За горизонтом

      Нило устало потянулся, чувствуя, как каждая клеточка его тела готова была молить о долгожданном отдыхе. Парню до ужаса хотелось спать, да только дела его не терпели отлагательств. И неважно, что уже давно за полночь, утром нужно будет отправляться на учёбу под строгим конвоем.       Вспомнив об этом, омега заметно скривился и с тоской взглянул в окно.       Жизнь его оставляет желать лучшего. Нет, он не беден и его семья не просто благополучная — она одна из влиятельных семей их страны. И более того, отец мальчика, Томас, находится в прямом родстве с нынешним императором, а точнее, он его самый младший племянник. Так что таким статусом впору гордиться. Да, только Нило это ни капли не радует. А всё очень даже просто — в семье нет любви и понимания.       У его родителей брак по договорённости. Ведь его папа-омега, Эстан, принадлежит к не менее известному роду. Для сохранения чистоты аристократической крови Томасу пришлось взять в мужья Эстана. Никакой любви или просто симпатии. Всё только для сохранения рода и продолжения их династии, что насчитывала более двадцати именитых поколений. И Томас, и Эстан просто помешаны на этом. И поэтому, когда Эстан забеременел и в консультации ему сообщили о том, что ребёнок родится омегой, будущие родители тут же начали подыскивать своему ещё нерождённому малышу достойного супруга.       Выбор пал на десятилетнего Герада Шоэре. Мальчик имел безупречную родословную и являлся единственным наследником прекрасно налаженного бизнеса в сфере строительства. Как ни крути, но Герад оказался лучшей партией для Нило. Родители Герада, не задумываясь, дали добро на брак их отпрысков, так же не позаботившись о мнении сынишки-альфы. Но кажется не по годам смышлёный альфа был не против такого поворота событий. Он рос эгоистичным и капризным парнем, желающим получить в свои ручки всё, что ему приглянулось. А уж стать членом королевского рода — прекрасная перспектива, как ни посмотри. Ведь Томас хоть и младший племянник императора, он на данный момент единственный его племянник.       Сыновья среднего брата императора погибли ещё пятнадцатилетними мальчишками, когда на их семью напали террористы, недовольные правлением императора. Старший брат Томаса — бета Рональд, достигнув двадцати лет, отправился в монастырь, сказав, что не желает нести на своих плечах бремя власти. Ведь все члены императорского рода принимали непосредственное участие в управлении страной. В общем, всё складывалось так, что, как только Нило достигнет зрелости, он непременно по наказу родителей проведёт свою первую течку с Герадом и станет его супругом. Всех вокруг устраивал такой расклад кроме самого Нило.       Парнишка мечтал, что выйдет замуж по любви и, встретив свою истинную пару, подарит именно ему свою невинность. Да только родительское слово нарушить парнишка не мог. Он так желал ласки и любви родителей, что заботились о нем, давая ему прекрасное образование и избавляя от всех насущных нужд, при этом совершенно забыв про чувства, что всеми способами старался добиться их любви и гордости за сына. Знал, что, как только станет супругом Герада, то точно может надеяться на хоть какое-то проявление любви со стороны холодного отца-альфы и безразличного папы-омеги. Да только одна загвоздка — Нило до зубного скрежета ненавидит своего будущего муженька. Да и как можно любить того, кто не считает бет и омег за людей? Как можно уважать того, кто так горделив, эгоистичен, заносчив и груб, что после пяти минут общения с ним парнишке начинает казаться, что он сидит в огромной луже грязи. Жених откровенно намекает на его будущее положение бесправной постельной грелки и, мило улыбающегося на камеру, аксессуара альфы. Не более того. Нило в долгу не остаётся. Нежный и кроткий омежка имеет острый язычок и пару приёмов в запасе, чтобы хоть немного поставить обнаглевшего женишка на место. Он уважает себя, чтобы позволять такое отношение в свой адрес. В общем, у малыша жизнь не сахар. Да только госпожа Судьба решилась на отчаянный шаг, чтобы выкроить для милого омеги его кусочек счастья.       