За горизонтом

      Эйс проснулся в ужасном настроении. Вчера была свадьба его лучшего друга и молодой альфа до глубокой ночи веселился за здоровье и счастье молодых. А после того, как молодожёны удалились в ритуальный домик, чтобы провести приближающуюся течку омеги наедине, утопая в любви и нежности, Эйс вместо радости за друга почувствовал такую тоску в сердце, что просто хотелось разорвать кого-нибудь на части. Парню уже двадцать два года, а он за это время не признал своего истинного ни в одном омеге, что жили в его удалённом и тихом, но довольно-таки густонаселённом городе. Альфа нутром чуял, что его истинной парой окажется именно омега.       По странному стечению обстоятельств омег в городке было немного больше альф, так что, по логике Эйс должен был за все эти годы почуять свою пару. Но увы, запах ни одного омеги не будоражил его разум. Были привлекательные, но не более того. А парню просто до одури хотелось встретить своего единственного. Встретить и всю оставшуюся жизнь провести с ним бок о бок. Любить, нежить в своих объятиях, чувствовать тепло омежки и радоваться, глядя на их маленьких подрастающих волчат.       Да, на самом деле Эйс не простой альфа, а волк-оборотень. Таких, как он осталось не так много и потому они живут отстранёно от общего населения их страны и предпочитают как можно меньше контактировать с простыми людьми. Один густонаселённый городок у подножия гор, к которым сложно добраться и дорога из столицы занимает около двух недель на автомобиле, вместил в себя около семи тысяч оборотней. Жили обособлено, потому что побаивались. Неизвестно, как простые люди отреагируют на них. Ведь сущность не скроешь. Нет, волчий облик не прорывается против воли в полнолуние, как рассказывают в глупых сказках, и оборотни не жаждут плоти людей. Но эмоции-то никто не отменял. Тогда-то можно было с лёгкостью раскрыться, поддавшись гневу, злости или радости. И неважно, что когда-то все без исключения были оборотнями.       Именно от оборотней и пошло разделение людей на альф, бет и омег. Но прогресс не стоит на месте. С высоким темпом развития технологий большинство людей утратило способность к обращению в зверя. Цивилизованная жизнь оторвала их от природы. Всего за какие-то жалкие тысячу лет оборотней осталось не более половины процента от общего населения страны. Простые люди забыли о своих корнях, и многим оборотни представлялись выдумками и сказками на ночь для непослушных малышей. О волках-оборотнях более-менее было известно императорскому двору, так как они являлись гражданами страны, которой управлял император. С ними естественно велись все возможные отношения в этом мире. Мэр города и по совместительству вожак стаи, выбирающийся по праву самого сильного альфы, всячески сотрудничал с властью, всё же намекая, что хотел бы поменьше афишировать своё общество. И встречал полное понимание со стороны правительства. И всё шло неплохо. Молодёжь находила себе пары среди своих и не ставила под угрозу их раскрытие. Хотя из себя они особой тайны и не делали. Просто сторонились и не хотели лишних неприятностей на свою голову. Правда, тихое и мирное время постепенно подходило к концу.       Эйс вышел из своей квартиры и направился на центральную площадь. Хотелось хоть немного проветрить голову и избавиться от навязчивых и неприятных мыслей. К тому же вчера, кажется, в музей их городка приехала небольшая выставка детского творчества. Матис ходил туда вчера от нечего делать, потому что его на свадьбу не пригласили. Ещё бы звать того, кто чуть не увёл младшего жениха. Ну, уж если Матис сходил, то Эйсу непременно следует сунуть туда свою мордочку. Эйса как-то не интересовало творчество и тем более детское, но за свои двадцать два года парень излазил городок и его окрестности вдоль и поперёк и теперь, чтобы хоть немного отвлечься, ему нужно было что-то новое.       