Два брата или жизнь по-другому

Гарри Поттер прижался лбом к окну и смотрел, как пейзажи успевшего стать родным Тернерс-Хилла менялись один за другим. Аккуратные домики, в одном из которых остались Августа с Невиллом, остались далеко позади, отдавая место лугам с редкими деревьями. Он вспомнил то время, когда они с Невиллом гуляли вдвоем на точно таких же лугах недалеко от дома и летали на своих первых игрушечных метлах. Невилл умудрился зацепиться своим свитером за ветку дерева, и Гарри пришлось придумать хитроумный план по спасению незадачливого брата. Отделались они порванным свитером Невилла, сломанной метлой Гарри и парой-тройкой боевых синяков. Им сильно досталось от бабушки и весь оставшийся вечер пришлось думать о том, почему так важно не показываться магглам на глаза и летать только под присмотром взрослых. Невилл пообещал себе и Гарри больше никогда не летать на метлах, а Гарри все время провел думая, как на метле, поднимающейся только на два метра, можно улететь на дерево высотой одноэтажного дома. Вскоре, по вагонному стеклу забарабанили первые капли дождя. Гарри подышал на стекло и стал вырисовывать пальцем загогулины. Всю дорогу к своим родственникам, у него в голове вертелись вопросы. Кто такой хранитель ключей Хагрид и что за ключи он хранит? Как к нему отнесутся его родственники? Какие они? Когда он озвучил свои вопросы, тетушка Минни, которая теперь требовала к себе обращения “профессор МакГонагалл”, отделалась простым «Когда приедем - увидишь», оставив Гарри самому додумывать ответы. Профессор говорила, что у него есть двоюродный брат, Дадли, одного со ним возраста. Наверное, если бы я жил у моих дяди с тётей с самого детства, мы бы с ним очень подружились, думал Гарри. Оставив мысли о родственниках, Гарри вернулся к хранителю ключей. Он представлял себе худощавого старика в поношенных мантиях. У хранителя было бы тощее телосложение и приятное лицо. Гарри поймал на себе чей-то взгляд. Незнакомая женщина сидела через проход на одно место дальше. Она была низкого роста и полного телосложения. Дама смотрела на Гарри из под большого лилового колпака, который выглядел, мягко говоря, очень неуместно в сером Лондоне. Некоторые пассажиры недобро поглядывали на нее, но она этого не замечала. Женщина подошла к Гарри и протянула ему свою пухлую ладонь: — Гарри Поттер! О, Мерлин, какая это честь для меня! Меня зовут Дорис Крокфорд. Такая случайность встретить Вас здесь, я вся дрожу от волне... Тут профессор МакГонагалл одарила ту таким взглядом, что она решила незамедлительно удалиться куда-нибудь вглубь вагона. Гарри проводил ее взглядом. Он бы с радостью ей объяснил, что он вовсе не герой, этого звания заслуживают только его родители и поражение Воландеморта к нему не относится никак. Поезд медленно остановился, и голос профессора вывел его из размышлений: — Мы приехали. Гарри поднял голову. Пассажиры пробирались к выходу, торопясь покинуть вагон. Мальчик быстро встал с места и поспешил за профессором МакГонагалл. На вокзале под монотонный голос громкоговорителя толпились люди: туда-сюда сновали пассажиры с огромными чемоданами и мамаши с детьми. Профессор повела его в сторону эскалаторов. Дождь уже прошел, но небо еще не прояснилось- ветер гонял по улице обрывки газет и прочий мелкий мусор. Профессор МакГонагалл подошла к веренице черных такси, открыла дверь первого и подождала пока Гарри проберется на дальний край сиденья. — Тисовая улица, пожалуйста, — обратилась она к таксисту. Гарри вытянул шею, пытаясь разглядеть дома из пыльного окна такси. Машина поехала на восток, и, поскольку движение в городе было не очень плотным, до нужного места они добрались за считанные минуты. Профессор расплатилась с таксистом и пошла быстрым шагом по Тисовой улице. Гарри шел за ней и смотрел по сторонам. Она остановилась перед небольшим двухэтажным домом с ухоженным садом и живой изгородью. На кирпичной стене, заворачивающей за угол улицы, Гарри заметил табличку с надписью «Ул. Тисовая». На доме же висела керамическая цифра «4». Тут к нему обратилась Минерва МакГонагалл: — Гарри, когда мы войдем в дом твоих дяди и тети я буду вынуждена использовать на них