Два брата или жизнь по-другому

      Раннее летнее утро было тихим, и лишь маятник часов в комнате, раскачивающийся взад и вперед, нарушал тишину.       Тик-так. Тик-так.       И вдруг часы перестали тикать и начали ворчать и трястись все больше и больше. Потом они так затряслись, что с ними задрожала вся каминная полка. И когда уже показалось, что часы вот-вот взорвутся, они стали бить.       Бамм! Бамм! Бамм! Четыре! Пять! Шесть! Семь!       С последним ударом Гарри проснулся.       Солнце ручьем лилось сквозь щель между занавесками и золотыми полосками лежало на постели.       Гарри сел и осмотрелся. На улице уже было светло и поля за окном были полны зелени. В комнате царил частичный порядок. Невилл тихо спал. Люди на фотографиях отсутствовали.       «Не сплю только я один! — подумал он, очень довольный. — Могу полежать один и подумать обо всем на свете».       Но судьба, в образе Августы Лонгботтом, была настроена по-другому.       — Гарри! Невилл! Вставайте!       Несмотря на возраст, голос Августы был довольно звонким и пронзительным, что было очень практичным и помогало ей будить мальчиков находясь этажом ниже.       — Ой, нет, нет! — захныкал Невилл, натягивая на себя одеяло.       — Я не хочу вставать! — сказал Гарри, уткнувшись носом в подушку.       Поняв, что ситуация в спальне мальчиков не изменяется, она еще раз повторила, на этот раз с грозными нотками в голосе:       — Просыпайтесь! Или мне самой подняться наверх?       Перспектива слушать все утро длинную нотацию на тему здорового образа жизни совсем не обрадовала мальчиков, и они волей-неволей выпрыгнули из постелей и пошли чистить зубы.       Через пару минут уже умытые и одетые Гарри и Невилл спускались в гостиную. Гарри выглядел меньше, хотя им обоим было одиннадцать лет, к тому же у него было худое лицо и острые коленки. Его глаза были ярко-зелеными, а волосы сильно взъерошены, хотя он честно пытался их причесать. Особенностью мальчика был тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам у него был с самого детства, получил его он, как ему рассказывала бабушка Невилла, от очень сильного и темного волшебника, погибшего сразу после попытки убить его. Гарри с самого детства много спрашивал о своих родителях, но сам не помнил о них ничего. Он даже не видел их фотографий или родственников. По рассказам Августы, он знал, что все считали Лили и Джеймса Поттеров очень хорошими волшебниками, и по-своему гордился ими, но в ту ночь, которая стала роковой для его родителей, он запомнил лишь много зеленого света.       Невилл же был чуть выше Гарри, и было видно, что сил у него было больше, хотя по скорости он явно уступал Гарри. У Невилла были короткие светло-каштановые волосы и серые глаза. Семья Лонгботтомов, в которой проживал Гарри, приютила его когда ему было около года. С самого детства все свое время он проводил с Невиллом, поэтому ребята вели себя как братья. Оба очень любили читать и заниматься спортом. Можно было также отметить, что Невилл преуспевал в теории, а Гарри в практике. Дом, в котором они жили, был старинным двухэтажным поместьем, окруженным аккуратными садиками. На первом этаже находились гостиная и кухня, а также спуск в подвал, где жил домовик Мич, который чистил ножи и ботинки и — как не уставала повторять миссис Лонгботтом — «зря тратил свое время и мои нервы». Казалось, что Лонгботтомы живут в радости и достатке, но это не совсем так. Невилл тоже был сиротой, как и Гарри, вот только его родители были живы. Когда-то Фрэнк и Алисия Лонгботтомы были всеми уважаемыми мракоборцами, но были схвачены последователями того очень сильного и темного мага, который оставил шрам Гарри. Безумные фанатики пытали их до тех пор, пока они не сошли с ума. Сейчас они находились в больнице имени Святого Мунго, а надежда на их выздоровление уменьшалась с каждым днем.       Когда мальчики зашли на кухню, Августа Лонгботтом, ухоженная, пусть и видно, что в возрасте женщина, уже ждала их за столом, но не одна.       — Доброе утро, бабушка! — сказали мальчики хором, но тут заметили гостью. Ей оказалась профессор МакГонагалл. Профессор и миссис Лонгботтом были подругами детства, вместе учились на одном факультете, поэтому профессор часто заходила к Августе на чай. Они были в чем-то очень похожи: обе строгие и прямолинейные женщины, обе не потерпят шалостей и лукавства. Гарри и Невилл не удивились ее приходу и поздоровались. Завтрак прошел в тишине. Вскоре профессор решила начать разговор.       — Мальчики, сегодня я вам кое-что принесла. Я уверена, что вам понравится.       Мальчики уже понадеялись на метлу, но увидели два конверта с печатью в форме эмблемы: лев, ворон, барсук и змея. Их лица просияли от радости. Оба тут же выхватили свои письма и начали читать. Гарри читал в слух: <center>ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина l степени, Великий Волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер!       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора.       Гарри был очень рад. Бросив взгляд на письмо Невилла, Гарри сразу же вспомнил тот случай, когда к ним приходил дядя Невилла, Элджи.       — Мистер Лонгботтом, мистер Поттер, вы уже ознакомились с письмами?       Невилл коротко кивнул, а Гарри спросил:       — Да, но к чему такая официальность? Мы уже давно знакомы, можно было бы обойтись и без писем, и без цермоний, не так ли?       — Вам надо привыкать к такому обращению. Я больше не тетушка Минерва, а профессор МакГонагалл. Но я принесла ваши письма лично не просто так.       — А почему же?       МакГонагалл подняла взгляд от своей чашки, и Гарри почувствовал необходимость добавить:       — Профессор.       Августа замахала веером, хотя в комнате и так стояла утренняя прохлада. Профессор МакГонагалл на секунду осеклась, словно в нерешительности, но только на секунду.       — Итак, мистер Поттер, настало время рассказать Вам все.       Гарри и Невилл украдкой переглянулись.       — В ту ночь, когда убили твоих родителей, профессор Дамблдор попросил Хагрида... — но тут ее прервали.       — А кто такой Хагрид?       — Хагрид — это хранитель ключей Хогвартса, а также наш лесничий. — пояснила она. — Профессор Дамблдор попросил его привезти Вас к Вашим дяде и тете Дурсль, мистер Поттер. Должна заметить, отвратительная семейка маглов, никогда не общались с Лили и Джеймсом так, как должны общаться нормальные родственники. Более того, стыдились их. Это кто бы тут кого постыдился! Не могут даже своего сына воспитать, не то что племянника!       Профессор поймала себя на том, что отчитывает хоть и незнакомых, но все же родственников Гарри. Она сдержанно прокашлялась:       — Простите, я продолжу. Так получилось, что профессор не смог дождаться Хагрида и оставил меня у дома Дурслей раньше времени. Как только Хагрид отдал Вас мне и уехал, я решила не оставлять Вас этой семье и принесла Вас к миссис Лонгботтом. Я оставила им записку, в которой рассказала о том, что произошло с Вами и Вашими родителями, и указала теперешний адрес.       Сказать, что Гарри был растерян - ничего не сказать. Оказывается, все это время у него были родственники. И не один, а целая семья. Но за все одиннадцать лет жизни они ни разу не прислали даже поздравительной открытки на Рождество. Возможно, ...       — Наверное, твои дядя и тетя действительно не хотят общаться с волшебниками. Прошло столько лет, а они не прислали ни одного письма.— пробормотал Невилл. Гарри улыбнулся про себя: иногда Невилл буквально читал его мысли.       Профессор продолжила:       — Скорее всего, Дамблдор отправит за Вами Хагрида, туда, где живут Ваши родственники. Поэтому я буду вынуждена временно изменить им память. Покупать свои принадлежности для школы Вы поедете с ним. Нам придется ехать прямо сейчас, так как Вы открыли Ваше письмо.       Гарри вопросительно посмотрел на нее.       — Это значит, профессор Дамблдор уже знает, что Вы его прочли, и скоро Хагрид будет там. Вещей никаких брать не следует, я уже все подготовила. Попрошу одеться в дорожную и удобную обувь.       Был один вопрос, который терзал Гарри. Он должен был узнать.       — Профессор, — сказал Гарри, глядя на нее в упор, — значит ли это, что вы ослушались директора?       На кухне повисла тишина. Но Миссис Лонгботтом не смогла удержать смешок, и атмосфера немного разрядилась.       МакГонагалл широко открыла рот:       — Да, именно это и значит. И не было ни одной минуты, когда бы я сожалела об этом решении. Неужели ты думаешь, что я или миссис Лонгботтом пожелали бы тебе зла?       — Я мельком видела, чем они там занимаются. Прегадкое зрелище. — сказала Августа голосом проповедника и отпила из своей чашки.       Минерва МакГонагалл выглядела так, будто ее глубоко обидели.       — Альбус, на старости лет совсем уже не понимает, что делает. Оставить ребенка там? Такое врагу не пожелаешь! — отчеканила она.       — А часто Дамблдор так? — поинтересовался Гарри.       — Что значит «так»? — сердито переспросила она.       — Ну, часто он не понимает, что делает?       МакГонагалл повысила голос:       — Будь любезен, объясни, что ты хочешь этим сказать?       Невилл попытался помочь:       — Гарри хочет сказать: часто ли профессор Дамблдор на старости лет делает необдуманные...       — Часто ли? Что это тебе пришло в голову! На склоне лет? Мне просто стыдно за вас!       — Полно уже, Минни! — успокаивала подругу Августа.       — Но ведь это правда! — сказал Гарри. — Вы сами сказали!       — Конечно, нет! Да будет тебе известно, профессор Альбус Дамблдор — серьезный, честный, порядочный человек, и будь любезен говорить о нем с уважением! Что тебе только в голову взбрело? А сейчас, будь добр, поспеши и не болтай глупостей!       Гарри побежал в их с Невиллом комнату. Сразу после него, в комнату шагнул Невилл.       — Вот это да, Гарри, ты подловил саму МакГонагалл! В следующий раз ты точно так просто не отделаешься, повезло, что ты у нее в любимчиках. — хихикнул он.       Гари взглянул на него с удивлением.       — Любимчик? Не думаю, что это вообще возможно.       — Ну, просто ты такой,— Невилл запнулся,— особенный.       — Мне от этого не лучше.       — Твое имя знает весь волшебный мир, а тебе это не нравится?       — Нет, мне не нравится. Помнишь нам рассказывала бабушка, как какая-то сумасшедшая «Пророка» приходила взять у меня интервью, когда мне было пять лет!       — Да, помню, действительно помешанная. Какая-то Скитер, хотя точно не знаю.       Они замолчали. Натянув на себя ветровку и зашнуровав кроссовки, Гарри сказал:       — Все знают меня за то, что я выжил, но я не уверен, что выжил только благодаря своим силам.       Когда мальчики спустились, профессор МакГонагалл стояла на пороге уже одетая в свою длинную изумрудную мантию.       — Мальчики, попрощайтесь, вы увидитесь через неделю.       — Давай, Гарри. Удачи!— улыбнулся Невилл.       Гарри вышел за профессором, помахал рукой Невиллу и миссис Лонгботтом и закрыл дверь за собой.