Молодой альфа скромненько так пробрёл мимо консьержки и пары охранников, делая вид, что страстно желает ознакомиться с искусством и вышел в огромный зал, где были выставлены слепленные детишками различные поделки. Из глины, мастики, гипса и прочего. Этот зал Эйс пролетел как-то в одно мгновение. Такое вообще было не интересно парню. Вот картины он ещё мог бы посмотреть. И потому в зале, где были выставлены детские рисунки Эйс подзадержался. Медленно переходил от одного рисунка к другому и понимал, что детство, наверное, самое счастливое время. Вот накапал какой-то маленький альфа яркими красками на бумаге аляпистое нечто и всё — детское творчество.       Про себя ухмыляясь собственным мыслям, Эйс вдруг замер на месте, словно вляпался в суперклей и в этот же момент все его мышцы схватил невероятно сильный паралич. Его внимание привлекла небольшая картина, выполненная угольком для рисования. Именно картина, потому что у ребёнка, который её нарисовал, явно был талант к этому виду искусства. На первый взгляд ничего особенного. Обычный пейзаж. Но Эйс в одно мгновение узнал родные горы Перикса, у подножия которых и располагался их городок. И мало того, в рисунке ребёнка чувствовалось столько желания воочию увидеть эти горы, что просто тоска брала.       Эйс словно сам начал чувствовать всё то, что пережил тот ребёнок, который рисовал эту картину. Дикое желание свободы, нестерпимая любовь к природе и горькое, душащее отчаяние и глухая, но очень сильная боль. Эйс чуть не задохнулся от такого коктейля чувств. Но всё это ни шло ни в какое сравнение с тем, когда до носа альфы все же донёсся едва уловимый запах омежки. Того омежки, что нарисовал этот рисунок. И этот запах принадлежал его истинной паре! Альфы в любом возрасте способны учуять свою пару, чего лишены омеги до своей первой течки. Эйса словно током прострелило. Вот почему он не мог найти свою пару среди себе подобных. Его омега родился совершенно в другом месте. Эйс, недолго думая, бросился к куратору выставки. У него он выведал, что выставку привезли из столицы и рисунки, скульптурки и прочее собраны со всех школ и объединены в одну выставку. Более альфе и знать ничего не нужно. Столица. Его омежка живёт именно там. Альфа со всех ног бросился на улицу. Парень в одно мгновение посреди площади обратился большим серым волком и громко провыл. Этим воем он предупредил всех своих родных и друзей, что нашёл своего омегу и отправляется к нему. Радость настолько поглотила парня, что он даже не спросил имени того омежки, что нарисовал тот рисунок и не узнал ту школу, в которой он учился. Парню так нетерпелось найти любимого и просто обнять его, что он забыл обо всём на свете. В голове билось только одно желание. Желание найти его и по-настоящему ощутить живое тепло его тела. Огромный серый волк сорвался с места и вскоре пропал в полуденной дымке, что скрывала загородное шоссе, которое узкой лентой уходило в обширную степь.       Почти два месяца Эйс в волчьей шкуре добирался до столицы. Но соваться в город в облике волка опасно. Люди примут его за дикого зверя и непременно вызовут службу отлова. Чего доброго ещё и пристрелят. Нет уж. Понимая, что всё же от счастья он немного поторопился и не обдумал всё как следует, сейчас Эйс принялся судорожно соображать о том, как ему быть дальше. То, что он непременно узнает своего омежку и сомнений не было. Даже той жалкой частички запаха хватило, чтобы альфа навечно запомнил аромат своей пары. Вот только как искать любимого в таком городе, да ещё и в таком положении?       