Нило, несмотря на то, что половину ночи провёл за учебниками, спустился к завтраку вовремя и вполне выспавшимся. Полная луна всегда по-особому действовала на него. Ему нравились такие ночи. Тихие, светлые и безумно романтичные. Такие, в которые надежда встретить того единственного распускалась, хоть и тёмными, но тёплыми ирисами в его душе, и приятно грела доброе сердечко милого омежки. Парнишка взбирался на широкий подоконник и, прислонившись спиной к стене, мечтательно разглядывал серебристую луну на чёрном бархате неба, огромный сад, что раскинулся под окнами его комнаты, залитый чудным серебряным светом и, слушая мирно журчание небольшой реки, что красивой изогнутой лентой пересекала территорию поместья, мечтал и мечтал о настоящей любви.       Герад уже сидел за столом и, читая утреннюю газету, умудрялся недобро поглядывать на совершенно несимпатичного омегу лет двадцати пяти, который, стоя неподалёку от альфы, ждал очередного приказа своего господина. Этот альфа признавал только красивых омег и даже не смотрел в сторону бет. Они бесплодны и, не имея по своей физиологии ежемесячной течки, не интересовали заносчивого и наглого альфу. У парня по поводу течки был некий бзик. В сексе он просто жесток и потому только течные омеги могли выдержать все его сумасшествия. К тому же, в течку у омег не было сил к сопротивлению и альфа брал их тёпленькими, не страшась за последствия.       Нило, коротко взглянув на жениха, демонстративно присел за противоположный конец стола и подозвал к себе Питера — того самого омегу, что стоял около Герада. Питер прислуживал в семье Хайз почти с пятнадцати лет и его можно было смело назвать другом Нило. Нило вежливо попросил Питера выгулять своего любимого пса Арчи и одарил прислугу тёплой улыбкой. Он бы и сам с удовольствием прогулял пушистого друга. Но родители запретили парнишке в течение целого месяца приближаться к собаке только за то, что он как-то в сердцах назвал Герада бездушным. За тот случай, когда он, в слегка подвыпившем состоянии, принялся лапать омежку в библиотеке, где Нило готовился к зачёту по экономике. Тогда родители без предупреждения нагрянули с очередной проверкой и, услышав, как омежка в ярости и страхе ругался на альфу, наказали на самом деле ни в чем неповинного парнишку, запретив ему ровно один месяц играть и вообще подходить к собаке. Для Нило это ужасно жестокое наказание. Парнишка уже едва вытерпел три недели.       — И чего это ты с самого утра так светишься? Неужели снова альфа на белом коне приснился? — Герад, впиваясь взглядом в парнишку, ехидно поинтересовался причиной хорошего настроения своего маленького жениха.       