Лабораторная крыса

      Хотя секретная лаборатория находилась в подвале городской больницы, обитавшая там группа наблюдателей в количестве четырех человек к больнице никакого отношения не имела. Свою лабораторию сотрудники называли между собой звучным словом — лаба, а себя гордо именовали исследователями.       Рабочий день в лабе начинался как обычно. Доктор Стэнли Ален систематизировал данные, полученные за ночную смену. Очкарик Спуз, склонившись над столом с понурым видом, нумеровал пробирки. Ассистент Скип и лаборант Десмонд стояли у платформы и подключали оборудование, одновременно обмениваясь шутками. Все как всегда.       Время от времени до слуха доктора доносилось шушуканье и смешки младших сотрудников, и он неодобрительно поглядывал в их сторону. Порой его утомляла способность этой парочки устроить цирк из чего угодно.       С первой колонкой цифр Ален справился за пару минут, но дальше дело пошло медленнее. Приближалось время утреннего обследования объекта «Омега» или, как его здесь все называли — Крыски. Мысль о предстоящей процедуре привычно отдалась у дока приятным шевелением в паху. Он отвлекся, предавшись сладким ощущениям, и работа окончательно застопорилась.       Доктора угораздило влюбиться, и чувство это было сладостное и мучительное, безнадежное и запретное. Порою, он даже ощущал его как боль. С чего бы, спрашивается, доктору Алену, привлекательному сероглазому брюнету тридцати лет от роду страдать из-за любви? Разве для красивых и молодых она не должна быть такой же естественной, как дыхание?       Любовь для главного исследователя лабы Стэнли Алена отнюдь не была простой и легкой, ибо он неровно дышал к своему подопытному. Впрочем, потерять голову было от чего.       Не так давно объект «Омега» из нескладного тощего подростка начал превращаться в обворожительное существо. Острые углы его мальчишеской фигурки сгладились, в нужном месте особенно соблазнительно округлилось. Да, и чего уж там, — с какой стороны ни посмотри, — подопытный был само совершенство: копна золотистых кудряшек, бирюзовые глаза, чудесная, персикового оттенка кожа… А если ко всему прочему прибавить миленькое личико Крыски, отмеченное какой-то царственной отрешенностью, то становится понятно почему в голове доктора Алена смешались все цифры и графики.       Сидя перед монитором и не глядя на экран, он отдался во власть далеких от рабочего процесса мыслей: каким, интересно, чудом этот золотой цветочек расцвел в подвальном помещении лаборатории, в комнате со стальными стенами, в комнате, где нет ни одного окна? А если учесть еще и тот факт, что парень чуть ли не с рождения жил тут... По-другому и не назовешь, — чудо и есть.       Всю информацию о Крыске док почерпнул из его досье. Ален работал здесь всего полгода, и многое в лабе для него еще оставалось загадкой. Например, ему до сих пор было неизвестно, в чем заключается конечная цель эксперимента. В точности док знал лишь две вещи: гены объекта «Омега» изменены, или, точнее говоря, усовершенствованы, — ему приходилось видеть генную карту Крыски. Вмешательство в генотип объекта «Омега» — уникальный эксперимент ныне почившего ученого-генетика Уэса Ипскина.       Также док знал и то, что основная цель деятельности лабы — наблюдение подопытного. Но что в перспективе ожидалось от исследований… Об этом ходили кое-какие слухи, но это всего лишь слухи, и к тому же, слишком невероятные, чтобы принять их на веру. А еще Крыска очень важен, ведь его так старательно прятали. Вероятно, он должен был сыграть определенную роль в будущих политических играх влиятельной организации, которая и основала лабу.       Ален нажал кнопку вызова, и спустя несколько минут из соседней комнаты появился Крыска. Не обращая ни на кого внимания, он прошествовал мимо дока к вешалке и, скинув больничный халат, повесил на крючок. Одни и те же действия подопытный совершал изо дня в день, на протяжении всей своей жизни, и всякий его жест был отточен до автоматизма. Но для дока одно лишь явление Крыски в стерильной обстановке лабы словно зажигало маленькое солнце, он смотрел и вздрагивал от восторга каждый день, как впервые. Замерев у компа, согнув ладонь козырьком и прикрыв ею глаза, Ален исподтишка, жадно ловил малейшее движение своего ненаглядного.       Крыска не мог не знать, что по расписанию сегодня проводится колоноскопия кишечника, так что он прямиком направился к платформе. Обнаженный, он невозмутимо приблизился к помосту, поднялся на ступеньку и, забираясь в кресло, замер на миг, опираясь на сиденье коленями и демонстрируя очаровательные округлости задней части своего тела. А после медленно и грациозно улегся на бок.       