Вопрос об обращении стоит остро. Одежда не является частью тела и потому при обращении она остаётся на земле. Обратное превращение и вуаля — парень абсолютно обнажён. Соответственно в голом виде в город соваться не следует. Так же остались проблемы с жильём и питанием. Но здесь все проще, чем может быть. Зверь в душе парня не раз спасал его из таких ситуаций, из которых обычный альфа выбрался бы только в разобранном состоянии. Прокормиться можно охотой, а жилье — главное было бы где от дождя, снега и ветра укрыться, а остальное никак не страшило волчью натуру. Нужно только подыскать более-менее приличную одежду, чтобы без риска для психики граждан находиться в городе. Так и решилось.       В пригороде Эйс нашёл полуразвалившийся дом на отшибе, в самом захолустном районе. Вполне годный, чтобы волк мог спокойно здесь ночевать. Кормиться помогли местные мелкие товарищи. На пустыре за этим районом города водилось бесчисленное множество всякого зверья, начиная мелкими полёвками и заканчивая обнаглевшими вконец лесными зайцами. Это всё благодаря одной особой установке. Люди издавна боялись хищников, а в их полосе всегда водились медведи, лисы, волки и рыси. Да, много кто из плотоядных зверей обитал неподалёку от столицы. Раньше обитал. И вот около десяти лет назад гениальные умы нынешнего времени изобрели устройство, отпугивающее любых крупных хищников. Данные установки разместили по периметру города и в радиусе ста километров, надёжно ограждая зону личных имений и усадьб аристократии от неприятного соседства с хищниками. Вышки, с испускающим раздражающий слух устройством, расположили на расстоянии пары километров друг от друга. И потому с того момента, как систему ввели в эксплуатацию в столице, в поместьях и даже на подходе к этой зоне уже давно не видели ни одного крупного зверя. Исключением стал Эйс и то, его пока никто не видел, так как в волчьем обличии альфа передвигался исключительно в тёмное время суток. На Эйса звук почти никак не действовал, изредка доставляя парню лёгкое беспокойство. Вот так вот днём прогуливаясь по городу и его окрестностям в поисках омеги в украденной одежде, за что альфе было ужасно стыдно, а ночью охотясь на пустыре и отдыхая в старом разваленном доме, Эйс провёл два года. Искал своего омежку в огромном городе, по нескольку раз возвращаясь в одни и те же места, но пока безрезультатно. Зная, что за столицей полно особняков и там тоже живут люди, последние полгода альфа старательно обыскивал одно имение за другим. Но нигде не улавливал даже крохотную частичку самого желанного на этом свете аромата.       Честно признаться, но в последний месяц лета второго года альфа понял, что его стало одолевать отчаяние. Он начал задумываться над тем, что его омежка мог куда-нибудь переехать или хуже того и вовсе умереть. В такие моменты альфа выл так, что весь район поднимал на уши и перепуганные жители выскакивали из своих домов с фонариками в поисках того шутника, что подражал зверю, пугая трусливых горожан. Сердце рвало тоской и огромной неразделённой пока любовью, которая скапливалась у альфы день ото дня. Уже было просто невыносимо без своего омеги, так что у Эйса начал частенько после ночей с особо бурными сновидениями, где он не только представлял своего омежку, но и позволял себе большее, набухать узел. Раньше после откровенных фантазий, как и у любого нормального и здорового альфы, у Эйса было возбуждение и приходилось его снимать всем известным способом. Но вот то, что узел стал появляться при отсутствии полового акта с омегой говорило о том, что ещё немного и альфа просто с ума сойдёт от сексуальной неудовлетворённости. Но удовлетворять свои физические потребности с кем попало он не желает. У оборотней так издревле — никто практически не позволяет себе близости до того, как найдёт свою пару. Только с любимым и только по обоюдному согласию. Простой секс, без любви был неприятен и не приносил почти никакого удовольствия. Об этом сама матушка-природа позаботилась.       