Put the camera down and kiss me

— Хазза, тебе стоит поторопиться, потому что это невероятно обворожительный парень прямо за твоей дверью! — Луи стучит и кричит, просто потому, что он может быть громким, ведь его руки заняты камерой, а для того, чтобы отыскать в его сумке ключи от дома Гарри, нужны не две руки, нужно больше. Когда дверь перед ним открывается, он обнимает Гарри, который, конечно, выглядит как Бог, даже несмотря на то, что это ничего не значащий для него день. Луи думает, он мог бы уже поделиться секретом своей чертовой привлекательности. — Знаешь что, Гарри Стайлс, в следующий раз, когда я приду снимать влог к тебе домой, я не предупрежу тебя, и ты ни за что не будешь выглядеть лучше, чем я в моем видео. — Застанешь меня врасплох? — Гарри корчит рожи на камеру, которую Луи дал ему, чтоб тот подержал, пока Томлинсон скидывает кеды и надевает свои тапки в доме Гарри — это лицо Гомера Симпсона, на самом деле, и Луи думает, что он обязан сказать об этом в видео. Но он смотрит на Гарри, чтобы попросить у него камеру, и на мгновение у него перехватывает дыхание. Чувство вернулось. Это случалось уже несколько раз прежде, но Луи все не мог дать происходящему правильную оценку. Словно он смотрит на все, что ему когда-либо хотелось иметь в жизни. Это одновременно вся футбольная сборная из самых горячих футболистов этого мира, море из "Нутеллы" и все посты Тамблера в одном Гарри. Луи ругает себя за, Господи, сравнение, словно он помешан на средствах выразительности, но потом вспоминает о конкурсе метафор, в котором однажды выиграл в начальной школе, и это проходит. Но чувство, что возносит его до небес, когда он смотрит на Гарри, отказывается покидать его голову. Раньше оно появлялось на мгновение, и, пощекотав его рецепторы, убегало. Теперь же оно все время рядом с ним. Оно рядом, стоит ему лишь подумать о том, что у Гарри хорошие волосы, или его глаза как лучший фильтр в Инстаграме, он тут же думает о том, как здорово было бы зарыться рукой в кудри Гарри или смотреть в его глаза бесконечно долго. Конечно, он может потрогать волосы Гарри прямо сейчас или даже смотреть в его глаза, но все это будет иметь совсем не то значение, которое ему хотелось бы. Он кивает, когда Гарри предлагает ему чай, и на время отключает камеру, чтобы просто перестать, наконец, держать ее, потому что его рука очень устала. — Ты водил свою подружку на тренировку сегодня? — Гарри спрашивает, кивая на камеру. Луи усмехается, хотя, разумеется, никогда не признает того, что ему только что понравилась шутка Гарри. — Ты хотел сказать "три миллиона моих подружек"? — ему нравится дразнить Гарри, и он предпочитает думать, что это из-за того, что Луи маленький засранец, вовсе не потому, что Гарри обворожителен в своей оскорбленности. Перед Луи опускается чашка ароматного чая, и он вдыхает полной грудью, пытаясь успокоить это странное чувство в его животе, словно он проглотил беспокойство за обедом. — Ты будешь пирог или печенье? — Гарри ставит на стол и то, и другое, и даже что-то третье, и Луи думает, он будет все, но то, чего бы ему хотелось больше остального, ему попробовать не удастся. — Как прошел день? — Луи интересуется, зная, какой ответ получит, потому что сегодня твиты Гарри были как никогда понятными даже для Луи. — Как в сказке, я наконец выспался, чувствуя себя свободным. — Что это было? Кошки? Пироги? О боже мой, ты сделал видео о том, как делать Гарри-Стайлс-прическу? Гарри хихикает, и Луи улыбается, пробуя пирог, и думает, что он готов смотреть абсолютно любое видео Гарри, даже если тот просто будет сидеть, изредка моргая. — Нет никакой Гарри-Стайлс-прически, это просто мои волосы! — Да ладно. Она войдет в историю, — Луи ерошит волосы Гарри, одновременно с этим осторожно проезжаясь по его ноге своей под столом. Он тут же одергивает себя, но не может ничего поделать, странное влечение не отпускает его. Гарри льнет к нему, и Луи думает, что, может, Гарри даже замурлыкал бы, если бы мог, потому что его голова вообще как самая чувствительная точка его организма. — Кем ты будешь на Хэллоуин? — Что, уже пора решать? — Луи правда не ожидал такого вопроса, но не только потому, что был сосредоточен на волосах Гарри, а потому, что в календаре Луи Томлинсона только неделю назад была перечеркнута красным Пасха. Гарри только смотрит на него, вздыхая, и Луи пожимает плечами, когда тот говорит: — Ладно, я нашел нам костюмы, не благодари. Ты будешь черлидершей с топором в голове, — Гарри издевается, Луи может видеть это в его лице, но не может ничего поделать и фыркает. — Ну, нет, прибереги