньют уже видел, как эти слова слетаются с уст Терезы, разносятся по всему туннелю, доходя до всех, кто шел с ним плечом к плечу. Но Тереза укоризненно промолчала, а затем молча потянула Томаса за рукав, чуть кивая головой в сторону ребят. Бегун бросил на земледела быстрый взгляд, а затем растворился в толпе. Ньют остался один наедине с глупостью, которую он совершил всего несколько секунд назад. И вот, пожалуйста. Вздохнув, юноша поплёлся в конце процессии, сцепив зубы: с каждым шагом боль в голове молниеносно расходилась по всему телу. В мозг словно втыкали сотни тысяч мелких раскалённых иголок. «Это не я говорю и делаю. Это не я». Мысль с оглушающей силой билась о стенки черепа, порождая всё более сильную панику. Приют был защищён от всего, от чего только можно защитить. Даже дождь в квадратном клочке земли, сокрытом за четырьмя высокими стенами, был для приютелей неожиданным капризом природы. Тогда где он мог подцепить эту болячку? Ньют раздражённо пнул ногой попавшийся камень. Никаких внятных ответов, одни секреты да заговоры. «Я болен». Если даже Минхо никак не съязвил по этому поводу, значит Ньюту точно был подписан какой-то приговор. Блондин потерял счёт времени, проведённому в узком проходе. Он не снижался и не падал, просто шел по ровной прямой, повторяя на блоках стен свои незамысловатые узоры, от которых болели глаза. Ньют просто шел за остальными, проверяя, не отбился ли кто от общей кучи. Хотя в исход последнего события поверить было очень сложно. Вдруг впереди раздался громкий возглас, затем ещё и ещё. Ньют не на шутку всполошился, узнавая голоса всех приютелей. Туннель постепенно сужался, а оборудованное освещение пропало, так что ребята теперь шли гуськом, предусмотрительно выключив фонарики: темнота была настолько густой, что её не могли разрезать даже два десятка белых лучей. Ньют чувствовал, как туннель постепенно пустеет, дышать становится легче и свободнее. Очередь неумолимо приближалась, и вскоре Ньют остался последним. Как только парень сделал несколько шагов, то тут же понял, в чём было дело. В полу было большое отверстие, похожее желоб, спускавшийся неизвестно куда. Как бы не хотелось этого делать, но кроме того, что спуститься по скользкой горке вниз, ничего не оставалось. Ньют шагнул в темноту, непроизвольно вскрикнув от того, как резко и быстро он начал снижение. Юноша вспомнил, как будучи ребёнком, играл в детском парке, и подтянул к себе ноги, обнимая колени. Ветер бил в лицо Ньюта, но он был несвежим и затхлым, как и сам воздух в желобе. Пахло гнилью и, как во всех помещениях, машинным маслом. От крутых заворотов тошнило, а от попытки представить, на чём же таком гладком «путешествовали» приюетли, бросало в дрожь. Ньют уткнулся носом в колени и закрыл глаза, даже не пытаясь на чём-то сосредоточиться — все мысли в голове путались, сбивались и перемешивались между собой. Наконец крики стали повторяться вновь, и Ньют внутренне напрягся, покусывая губу и гадая, куда их сейчас может забросить. Когда желоб закончился и юноша неуклюже шлёпнулся на пол, тут же налетел на чью-то спину, сбив человека с ног. Блондин прокатился несколько метров, прежде чем смог затормозить. Ньют приподнялся на ладонях, переворачиваясь со спины. Его, как и часть приютелей, всё-таки вытошнило. Тихо застонав, Ньют отполз в сторону и лег на пол, закрыв глаза. Юноша вдыхал воздух, пропитанный потом и рвотой, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Намного легче не стало, но голова перестала кружиться. — Эй, Ньют, — запястья блондина коснулась холодная рука. — Ты как? Цел? Юноша мотнул головой, забыв о том, что вокруг всё равно ничего не было видно. Как будто его жест мог кто-то заметить. Темнота в новом помещении хоть глаз выколи. В ней ещё ощутимее и ярче плясали разноцветные вспышки, похожие на простых солнечных зайчиков. Вот только Ньют знал, что никакие они не простые. Блондин злился, что глаза никак не могли привыкнуть к окружающей темноте. Чтобы разобраться, где теперь находятся приюетли, придётся быть осторожным: Ньют понимал по ощущениям, что место было, как и предыдущий проход, не менее узким. Вероятность сделать шаг в сторону, не наступив при этом на кого-нибудь из соседей, практически отсутствовала. Ребята ориентировались на голос. В этот раз командование на себя взял Минхо, порой выдавая несколько слов об обстановке. Ньют поднялся с пола — неровного и землистого — и