У омег почти не было сексуального влечения до первой течки, а альфы до того боготворили свою пару и уважали чужую, что боялись им навредить, если встречали истинного до того, как он созрел. К бетам относились с таким же трепетом и неважно, что они намного крепче и выносливее омег. В общем, тоска настолько сильно стала травить сердце двадцатичетырёхлетнего оборотня, что в последнее время он утратил былую бдительность и осторожность. Он начал выходить в волчьем обличии и днём. Ненадолго, правда. Просто звериная форма выносливее и быстрее, а желание встретиться со своим омегой невыносимо жгло тяжёлым ожиданием.       В тот день Эйс допустил ошибку, которая чуть не стоила ему жизни. Эйс бродил около огромного поместья обнесённого неприглядной, на его взгляд, каменной оградой. Парню казалось, что именно сегодня всё и решится в его жизни. Долго прогуливаясь по периметру, Эйс постоянно принюхивался, стараясь уловить в воздухе самый желанный запах. Внезапно там, где каменная кладка заканчивалась и начиналась простенькая ограда из тонких железный прутьев, Эйс остановился и, уцепившись взглядом за милую картину, чуть ли не заскулил от горечи. Довольно страшненький на вид омежка, судя по запаху, еле двигался из-за огромного живота. Да, там наверняка не то что двойня — тройня очаровательных деток, как минимум. Рядом шёл высокий, статный альфа и зорко следил за каждым движением омеги. Чуть что — тут же порывался подхватить супруга на руки, боясь, что тот может оступиться и причинить вред себе и ещё нерождённым малышам. Омега, то бурчал на альфу, то отшучивался от его заботы. Но в глазах беременного молодого паренька было столько счастья и радости, что только от одного такого взгляда на душе становилось и тепло, и вместе с тем горестно.       Эйс, признаться, и сам не понял как обернулся. Он только увидел, как омега, рассматривая пожелтевшую листву, перевёл взгляд на ограду и в испуге запищал. Альфа мгновенно повернул голову в ту сторону, куда смотрел его супруг и тут же загородил собой перепуганного омегу. Эйс, осознав, что обратился в волка, испуганно принялся пятиться назад, совсем позабыв о том, что поместье это находилось рядом с рекой с довольно высокими обрывистыми берегами. Альфа оступился и полетел вниз. И не всё было бы так страшно как-то, что у самой кромки воды торчала давно прибившаяся к берегу коряга. Волк упал прямо на неё, до страшной боли разодрав правый бок. Холодная вода мгновенно сковала всё тело и только чудом Эйсу удалось удержаться на плаву, чувствуя, как острая боль раздирает его. Перебирая лапами, оборотень, уносимый довольно быстрым течением, озирался по сторонам, ища спасения для себя в виде пологого берега. Нет. Берега обрывистые и высокие. Такие, что нет и шанса выбраться из воды. Что делать — неизвестно. Эйс почти час провёл в воде. Берега реки, что несла его в неизвестность, оставались такими же неприступными. Хотелось звать на помощь, но ему бы никто не помог. Волк чувствовал, что вокруг никого нет и даже если бы и были, то, наверняка, не стали бы помогать опасному хищнику. Страх всегда держит разум на цепи. Сил оставаться на плаву почти не осталось. Боль вымотала сильного зверя, а потеря крови и холод воды и вовсе ввели его в полубредовое состояние. Казалось ещё чуть-чуть и Эйс потеряет сознание и просто утонет. Он уже едва перебирал лапами.       