свои фантазии, мы еще не так далеко зашли. Гарри заливается звонким смехом, пихая Луи по лодыжке. — Но мы зашли достаточно далеко, чтобы я нарядился Майли Сайрус в прошлом году? — Я думаю, мы все еще на этом этапе, — Луи кивает. — Наши отношения, в таком случае, не в самом лучшем состоянии, — это звучит как усмешка, это должно быть усмешкой, но Луи всегда ищет во всем только ему видный смысл, и это чувство в его животе пихается, потому что он согласен с этим. Их отношения действительно в очень странном положении. Когда Луи кажется, что он вот-вот лопнет, и он, наконец, оказывается в гостиной Гарри, он включает камеру снова, решая заканчивать видео, потому что уже девять, и он не уверен, что не уснет прямо здесь, рядом с Гарри, который заснет в любом случае. — Вот мы и в конечной точке нашего сегодняшнего пути! Надеюсь, вам понравится, скажи пока, Гарри! — Пока-а! — Гарри машет камере, улыбаясь. — Я оставлю ссылку на мою любовь, Гарри Стайлса, в описании. Он милый парень, посмотрите его видео, если еще не сделали этого. Это все на сегодня, спасибо за то, что вы со мной, пока! Луи зевает минимум три раза, прежде чем у него получается устроиться удобнее, чтобы смотреть на Гарри и при этом выглядеть так, словно он смотрит в телевизор. На коленях Гарри ноутбук, и он пролистывает ленту Тамблера, просматривая костюмы для Хэллоуина. — Я буду Суперменом, — Луи, зевая, говорит. — Ни за что! Ты был им в прошлом году! — Не-а, это был Капитан Америка, ты, маленький придурок. Не заставляй меня вынуждать тебя пересматривать фильмы о супергероях с тобой. — Значит, ты был Суперменом в позапрошлом году. И вообще, что в нем страшного? Смысл в том, чтобы быть пугающим, разве нет? — В таком случае, я приду в пижаме с динозаврами, обычно я не ношу ее, но праздник же. — Ты что, не носишь мой рождественский подарок? — Конечно ношу. Она чудесна, прямо как ты. — Луи снова зевает, когда Гарри закрывает ноутбук, устраиваясь рядом с Томлинсоном так, что никто из них не мог наверняка сказать, рука ли это Гарри или нога Луи свисает с дивана. — Если бы я не знал, как сильно ты одержим мной, я бы, пожалуй, принял это за сарказм, — Гарри говорит, и внутри у Луи все болезненно сжимается, потому что если бы Гарри только знал, насколько Луи одержим им. Он улыбается, Гарри улыбается тоже, и Луи видит в этой ситуации отличный момент. Это как когда Гарри смеется, и Луи не может оторвать взгляд, потому что он запрокидывает голову назад, и его волосы выглядят, как Ниагарский водопад, потому что в них нет начала, нет конца; как когда Гарри смотрит на что-то, что кажется ему волшебным, и сам выглядит так, будто только что вышел из сказки; это как когда Луи должен собрать все, что он чувствует, в кулак, и, в лучших традициях самых ужасных фильмов о влюбленности в лучших друзей, сказать что-то вроде: "Я так люблю тебя, и ты как Луна к моей Земле." Или что-то такое же глупое, потому что, серьезно, когда дело доходит до важных разговоров, Луи не может построить даже простое предложение. Вообще. Момент прямо перед ним, и Луи готовится упустить его, когда Гарри притягивает его к себе за затылок, оставляя целомудренный поцелуй на лбу, из-за чего органы Луи, он уверен, меняются местами, и затем он притягивает голову Луи к своей груди, обвивая плечи рукой. Томлинсон определенно не был готов к такому. То есть, он полностью готов к зомби-апокалипсису или к тому, что прямо здесь сейчас приземлится Тардис, но никак не к тому, что Гарри Стайлс оставит поцелуй на его лбу. Конечно, он мог обнять Гарри в любой момент времени, мог играть с его волосами, мог сжимать его ладонь, говоря о чем-то волнительном, он мог совершать множество действий по отношению к Гарри, но поцелуй в лоб был и всегда будет его любимой вещью, о которой следует предупреждать за год. Луи правда старался моргать чаще, чтобы не заснуть раньше десяти, — он не знал, почему это происходило, но с Гарри было приятно даже спать, — но он понял, что все провалилось, проснувшись от толчка в бок. — Пойдем спать на кровать, Лу. Ты пинаешься. — Гарри звучал тихо и хрипло, стараясь в то же время прочистить горло. — Я буду пинаться и на кровати, я ведь такой засранец. — Луи даже не открывает глаз, прижимая руку Гарри, обвивавшую его талию, крепче к себе. Гарри цокает языком, потому что он хочет спать, не беспокоясь при этом о том, все еще Луи рядом с ним или упал с дивана. — Я пойду один тогда. — Ага, пойдешь, конечно. — Луи недоволен, ворчлив, но он встает с дивана, таща за собой Гарри, который цепляет своими конечностями все на своем пути.