посмотрел туда, где должно было находиться лицо говорящего. — Лучше и не придумаешь, Котелок, — сухо ответил блондин. Ньют посмотрел по сторонам, но ни где тьма не становилась реже. Никакого случайного блика или серого пятнышка. Всё тот же спёртый воздух, только теперь было значительно суше. Пахло старой кожей и пылью. — Ребята! — позвал из темноты женский голос. Сердце Ньюта ухнуло, когда он услышал, как сильно была обеспокоена Холли. «Что опять пошло не по плану?» Ньют пошел вперёд, медленно ступая по полу. В грудь юноши ткнулись носом, и Ньют чуть отошел назад. — У нас проблемы, — прошептала Холли. — Я не знаю, где мы. — То есть как это, не знаешь?! — прохрипел Ньют, хватая девушку за руку. Холли стояла так близко, что Ньют чувствовал её взволнованное дыхание на своих ключицах, от которого электрическими волнами разбегались мурашки. — Ты это серьёзно? Ньют понял, что Холли качнула головой, когда его лицо задели мягкие волосы. Минхо упорно подстрекал группу отчаявшихся глэйдеров продолжать искать выход. Но даже после того, как ребята в кровь истёрли себе ладони, ища хотя бы малейшую лазейку, ситуация не изменилась. Вначале толпу охватила паника, но потом пришло холодное равнодушие и осознание того, что битва была проиграна. Если их не убьёт что-то, что может таиться в подземных коридорах, парни просто умрут с голода или нехватки воды. Они были в клетке, и эта клетка давила на подсознание, пробуждала внутри звериные нотки. Ньюту всюду мерещились кошмары. В глэйдерах вокруг он понемногу начинал видеть съехавших с катушек шизов, а из-за темноты, казалось, в любой момент может выкатиться гривер, которого почему-то никто не заметил. Блондин со вздохом сполз по стенке и приготовился рассуждать о несправедливости мира, в котором он жил, как вдруг кто-то осторожно потрогал его за плечо. — Чего тебе? — Ньют закатил глаза, по звукам и повадкам узнав в госте Холли. Ребята даже не включали фонариков — толку от них всё равно не было, а глаза от ярких снопов света болели. Холли села рядом и заёрзала на месте. Затем она коротко выдохнула и пристроилась на плече у Ньюта. Блондин был удивлён, но сказать ничего ехидного или подбадривающего не решился: сейчас самое время для откровений, если таковые имеются. — Я извиниться хотела, — робко сказала Холли, — за то, что так получилось. — Да брось, — Ньют фыркнул, играя узелком от сумки в руках. — Мы все всего лишь сдохнем. Холли ничего не ответила, лишь промолчала. Ньют чувствовал на себе её изучающий взгляд, который даже в темноте пробирал до глубины души, что было весьма неприятно. Блондин наклонил голову набок. Его губы скривились в усмешке. — Ты чего? — осторожно спросила девушка. Вместо ответа Ньют приблизился к лицу Холли. Юноша провёл носом по бархатной щеке, скользкой в местах, где пробежала солёная дорожка. Ньют приобнял Холли и медленно поцеловал, удерживая её губы в своих губах, чувствуя, где они соприкасаются и где разъединяются. Холли несмело прикоснулась к талии блондина и сжала рубашку Ньюта в кулаке, кончиками пальцев касаясь голой кожи. Эти места, казалось, горели огнём; придерживая Холли одной рукой, свободной Ньют зарылся в тёмные волосы, продолжая пробовать тёплые губы девушки на вкус, порой с наслаждением покусывая их. Ньюта переполняли эмоции. Он чувствовал, как с каждой секундой в груди разгорается ярый огонь, как его тело внезапно стало легким, словно пушинка, невесомым. Ньют со шлепком оторвался от губ Холли и набрал в грудь холодного воздуха. Тут же этот холод пронзил блондина до кончиков пальцев, и кожа юноши покрылась мурашками. Ньют притянул к себе Холли, и девушка зарылась носом в его шею. — Ты же этого хотела? — шумно выдохнул Ньют, прежде чем задал вопрос, ответ на который он знал сам. Он догадался, правда уж слишком поздно. Нельзя было вернуться в Лабиринт и исправить всё, что отравляло каждый божий день, проведённый в этом месте. Нельзя было вновь оказаться в комнате Алби утром и, сев на край кровати, рассказать о Лабиринте, начав с его лучших сторон. Нельзя было уйти в тёмные Жмурики и проваляться на траве до самого заката, пока остальные срывали голоса, не в силах докричаться до вас. Нельзя было наслаждаться моментами, проведёнными вместе, и просто смотреть в мраморно-серые глаза так, как будто ничего этого вовсе не было. Теперь нельзя. — Да, — прошептала Холли в губы блондина и мягко поцеловала его, только в этот раз прощально.