Внезапно берега реки начали спускаться к воде. Оставались такими же обрывистыми, но все же плавно, метр за метром, склонялись к воде. Эйс хрипло рыкнул, заметив впереди поваленный орешник, что своими ветвями утопал в реке. На последних силах волк рванул к берегу и схватился зубами за ветки. Старался подняться на лапы, чувствуя, что оказался на мелководье, но замёрзшие мышцы отказывались подчиняться. Сколько времени Эйс так пробарахтался, он и не понял. Да только чуть не выпустил из пасти ветки и не взвыл от радости во все горло, когда почуял то, что искал. Аромат его прекрасного омежки. Глаза, затянутые поволокой боли, выцепили на берегу тонкую мальчишескую фигурку, что в некотором смятении стоял неподалёку. Пара секунд и Эйс ощущает, как тонкие ручки обхватывают его и парнишка, прикладывая все свои силы, тянет раненого зверя на берег. Эйс почти на грани, но держится в сознании из последних сил. Поднимает на паренька глаза, стараясь вслушаться в его голос. А когда парень склонился к его морде, Эйса словно током прошибло. Близость его пары придала волку новые силы и он, оторвав морду от травы, со всей нежностью и любовью посмотрел на омегу. Тот подскочил на ноги и со всех ног бросился к небольшому домику, что стоял недалеко от берега реки. И только тут, Эйс больше не смог удерживать своё измотанное вконец сознание и провалился в чёрное беспамятство.       Тепло, уютно и почти нет боли. И главное — так чудесно пахнет, что от одного запаха хочется радостно выть, сообщая всему миру, что счастливее его на свете — нет альфы. Эйс приоткрыл глаза и чуть повёл носом. Сквозь аромат его омеги пробивалось множество незнакомых и знакомых запахов, что от их переизбытка серый волк даже чихнул. Чихая, он чуть дёрнулся и тут же почувствовал, что на его шее нежные руки сцепили свои объятия ещё крепче. Боязливо повернувшись, Эйс не смог удержаться и принялся радостно скулить, отбивая пушистым хвостом чуть ли не барабанную дробь. Его маленький, нежный омежка спал, прислонившись к стене, и обнимал альфу во сне. «Любимый, я нашёл тебя! Господи, какой же ты красивый! Смелый и добрый. И такой юный. Тебе же наверняка не больше шестнадцати. Мой маленький, любимый, родной. Я никуда не отпущу тебя. Ты только мой. Мой омежка. Мой истинный. Я люблю тебя, малыш!» Эйса переполняло столько чувств, что, кажется, и сердце едва держалось. Волк просто впился взглядом в личико парнишки. Красивые волосы, нежная кожа и милые и, наверное, до безумия сладкие губки. Да, именно такие, в этом нет сомнений. Эйс, утробно заурчав от счастья, уткнулся носом в живот омеги и, вдыхая его сладкий, с лёгкой кислинкой запах, уже не провалился в бессознательное состояние, а за последнее время наконец-то крепко уснул, зная, что завтра проснётся рядом с любимым.       Нило морщился от того, что солнце нагло будило парнишку, выплясывая на его лице весёлыми лучиками. Паренёк устало потянулся, чувствуя, как затекло его тело. Опустив глаза вниз, он все же невольно дёрнулся. На его коленях спал тот самый большой серый волк, которого он спас вчера днём. Нило осторожно приподнял голову зверя и выскользнул из-под него. Вчерашняя паника улетучилась и сейчас омегу раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, в его домике дикий зверь, что действительно, по словам ветеринара, мог напасть на парнишку, посчитав его для себя угрозой. Инстинкты никто не отменял. Но всё равно что-то внутри омежки упорно ему твердило, что этот зверь скорее сам себе перегрызёт горло, чем хоть чуточку принесёт боли ему. Странное чувство, но оно теплилось в самом сердце и потому сомневаться в нем у Нило не было и повода. Омега, ещё раз оглядев волка, тихонько выскользнул из комнаты и отправился на кухню. Кушать хотелось так сильно, что даже животик урчал, требуя непременно наполнить его чем-нибудь вкусным. Открыв холодильник, омега мило ухмыльнулся. Джерад прекрасно знал о том, что омега на все