Гераду уже давно не терпелось повалить Нило на кровать и лишить парнишку невинности. Ведь, обладая просто умопомрачительным запахом, чистотой тела, которую так обожали альфы, Нило к тому же родился очень симпатичным омегой. Невысокий, примерно сто шестьдесят сантиметров роста, стройный с лёгким намёком на очаровательный животик, делающий парнишку таким милым и домашним. Тонкие изящные руки, стройные ножки с забавными острыми коленками, покатистые притягательные бедра и округлая упругая попка. Личиком омега был ещё краше. Мягкие, шелковистые, каштановые волосы едва прикрывают кончики симпатичных ушек. Тёмные полоски бровей вздёрнуты так, что кажется будто омега постоянно чему-то удивляется. Нежно-карие глаза в обрамлении густых, почти чёрных коротких ресниц смотрят ласково и весело на окружающий мир. Маленький аккуратный и чуть вздёрнутый носик с россыпью веснушек, что хаотично перебираются на розовые щёчки, так и хочется расцеловать. Чуть пухлые, розовые и немного суховатые от постоянного покусывания губы всегда растянуты в лёгкой, приветливой и неизменно искренней улыбке. Кожа у омежки тонкая, бархатистая, нежно-песочного цвета с милыми родинками, разбросанными по всему телу.       Характер у парнишки тоже очень милый. Нило добрый и отзывчивый парень, что всегда придёт на помощь любому, кто попросит его об этом. Вот только по достоинству оценить этого омегу не мог Герад. Все потому, что рядом с ним Нило был совершенно другим. Он не недолюбливал своего жениха — парнишка просто тихо ненавидел альфу. Ведь только ему Герад показал свою истинную натуру. Жестокий, властный, беспринципный, лживый и алчный человек. Таким был молодой двадцатишестилетний Герад Шоэре — самый завидный жених в стране. Обладая красивой обложкой, содержание его книги можно было бы сравнить с помойкой. Ничего хорошего в душе этого парня не водилось почти с детства. На публике альфа вёл себя безупречно. Он слыл безумно красивым альфой с волевым, но добрым и справедливым характером, знающим всему цену и не скупившимся на благотворительность меценатом.       Управляя родительской компанией уже три года, парень достиг немалых успехов. Изображая неземную любовь к Нило, он всячески нахваливал на камеру своего будущего супруга, говоря, что и не мечтал встретить такого ангела. Да, только когда он оказывался в том обществе, где никто не мог и слова ему против сказать, у парня мгновенно появлялась его истинная сущность. Нило мог стерпеть многое. Но такого актёрства и лжи по поводу, что альфа признал в нем своего истинного, омежка не мог простить жениху. Истинность пары — самое прекрасное, что есть в этом мире и омеге было нестерпимо больно, когда такой тип, как Герад врал об этом. Плохо ещё то, что у Нило к его шестнадцати годам не было течки, а следовательно парнишка не мог реагировать на запахи альф или бет. Нет, он их чувствовал, но пока не пережил первую течку, для него они были почти одинаковыми. Чего не скажешь об альфах. Они в одно мгновение в любом возрасте чуют свою пару. Потому Нило и боялся, что вопреки всему Герад окажется его истинной парой.       — Язык прикуси. С самого утра ядом капаешь. У меня было прекрасное настроение, пока тебя не увидел. — Нило недобро посмотрел на своего жениха и присел за стол.       Вопреки расхожему мнению, что большинство омег кроткие и тихие овечки и на оскорбления в свой адрес отвечают только слезами, Нило этим не промышлял. Гераду он всегда был готов показать свои остренькие зубки и недобрый оскал, давая чётко понять, что его так просто получить не удастся. Он до последнего будет сопротивляться. Женитьбы не избежать и потому малыш приложит все силы, чтобы альфа начал хоть чуточку его уважать и видеть в нём человека, а не только средство для укрепления своего положения и бизнеса. Герад согласился на этот брак только потому, что его супруг, в жилах которого течёт императорская кровь, откроет перед ним многие двери. В остальном же даже такой красивый и нежный омежка, как Нило, не мог пробудить в этом альфе хоть каплю любви и ласки.       — Нило, ты не зарывайся. Если твоих родителей нет сейчас в особняке, это не значит, что тебя некому приструнить. Моё терпение не безгранично и когда-нибудь наступит тот день, когда ты пожалеешь о своих словах. — Герад спокойно, не отрываясь от газеты, постарался показать парнишке, что он ему не ровня и должен слушаться альфу беспрекословно.       — Ты думаешь, что после свадьбы я стану твоей покорной собачкой, которая будет ждать тебя дома и по команде прыгать в постель и услужливо прогибаться под тебя? Извини, но ты адресом ошибся. Ты, кстати, прекрасно должен помнить то, что по статусу я на порядок выше тебя. Моя кровь более знатна и я так и останусь хозяином этого дома. Ты хоть когда-нибудь любил кого-нибудь кроме себя? Хотя бы просто замечал? — омега внутренне напрягся, понимая куда может завести столь «милый» утренний разговор. Родителей нет и очередного наказания не последует. К тому же, альфа слишком горд и жаловаться на него не станет.       Но у Герада уже предел терпения. Ему и так редко удаётся смыться от постоянного наблюдения писак и папарацци и провести пару часиков в элитном и самом дорогом борделе столицы в компании нескольких течных омежек, услужливо устраняющих его напряжение. А тут ещё языкастый и дерзкий омежка, что каждый день вертит перед ним очаровательной попкой и даёт понять альфе, что просто так этот лакомый кусочек ему не получить. Честно признаться, уступая своим принципам, альфа иногда подумывал уложить Нило в постель ещё до брака и первой течки, но здравый смысл останавливал альфу. Ведь практически в девяноста случаях из ста омежки, теряющие невинность до первой течки, навсегда остаются бесплодными. А наследники ему нужны. Он никогда не потерпит в своей семье незаконнорождённого ребёнка, да к тому же перспектива того, что в его чаде будет течь «голубая» кровь правящего императора, очень уж нравилась альфе. Ведь в случае чего, его ребёнок будет вправе претендовать на власть. Будущий муж тоже, но этот омежка точно откажется от власти, если ему её предложат. Он просто ещё ребёнок.       — Нило, прикрой свои очаровательные губки, иначе я могу сорваться. К сожалению, трогать тебя до течки нельзя ни в коем случае. Но, если ты не успокоишься, то я просто-напросто займусь с тобой оральным сексом. Не думаю, что-то, как нравится мне, придётся по душе тебе. Сам знаешь, у меня очень маленький лимит терпения. Что касается любви, то тут спешу огорчить тебя ещё раз: я в такие бредни не верю. Знаешь, как иногда хочется смеяться, когда я заливаю очередному репортёру сказку про то, что признал в тебе своего истинного? Еле держусь. Любовь, малыш, для дураков. От тебя мне вполне будет достаточно хорошего секса. Любовь — всегда привязанность и зависимость. Ты прости за откровение, но ограничиваться одним омегой мне не под силу. Так что после свадьбы ты не единственный, кто будет стонать подо мной. Опять же нет любви — нет измены, — альфе удавалось с трудом держать себя. Этот парнишка мог заводить его с полуоборота так, что его просто рвало на части от злости и желания приструнить мальца. Ничьи слова так не задевали альфу, как всё то, что говорил ему этот паренёк. Но, слава богу, первым не выдержал Нило. Омежка покраснел так густо, что мог бы посоревноваться с самыми спелыми томатами в этом мире. Парень подскочил со стула, так и не притронувшись к завтраку, и опрометью убежал в свою комнату. От обиды и злости хотелось кричать и плакать. Но не стоило напрасно проливать слёз. Они делу не помогут. Только оставят после себя мокрые щёчки и красненькие глазки. Почему родители так жестоки к нему? Почему его жених считает его не более чем красивой вещью, которой можно пользоваться в любой момент и после надолго забывать про него и ни во что не ставить? Почему все так плохо?