* * *

Видео с канала louistomlinson Хэллоуин | Тыквы с Гарри | Ларри — Привет всем, Луи с вами! И вместе со мной... — Луи указывает на сидящего рядом Гарри двумя указательными пальцами обоих рук, излучая позитив своей улыбкой. — Гарри Стайлс... — Гарри добавляет, улыбаясь тоже. — И мы здесь, чтобы сделать кое-что очень хэллоуинское для вас, ребята. — Луи имеет в виду, мы будем делать эти штуки, когда на тыкве рисунок, а в ней свечка. — Худшее описание фонаря Джека, которое я когда-либо слышал, — Луи поджимает губы, кивая несколько раз, и Гарри опускает голову, изображая раскаяние. — В любом случае, у нас есть две тыквы, много странных ножей и еще свечки! — Много милых маленьких свечек, — Луи берет одну, показывая ее камере. — Конечно. Гарри берет тыкву, ставя ее перед собой и оценивая свои шансы сделать из нее что-то похожее на фонарь. Луи ставит свою перед собой, так же озадаченно оглядывая ее. — Мне кажется, я делаю это впервые в жизни, — Луи говорит, беря в руки нож. — Я тоже. Мама никогда не хотела возиться и всегда покупала готовые, — Гарри срезает верхнюю часть, стараясь делать все аккуратно. — Как и моя, — Луи откладывает нож, беря в руки большую ложку. — Если все покупают их, какой вообще смысл делать видео об этом? — Гарри выскребает первую ложку мякоти из тыквы. — Да ладно, Гарри, будто все в мире должно иметь смысл, — Луи пожимает плечами и едва не поправляет прическу рукой, которой только что расчленил тыкву. — Кто-то должен был предупредить меня, — Гарри сокрушенно говорит. — Не притворяйся пришельцем, — Луи все-таки поправляет волосы чистой рукой. — Чувствуешь, пахнет тыквой, — Гарри потягивает носом воздух. — Да ты что, как странно, — Луи подтрунивает над ним. — Не вынуждай меня желать запустить в тебя внутренностями этой бедной тыквы, — Гарри пригрозил. — Ладно, Гарри Стайлс, приготовься проиграть в этом состязании вырезки из тыквы. — Луи вошел в азарт, намечая примерно расположение глаз на оранжевом лице. — Тебе стоит попридержать свой пыл, я хорош в деревообработке. Луи прыскает от смеха: — Перед тобой тыква, Гарри. Это странно, но то, что она твердая, не значит, что она деревянная. — Ты даешь мне так много нового, — Гарри приступает к вырезке лица. — Мы забыли сказать вам самое главное. — Луи обращается к камере, откладывая нож. — Мы сделаем фото наших тыкв, и вы сможете проголосовать за лучшую. — Не зная при этом, где чья, - Гарри добавляет. — Разумеется, вы сможете узнать мою, она будет очаровательна, — Луи кивает, поджимая губы. — Но не так прекрасна, как моя, - Гарри возражает. Луи закатывает глаза. — Я думаю, если я выиграю, то не сдержусь, и твое лицо будет в этой отвратительной жиже, — Луи указывает ножом на чашку, в которую они складывали внутреннее содержимое тыкв. — Ты только что прочел мои мысли относительно тебя, — Гарри усмехается. — О, твои мысли обо мне невиннее, чем можно предположить. — Луи начинает их игру снова, потому что это то, что нравится людям, смотрящим их видео. Вовсе не потому, что ему нравится дразнить Гарри или что-то такое. Не-а. — Ночью это становится хуже. — Гарри всегда знает, что стоит сказать, чтобы заставить Луи закусывать его щеку, потому что это должно выглядеть как наигранный флирт, а не как смерть Луи Томлинсона от замечания Гарри Стайлса. — Мне нужно подсказать, как справляться с этим? — Луи почти закончил своего Джека-фонаря и смотрит на Гарри с искорками в глазах. — Думаю, я неплохо преодолевал это раньше, — Гарри смотрит на него тоже, и на секунду повисает тишина, которая кажется Луи настоящей, как если бы Гарри делал это — все эти ехидные