выходные остаётся в своём домике и потому к этому времени забивал небольшой холодильник различными вкусностями. Омежка вытащил из недр холодильника контейнер с запечёнными куриными ножками, миску салата и острый сливочный соус. Подогрев ножки в микроволновке и заправив салат соусом, паренёк уселся за стол и принялся быстренько расправляться с едой. Только успев прикончить одну ножку, его слуха достиг лёгкий стук когтей о деревянный лакированный пол. Нило, чуть повернув голову, увидел, как дверь комнаты медленно отворилась и из-за неё показался волк. Зверь повёл носом и, уставившись на паренька изумрудными глазами, облизнулся.       — Ты голодный? Хочешь есть? — Нило тихим голосом постарался показать волку, что он для него не угроза, а значит причин для самозащиты нет. И, кажется, волк изначально не считал паренька опасным для себя. Он вообще, по мнению омеги, вёл себя очень странно. Чувствовал себя в доме вполне прекрасно, не пугаясь новых запахов и странной обстановки. Волк, забавно фыркнув, уверенно направился к Нило. Парнишка напрягся, но тут же весело захохотал, когда зверь, подойдя вплотную, подскочил вверх и положив морду и передние лапы на стол, вежливо посмотрел на паренька, а после на блюдо с куриными ножками.       — Угощайся! Тебе нужно восстанавливаться. Однако, ты уже почти на ногах, хотя мне ветеринар сказал, что ты ещё долго будешь оправляться. Ты, наверное, очень сильный, — Нило, улыбаясь, придвинул тарелку с ножками к мордочке зверя и только удивлялся тому, как волк аккуратно, словно человек, расправлялся с угощением.       Восемь куриных ножек в миг пропали в пасти голодного волка. Тот отстранился от стола и, присев рядом с парнишкой на задние лапы, сыто облизывался. Ярко-зелёные глаза смотрели так откровенно и изучающе, что Нило стало немного не по себе. Паренёк попытался встать со стула и прибрать со стола, как волк мгновенно подскочил с места и пригвоздил омегу обратно к месту. Большие передние лапы легли на плечи паренька. Тут же горячий, влажный и чуть шершавый язык коснулся щеки омежки. Волк с упоением вылизывал личико парнишки, урча мягко и ласково, словно пел песню. Омега пару секунд просто, как парализованный, следил за тем, как перед его глазами мелькает волчья морда. А после, заливаясь задорным смехом, стал отталкивать от себя зверя, чувствуя, как ему щекотно от ласк хищника. Но, где уж омежке справиться с молодым сильным волком? Он только и мог, что пыхтеть и вертеть личиком, спасаясь от жадного волчьего языка. Не выдержав таких пыток, Нило пискнул, чем немного перепугал волка. Тот чуть отскочил от паренька и уставился на него непонимающе-вопрошающим взглядом.       — Ну что? Нет, я, конечно, понимаю, что ты мне благодарен и так говоришь мне «Спасибо», но ты не представляешь как от твоего языка щекотно. И ещё ты курицей пахнешь, — омега сейчас полностью убедился в том, что этого волка ему бояться не стоит ни на каплю. Добрее этого зверя, наверное, никого нет на свете. Волк вновь, то ли фыркнув, то ли рыкнув, подошёл к парнишке и, схватил в его зубами за край футболки, потянул к выходу. Омежка послушно последовал за зверем, не в силах оторвать взгляда от изумрудных, почти человеческих глаз. «Такие красивые. И, кажется, совсем не звериные. Странно, но мне хочется его обнимать. Интересно, он позволит его погладить по шёрстке?»       Волк вытащил омегу во двор и подвёл к самому берегу. Отпустил футболку паренька и склонил морду к реке. Зарычал на воду и оскалился. После перевёл взгляд на паренька и, прижав уши к голове, подошёл к нему, потёрся мордочкой о его ноги и заскулил.       — Я всё понял. Не стоит меня благодарить за это. Не мог же я тебя бросить тут умирать? Я очень рад, что ты выжил, — омега встал на колени перед волком и, приобняв его за шею, притянул к себе. Волк забавно дёрнулся и сладко заурчал, чувствуя, как омежка зарылся в его шерсть личиком и согревает хищника своим дыханием.       — Малыш, я так рад, что нашёл тебя! Любимый мой, я думал, что никогда не увижу тебя. Мой омега. Мой родной. Слышишь меня, малыш? — до слуха Нило донёсся приятный голос молодого парня.       Нило, зарывшись личиком в шерсть волка, прикрыл глаза и не видел, что кто-то появился рядом с ним. Тут же паренёк почувствовал сильный и приятный запах незнакомого ему альфы. Альфы? Как здесь появился посторонний, да тем более альфа? И только тут Нило почувствовал под своими руками не мягкую волчью шерсть, а гладкую и горячую кожу, а на своей талии ощутил сильные руки, что притягивали его к безумно горячему и большому телу. Нило распахнул глаза и подавился собственным криком. Его в объятиях стискивал молодой и абсолютно голый парень. Он что-то шептал омеге и ласково оглаживал его спину и талию. Нило резко дёрнулся и принялся вырываться из рук незнакомца, от страха попискивая. Парень старался удержать омежку, но просто не ожидал, что он окажется настолько сильным и увёртливым. Нило удалось выскользнуть из рук альфы и он тут же со всех ног бросился к домику. Альфа бросился следом, но не успел. Он налетел на запертую дверь и тут же взвыл на высокой ноте.       — Малыш, не бойся меня! Я не причиню тебе вреда. Не бойся. Прошу, впусти меня и я всё тебе объясню. Родной мой, ты моя истинная пара. Прошу, поверь мне. Ты спас меня и я просто не знаю, как благодарить жизнь, что смог найти тебя. Малыш, я тот самый волк. Если не веришь, то посмотри мне в глаза. Они такие же зелёные. Малыш, я люблю тебя! Прошу, поверь мне и впусти меня! — Эйс упал перед дверью на колени и склонил голову в смиренном ожидании. Готов хоть вечность ждать. Но только бы быть рядом с ним.       Нило ничего не понимал. Сердце бешено колотилось в груди, лёгким не хватало воздуха, а все тело так дрожало, что, кажется, его зубы сейчас начнут выбивать барабанную дробь. Омега ровным счётом ничего не понимал. Только что он обнимал огромного серого волка, а через секунду сам оказался в объятиях молодого альфы. Тут у кого угодно сердечко изойдётся от страха. Прислонившись спиной к двери, омежка почувствовал, как альфа бухнулся на колени с той стороны. Его слова были такими горячими и искренними, что омега только и мог, что широко распахнуть глаза и от удивления шевелить очаровательными губками, словно стараясь что-то сказать. Чувствовал, что в словах парня нет ни капли лжи. Он его истинный? Неужели такое возможно? Неужели судьба решилась отщипнуть для него маленький кусочек счастья? Но, что делать? В голове нет ни одной твёрдой мысли, а все тело сковало странной тяжестью. И страшно, и так сильно хочется схватиться за ручку двери и повернуть её, что нет сил терпеть и сопротивляться.       Альфа чуть не задохнулся от счастья, когда до его слуха донёсся лёгкий щелчок замка. Дверь медленно отворилась. Карие глаза немного испуганно и непонимающе смотрели в изумрудные омуты, которые просто до краёв были наполнены любовью, нежностью и лаской по отношению к омежке. Всю жизнь не знать таких чувств и в один момент получить их в таком количестве, что голова начинает кружиться, только понимая, что кто-то любит тебя. Это странно. Альфа, стоя на коленях перед омегой, смотрел на парнишку глазами полными надежды. Всё сделает, лишь бы малыш поверил ему и впустил, дал обнять себя и поцеловать. Дал бы ему шанс показать всю его любовь и разрешил сделать его счастливым. Другого Эйсу и не нужно. Просто теперь весь смысл его жизни сосредоточился в этом милом, юном омежке. В его истинной паре. В его единственной любви на всем белом свете.