***

      Нило угрюмо наблюдал за проносившимся за окном автомобиля пейзажем. Полдня в школе для парня были сущим адом. А дома ждала и вовсе сама Геенна огненная с личным сатаной наперевес. Омега просто не знает, что такое свобода. Парнишка, сколько помнил себя, всегда жил в этом особняке, что находился в фамильных землях в пятидесяти километрах от столицы. Как только папа-омега разродился малышом, то провёл с ним очень мало времени и только потому, что ребёнка нужно было кормить грудью. После, когда необходимость в этом отпала, Эстан стал чаще отлучаться к императорскому двору, где жил его муж, как член королевской семьи. А когда Нило исполнилось пять лет, Эстан и вовсе вернулся к супругу, оставив собственного сына на попечение бесчисленного количества нянек, гувернанток и прислуги. И те, сплошь омеги или тщательно проверенные беты преклонного возраста. Все просто — Томас и Эстан не желали, чтобы ребёнок императорской семьи потерял невинность не пойми с кем. Он должен был расстаться с ней в постели с Герадом и только в первую течку. Таковы условия договора между их семьями. Мания чистоты крови дошла до такой бредовой степени, что многие были уверены в том, что ребёнок, рождённый омегой, у которого до отца малыша были другие половые партнёры, несёт в себе их какую-то часть. И самое забавное, что этот бред на альф как-то не распространялся.       В общем, чтобы, так сказать, уберечь своё чадо от такого грехопадения, родители отдали его в частную школу для омег. В этой школе естественно и на километр не пахло ни одним альфой, а беты прошли строжайший отбор, прежде чем были допущены к преподаванию в этой школе. Дома та же ситуация. Прислуга — только омеги и немного бет, которым уже перевалило за пятьдесят. Исключение составляет охрана особняка и личные телохранители Нило. Они, все крепкие молодые беты, но прошедшие жёсткий отбор и принудительную процедуру понижения сексуальной активности в одной дорогой клинике столицы. Это распространённое явление для аристократических омег, которым по долгу своего положения следует иметь охрану. Беты же идут на такое потому, что платят за такую работу очень и очень хорошо. В общем, омега круглосуточно находится под присмотром. Ему разрешается выходить без сопровождения только на территорию особняка, что обнесена высокой кованой оградой, на которую при всем желании парнишка не сможет забраться. К тому же, охрана находится не только у ворот и в самом доме, но и по всему периметру территории поместья. Они везде и потому у Нило нет и шанса на побег. Либо просто вовремя остановят, либо найдут так быстро, что парнишка и вздохнуть свободно не успеет. Так что шаг в сторону и непременный звонок родителям, что тут же примчатся в особняк и, отчитав неблагодарного сына, строго накажут его.       Наверное, потому что не будучи любимым в детстве и не понимающим, что такое нормальное общение, Нило так и не смог завести в школе друзей. Только один Питер был близок к мальчику. И ещё пожилой бета Джаред — повар, что частенько угощал Нило чем-нибудь вкусненьким, когда омежка забредал на кухню, проголодавшись. К слову сказать, Нило, в отличии от других омег, не любил сладкого. Ему нравилась острая и пряная пища, а сладости, к примеру, шоколад, карамель или зефир, паренёк на дух не переносил. Он даже просил к завтраку готовить джемы из лимонов или кислых ягод, таких как клюква или смородина с минимальным, просто микроскопическим количеством сахара. Чего не скажешь о Гераде. Альфа терпеть не мог острую пищу и потому, переехав в особняк семьи Хайз, долго ругался с поваром, добиваясь от него пересмотра основного меню. Уволил бы старого бету, да только пока в доме главенствующее слово было у Нило. Ждал того часа, когда войдёт в этот дом законным супругом омеги, то непременно наведёт здесь свой порядок и ни одна серая мышь не посмеет ему перечить.       Как только автомобиль притормозил у самого дома, Нило выскочил из машины и, крикнув дворецкому, что направляется в свой домик, просто со всех ног побежал вглубь обширного сада, что раскинулся справа от особняка. Там, у самой реки стоял небольшой уютный двухэтажный домик, в котором омежка хоть немного чувствовал себя свободным. Этот домик — подарок его дедушки-омеги по папиной линии. Старый омега души не чаял в своём единственном внуке и не раз защищал малыша перед не в меру строгими родителями. Именно он нанял рабочих и оплатил строительство этого маленького оплота спокойствия для своего внука. Только тут Нило мог делать всё, что ему заблагорассудится.       