замечания и глупые фразочки — с той же искренностью, что Луи вкладывает в них. — Ну что ж, я почти сделал это. — Гарри — человек, всегда способный прервать неловкую тишину. Конечно, это он. — Сделал своего ужасного Джека-фонаря, — Луи напевает, дразнясь. — Замолчи, боже мой. — Гарри заканчивает со ртом. — Ага, только когда твое лицо будет в тыкве. — Луи поджигает свечу, ставя ее внутрь фонаря. — Или твое. — Гарри накрывает тыкву срезанной с нее ранее верхушкой. — Я сделал! — Луи победоносно произносит. — Как и я. — Гарри улыбается, когда Луи оценивающим взглядом окидывает его тыкву. Они подвигают их на край стола, чтобы зрителям было видно каждую, затем Луи делает фото, которое они выкладывают в Твиттер, чтобы фанаты могли проголосовать. — И... — Луи держит свой телефон, проверяя, все ли верно. — С невероятным отрывом боровшийся изо всех сил Гарри Стайлс... проигрывает соревнование, потому что его тыква "похожа на Зейна Малика". — Луи начинает хохотать, в то время как Гарри прикрывает лицо рукой, потому что проигрыш означает умывание тыквой. — На Зейна, серьезно? Надеюсь, он посмотрит на то, как ты сделал его тыквенный бюст. Гарри начинает хихикать сквозь ладонь, а Луи подставляет чашку с мякотью к его лицу. — Я думаю, ты должен сам в нее окунуться, мы ведь не пропагандируем насилие. — Только из-за этого я до сих пор не пнул тебя. — Меньше слов, дорогой. Гарри делает глубокий вздох, прежде чем кожа его лица узнает, что это такое — тыквенная мякоть. — О. Боже. Мой. — Он открывает и закрывает рот, а еще его глаза зажмурены, но ему кажется, что тыква даже там. Луи смеется рядом с ним, говоря ему не шевелиться, и потому, что щека Луи касается его плеча, и он слышит звук затвора, он понимает, что он только что сделал фото с ним. — Как унизительно. Я даже не могу видеть, чтобы испепеляюще посмотреть на тебя. — О, Гарри, повернись. — Луи осторожно касается его век, очищая их от семечек, прилипших к ним. — Ты просто чудовище. — Гарри открывает глаза, выглядя, как щенок, когда он смотрит на камеру. — Не переживай так сильно из-за этого, тыковка, — нежным движением руки Луи убирает волосы со лба Гарри. — Знаешь, что может помочь мне сейчас? — М? — Луи поднимает взгляд на тянущиеся к нему руки. — Нет, во имя всего святого, Гарри, я не могу обниматься сейчас!!! — Последние слова Луи произносит, будучи зажатым в крепких объятиях, сконцентрированных на лице Гарри, которое на груди Луи. Футболка, до этого слепившая своей белизной, теперь имеет пятно оранжевого в середине. Гарри доволен собой, отстраняясь, а Луи выглядит поначалу оскорбленным, но потом начинает посмеиваться. — Знаете, что самое забавное? Это твоя футболка, тыквенное лицо! — Не-а, — Гарри, вытирая лицо салфеткой, возражает. — Ага, посмотри, я забрал ее у тебя давно, но она твоя, серьезно, у меня не может быть такой футболки, мне рукава аж до локтя доходят. — Луи откатывает рукав левой руки, когда глаза Гарри сужаются. — Вот так, да, идешь снимать видео со мной, зная, что будешь в тыкве, и надеваешь мою любимую футболку? Разве ты не должен был в лучших традициях романтических отношений спать в ней и ходить во время нашей разлуки? — Гарри шутливо разгневан, но Луи так хотелось бы, чтобы Гарри действительно беспокоило то, спит он в его футболке или нет. Потому что, вообще-то, да. Луи кажется, он даже мог снимать видео в ней с самого утра. — Не, — Луи тянет. — Сомневаюсь, прости. — Заканчивай видео, тыковка, потому что тебя ждет серьезный разговор. Луи говорит заключительные слова, после чего еще несколько о том, что они сняли для канала Гарри, и видео заканчивается.