Смазав наконечник вазелином, Скип предупредил:       — А теперь не шевелись, Крысеныш, я ввожу трубку.       Вот ассистент вводит зонд, и Ален видит, что лицо у Крыски расслабленное, но губы плотно сжаты, его глаза прикрыты, а мышцы живота то сокращаются, то расширяются. Скип делает круговое движение рукой, раз, другой, третий, и всякий раз Крыска сначала вздрагивает и съеживается, а потом вытягивается всем телом, отчего кажется, что он потихоньку отползает от Скипа с зондом.       Какое-то время процедура проходила как обычно, но в следующий миг док заметил, что на платформе происходит нечто, чего происходить не должно. Скип уже не руководил процессом, зонд почему-то находился в руке Крыски. Подозревая, что это ему показалось, изумленный док привстал со своего кресла.       Нет, не показалось. Завладев трубкой, дальше подопытный выдумал вот что: забросил руку за спину, подтянул колени к груди и, придерживая пальцами зонд, принялся насаживаться на трубку, извиваясь задней частью тела. Подкрепляя свои действия сладкими стонами, он приподнимался, скользил обратно. Отыскивая более удобное положение, терся бедром о клеенчатую обивку… В общем, отбросив всякий стыд, Крыска развлекался с зондом по полной, как будто кроме него больше никого в лабе не было.       Шокированный Скип в полнейшей растерянности переводил взгляд с трубки, торчавшей из крыскиного ануса, на свои пальцы и обратно. Потом неопределенно помотал в воздухе рукой и повернулся к стоявшему рядом лаборанту, как бы говоря, — Десмонд, ты это видел?!       Ассистент и лаборант как по команде отступили на шаг и, затаив дыхание, круглыми глазами наблюдали, как Крыска шурует зондом. Очкарик Спуз, на тот момент протиравший очки, едва не уронил окуляры. Привстав с кресла и вытянув шею, он тоже таращился на игривые манипуляции подопытного. Что касается доктора, то на него нашла совершенно непозволительная для начальника оторопь. Завороженный, он упивался зрелищем, хотя какой-то частью сознания все же улавливал некую неправильность происходящего.       Словно со стороны он услышал свой хрипловатый голос:       — Скип, заберите у него зонд.       Приказ был встречен гробовым молчанием. Лишь крыскины пыхтения и стоны нарушали тишину. А затем Скип, как и следовало ожидать, не замедлил устроить шоу. Наморщил лоб, со значением оглядел всех присутствующих и, энергично помотав головой, заявил:       — Ну нет, я к нему не притронусь. Вдруг это заразно?       Возмущенный док Ален, мгновенно взвился и гневно возопил:       — Это ваша тупость — болезнь, и нечего распространять тут заразу! Клянусь, Скип, я вас уволю! Немедленно заберите у него зонд.       Ассистент все еще колебался. Он опять открыл было рот, но Ален осадил его сердитым взглядом и предупредительным жестом. Обвиняющим тоном отрезал:       — Ни слова больше. Инцидент возник из-за ваших неосторожных действий, и ответственность лежит целиком на вас.       — Вот так всегда, я еще и виноват. Развели тут мутантов, а мне отдуваться, — недовольно огрызнулся Скип.       В нос ударил резкий запах ксероформа, — Очкарик уронил таки одну из пробирок. Десмонд бросился включать вытяжку. И после того, как он вернулся помочь Скипу, Ален придирчиво проследил, чтоб Крыску освобождали от трубки со всевозможной деликатностью. Они с этим закончили, и док распорядился:       — С колоноскопией на сегодня все. Уведите его пока.       Когда, выполнивший поручение Скип вернулся, док взглянул на него поверх экрана монитора и спросил:       — Как он?       Скип напустил на себя важный вид, затем сделал значительную паузу и громким шепотом, с шутовской торжественностью доложил:       — Дрочит.       Спустя минуту он уже откровенно скалился, а Десмонд давился от смеха, спрятавшись за холодильник. Глядя на самодовольную рожу ассистента, Ален с досадой подумал, что сегодняшний инцидент теперь будет для персонала штатной развлекаловкой.       Он сделал глубокий вдох, усилием воли подавил злость и сдержанным тоном произнес:       — Почему вы не укололи успокоительное?       — Вы не говорили...       — Идиот! — И заметив, что Скип разворачивается к двери, остановил его.       — Нет, теперь я этим сам займусь, а вы проверьте результаты анализов.       Возможность лишний раз видеть Крыску вне рабочей обстановки Ален старался не упустить.