заклинание забвения. Если быть точнее, то я просто немного изменю их память. Оно ни в коем случае не повредит им, но знать об этом не должен никто. — Хорошо. — ? — Профессор. — Подожди меня здесь. МакГонагалл улыбнулась, отперла калитку заклинанием и прошла по вымощенным каменным плитам по направлению к двери. Гарри занялся изучением улицы и дома. Тисовая улица казалась самой обыкновенной улицей - расположенные в ряд дома с ухоженными газонами и садиками, гаражи на задних дворах. Профессор не разрешила использовать летучий порох - Министерству могло бы показаться странным перемещение преподавателя в дом к магглам без особой на то причины. Все казалось таким чужим в городе - машины, поезда, многоэтажные постройки. Профессор позвала Гарри в дом. Внутри он был меньше, чем казался снаружи. Все, о чем только можно было подумать, было начищено до блеска. Когда он вошел в зал, то увидел множество фотографий с полным мужчиной, женщиной с шеей как у жирафа и худым лицом, и ухмыляющегося, толстого, надменного мальчика, довольного горой подарков на день рождения. Гарри всегда считал, что не стоит судить людей за их внешний вид, но новоиспеченные родственники ему не понравились. Что-то нехорошее, жадное было у них в глазах. Гарри дотронулся пальцем до рамки фотографии, чтобы они забежали за нее, но «Дурсли» стояли на своих местах. Он пощелкал ногтем по стеклу, но и это они проигнорировали. — Тетя Минни, здесь фотография сломалась! Люди не двигаются совсем. В этот момент в зал зашли еще трое - само семейство Дурслей. На лицах у них были глуповатые улыбки, а у их сына, кажется, слюна потекла изо рта. Вслед за ними вошла прфессор: — Во-первых, прошу обращаться ко мне как надо. Во-вторых, фотография не сломана, Гарри, просто у магглов они другие. Люди на них не двигаются. — Вот как? Извините. — Да, Гарри, все в порядке. — сказала миссис Дурсль. — Откуда Вы меня знаете? — спросил Гарри. — Дурак, мы тебя всю жизнь знаем. — ответил мистер Дурсль. — Теперь, Гарри, ты понял, как работает заклинание забвения. — сказала профессор. — Простите, кажется, у Дадли потекла слюна. — Это ммм… побочные эффекты. Не стоит волноваться, после действия заклинания они сразу же исчезнут, а закончится оно завтра днем, когда вы с Хагридом уже будете в Косом переулке. Но домой тебе придется добираться одному. Такси будет здесь завтра вечером, деньги на билеты я тебе оставлю. — А когда сюда придет Хагрид? — Сегодня вечером. А пока располагайся и пообщайся с родными. Мне нужно тебя оставить. — Спасибо, что проводили. Если вы спешите, то не нужно задерживаться, я справлюсь. Профессор МакГонагалл улыбнулась и на ее лбу расправились морщины.На прощание обняла Гарри, хотя тот упирался и краснел. Когда он остался один наедине с Дурслями, ничего умнее чем «Привет!» он сказать не смог. Реакция на это, с виду очень безобидное, слово удивила. Он определенно не ожидал такого ответа: — Хватит нести какую-то чепуху! Как-будто ты не знаешь, что должен сейчас работать в саду! — Когда моя машина будет вымыта? Я кого спрашиваю? — Мам, я думаю, это Гарри сломал мой вертолет на радиоуправлении! На Гарри стали градом сыпаться вопросы и обвинения чуть ли не во всех грехах человеческих. Его одежда, волосы и очки стали отвратительными в глазах родственников, а сам он из гостя стал слугой. Через три часа, после выдергивания сорняков и мойки машины под изнурительным солнцем, он был оставлен без ужина и отправлен в свою комнату, которая на деле оказалась чуланом под лестницей, в наказание за разбитый игрушечный вертолет, о котором он в первый раз слышал. «Самый ужасный день в моей жизни. Болит все тело. Неужели это еще один побочный эффект? Тогда он должен пройти завтра днем. Где же Хагрид? Вечер уже наступил, а его все нет. Может он не смог найти меня или заблудился. Если бы здесь был Невилл, он бы точно что-нибудь придумал - например, он бы мог сварить зелье с обезболивающим действием: он много знает о лекарственных растениях. Это мой первый день вдали от дома. Интересно, как они там сейчас? Надеюсь, все же лучше чем я...» Под тревожные мысли Гарри засыпал на жестком матрасе в маленькой комнатке-чулане под лестницей.