Омежка со всех ног бросился к домику, который крылечком выходил к реке, а с остальных трёх сторон был окружён высокой и густой стеной орешника. В его зарослях робко пряталась небольшая арка, служившая входом и увитая неизвестным пареньку растением, которое с приходом первой осенней недели приобрело ярко-багряный оттенок. Омежка, насвистывая забавную мелодию, что сегодня услышал в плеере своего одноклассника, растопил небольшой камин и поднялся на второй этаж. Там, в одной большой комнате, находящейся по соседству с его второй спальней, жили его любимцы. Три шумных волнистых попугайчика, бесчисленное количество разномастных рыбок, куча хомячков и морских свинок, две ленивые и сонные черепашки, наглый и проворный хорёк и семейная чета кошек с их пятью очаровательными детками. Всех этих зверьков Нило очень любил, но держать их приходилось здесь из-за альф. Его отец и Герад просто ненавидели живность и с горем пополам позволили Нило завести два года назад Арчи. Только Питер знал об этом маленьком зоопарке и в отсутствие парнишки заботился о его питомцах.       Нило, войдя в комнату, сильно удивился поведению своих любимцев. Попугайчики шумели больше обычного, мелкая живность попряталась в свои норки. Мариса усердно таскала котят из корзинки и прятала в самых тёмных углах комнаты. Хорёк Джиджи и супруг Марисы — кот Орис забрались на подоконник и, смотря вниз на реку, странно шипели. Омежка подошёл к окну, но ничего странного не увидел. Но что-то и с ним самим было не так. Он словно чувствовал, что его кто-то зовёт и просит его, именно его, о помощи. Не ведая сам того, что делает, Нило спустился вниз и вышел на крылечко, оставив взбесившихся питомцев в одиночестве. Чувствовал, что идти нужно к стене орешника, что спускалась к самой кромке воды. Берег в том месте подмыла река и его можно было бы назвать крохотным обрывом. Там, теряя земляную опору, часто в воду падали кусты орешника, так как река неумолимо уменьшала берег.       Как только омега подошёл к самому берегу, едва сдержался, чтобы не закричать. За кусты орешника, что упал в воду, схватился зубами огромный серый пёс и старался выбраться на берег, но у него, кажется, все силы были на исходе. Он только и мог, что немного приподниматься на мелководье и сильнее вцепляться зубами в ветки кустарника. Нило, недолго думая, бросился к псу. Страха перед животным не было. А вот желания помочь столько, что и представить невозможно. Ледяная вода реки приняла парнишку, больно кусаясь своим холодом и вымочив его джинсы по колени. Парнишка схватил пса под передние лапы и, натружено пыхтя, потащил безумно тяжёлого найдёныша к берегу. Еле втащив его на пока ещё зелёную траву, омежка на несколько секунд замер в ступоре. Таких больших и необычных собак он не видел. И только тут до парнишки дошло, что перед ним самый настоящий дикий волк. Зверь лежал на траве и тяжело дышал. Нило с ужасом уставился на большую рваную рану на его правом боку, что ещё слабо кровоточила. Нужно спасать, иначе этот волк умрёт от раны и переохлаждения потому, что вода в реке ужасно холодная.       — Потерпи, пожалуйста! Я помогу, обязательно помогу! Ты только не смей умирать! Дождись меня! — Нило склонился к морде зверя, не опасаясь того, что дикий хищник может от боли и страха накинуться на него и убить, перекусив тонкую шейку паренька. Волк как-то странно заскулил и уставился безумно красивыми изумрудными глазами на паренька. Нило и не понял в тот момент, что у простого животного не может быть такого живого, понимающего и разумного взгляда. Омега со всех ног кинулся к домику. Влетел в гостиную и схватил телефон.       — Особняк семьи Хайз. Чем могу быть полезен? — на счастье Нило трубку телефона, что стоял в кухне его особняка, взял ни кто иной, как Питер.       — Питер, это я. Мне нужна помощь! Скорее вызови ветеринара и немедленно приведи в мой домик Арчи! Если будут спрашивать, то скажи, что Арчи сильно тошнит и, чтобы он не попортил ковры в доме, ты его ведёшь сюда. И не забудь охрану предупредить про ветеринара. Питер, пожалуйста, поторопись и ничего сейчас не спрашивай! — Нило едва ли не задыхался, прося друга о помощи.       — Господин Нило, дайте мне десять минут, и я буду у вас, — коротко отозвался Питер и тут же повесил трубку. Нило же выскочил обратно на улицу и кинулся к волку. Тот потерял сознание, так как никак не реагировал на все попытки парнишки растормошить его. Радовало только то, что Нило слышал тяжёлое дыхание зверя. Ещё жив. И будет жить.       Ветеринар приехал примерно через полчаса. За это время Нило успел проклясть то, что их особняк так сильно удалён от столицы. Питер привёл ветеринара, которым оказался молодой симпатичный омега, к домику и ни разу не спросил у Нило насчёт его неожиданного и скорее всего опасного гостя. Кстати, окажись врачом альфа, то его бы ни за что не пустили на территорию поместья, потому Питер, позвонив в ветеринарную лечебницу, твёрдо настоял на том, чтобы ветеринаром был именно омега или, на худой, конец бета. Рисковать судьбой Нило Питер не желал. Родители не прощали сыну ни единого промаха.       Ветеринар осмотрел волка, которого парни уже успели внести в дом и сказал, что рана, несмотря на свой неприглядный и отчасти кошмарный вид, не смертельная, но волк может погибнуть от потери крови, инфекции или переохлаждения. Сделав всё то, что от него требовалось, мистер Дениэлз поинтересовался дальнейшими планами омеги относительно хищника. Ведь не факт, что, очнувшись, он по достоинству оценит старания омеги и не перегрызёт ему горло в попытке самозащиты. Дикий зверь и есть дикий. Омега настоял на том, чтобы мистер Дениэлз не сообщал ничего в службу по отлову животных и сказал, что всю ответственность берет на себя. Ветеринар только лишь оставил огромное количество рекомендаций, список лекарств и, пожелав парнишке удачи, удалился вместе с Питером, который вызвался проводить его до ворот особняка. Как только омеги ушли, Нило кинулся в небольшую комнату на первом этаже, где они оставили волка. Вид красивого сильного зверя, перемотанного белоснежными бинтами и тяжело дышащего с хрипами и бульканьем, заставил омежку заплакать. Неизвестно по каким причинам Нило безумно не хотел, чтобы этот красивый волк с серой, серебристой шёрсткой и такими яркими зелёными глазами, что запали пареньку в душу, умирал. Он почему-то ни капли не боялся хищника. И верил в то, что этот волк ни за что в жизни не причинит ему вреда. Просто чувствовал это. Паренёк присел рядом и, совершенно не обращая внимания на мокрую шерсть, уткнулся лицом в шею волка и вдохнул его запах. Зверем не пахло. Пахло речной водой, лесом и каким-то странным и нежным теплом.       — Я не позволю тебе умереть! Я обязательно поставлю тебя на ноги и ты снова будешь бегать по своему лесу и выть ночами на полную луну. Ты только помоги мне, пожалуйста. Не умирай! Держись! — Нило горячо шептал прямо в шерсть волка и, прикрыв глаза, не видел, как хищник открыл свои и, едва заметно повернув морду, смотрел на склонившегося к нему паренька. В зелёных глазах было столько разума, что невольно засомневаешься в том, что это простой волк. А что уж говорить про странную, почти безграничную любовь в изумрудных омутах зверя?! Парнишка этого не видел, но чувствовал, что этот волк не просто так появился в его жизни. Словно их встреча была уже давно записана в книгах их жизни.       Чёрная, бархатная ночь мягко окутала особняк. А огромная полная луна превратила её в прекрасный театр теней на серебристом фоне своего света. Почти все обитатели особняка мирно спали. Спал и Нило, прислонившись к стене в маленьком домике и устроив голову большого серого волка у себя на коленях, нежно обхватив его за шею. А волк не спал. Он тщательно разглядывал паренька и едва слышно поскуливал. Кажется, от боли, но нет. Он скулил от счастья, осознавая, что все его поиски подошли к концу. Он нашёл его. Два года бродячей жизни хищник не потратил впустую. Нашёл и теперь никуда не отпустит. Нужно только оправиться и после всё показать ему. Красивому, безумно прекрасно пахнущему и такому доброму омежке. Его омеге.