The one who saw the future

Влюбленность — это всего лишь немного глупости и много любопытства.

Конец осени в Староселе был морозным. Привычная зелень покинула свои места, оставляя после себя серую пустоту. Просыпать утром становилось тяжелей, особенно когда постель нагревалась и покидать ее хотелось в последнюю очередь. В поместье Авдеевых тоже было холодно. Грелись только те комнаты, которые хоть как-то использовались жильцами: личные комнаты, гостиная, столовая и библиотека. В остальных комнатах стояла прохладная стужа, где стоило только выдохнуть, то можно было увидеть облачко пара. Саймон старался не попадать в холодные комнаты, потому что от привычной хладнокровности не осталось и следа: он оказался очень теплолюбивым человеком, который предпочитал места близкие к камину. А еще из-за своих физических особенностей ее руки всегда были холодными. Вот и сейчас он сидел в библиотеке и пытался согреться за чашкой чая и очередной книгой. Строчки с буквами смазывались в одну сплошную кляксу, отчего приходилось надавливать на глазницу, чтобы снять напряжение. С возвращением в человеческое тело мужчина обнаружил некоторые изменения, которые коснулись не только внешности: его зрение, которое было подточено под рептилию, осталось неизменным. Из-за того, что змеи не сильно различают цвета, а скорее ориентируются по теплу жертвы (особенно ночные виды), данная особенность перенеслась с ним в человеческое тело. Он описал данную проблему Бильяне и она вынесла вердикт, что данная цветоаномалия была одной из побочек ритуала. Но это не особо волновало его. Прожив в данной шкуре уже год мужчина отметил главную проблему. Магия. Будучи молодым мужчиной он был прекрасным волшебником, у которого были хорошие магические данные. Сейчас же он прикладывал невероятные силы только для того, чтобы призвать предмет к себе. Авдеева сразу предупредила его, что бывалого магического потенциала ему не вернуть, потому что тело пролежало много лет. Не просто лежало, а сгнило под слоем земли. Его больше не существовало в физическом плане. И сейчас он «подпитывался» от Бильяны, чтобы делать элементарные магические действия. Можно ли это было исправить? Никто не знал. Даже лучшая в зельях и ритуалах Авдеева не давала ему надежду на достойное существование в будущем. По скудным подсчетам самого Саймона ему предстояла не слишком длинная жизнь сквиба, потому что бывалого Влада Лазарева больше не существовало. Он умер там, на алтаре, когда решил всегда быть с Кристой. — И ведь она не обманула, — всегда усмехался он, коротая ночи в подвалах этого дома. — Я практически всегда был с ней. Наблюдая за тем, как у нее появляются дети; как они растут и все больше и больше походят на отца, Саймон терял последние остатки человечности, а с ней и эмоции, которые он испытывал к бывшей Мракс. Жизнь превратилась в череду несменяемых дней, которые ничем не отличались. Его разум замер, медленно погружаясь в пучину мрака. И может он бы даже поддался этому мраку, пошел бы на поводу у инстинктов, но… Его существование было слишком долгим для обычной рептилии, поэтому все змеи в округе держались от него подальше. Он был чужим для них. И для людей тоже, потому что перестал быть человеком. Все изменилось в один день, когда он понял, что младший ребенок Кристы имел дар матери. Бильяна Авдеева, маленькая девочка, которая любила проводить время в саду поместья и до ужаса боялась змей (как иронично), услышала его комментарии насчет своего неподобающего вида. В тот же миг самая младшая из Авдеевых напряглась, прислушиваясь к еле заметному ворчанию рептилии, которая сетовала насчет грязного подола ее платья, а потом обернулась к большому камню, на котором Влад частенько проводил время. Тогда рептилия поняла, что ритуал работал наполовину. Большие серые глаза смотрели на него с ужасом, а с пухлых губ вот-вот был готов сорваться крик. Девчонка понимала его. Дочь женщины, которая принесла человеческую жертву ради скрытия правды, обладала проклятием матери. И его бы прорвал истерический смех, если бы змеи умели это делать, но в тот день он скрылся с глаз долой от младшей хозяйки, а после и с территории этого поместья. Он не знал, что он испытывал в тот момент, но сейчас он это понял. Он испытывал невероятное удовольствие от знания того, что у Кристы не получилось уйти от своих корней. Да, он испытал лучшее чувство после чувства влюбленности. И только после этого мрак отпустил его и он четко увидел этот мир. Отправляясь, куда глаза гладят, он и понятия не имел, что ему будет суждено снова вернуться сюда. Было ли все дело в том, что он был связан с Кристой и ее семьей или же судьба оказалась той еще шутницей, но спустя несколько десятилетий ему суждено было встретиться с потомком бывшей возлюбленной, который оказался в другой стране. Конечно, он поймет это не сразу, а только после того, как узнает имя ее отца. Лили Эванс, первокурсница магической школы Шармбатон оказалась полной противоположностью Бильяны — открытая ко всему миру, она наоборот смеялась над недовольным бурчанием змея и аккуратно гладила его по гладкой чешуе. Кажется, именно тогда он растаял впервые за несколько десятилетий и позволил себе привязаться к человеку. Она позволяла ему быть сами собой, не боялась его клыков и холодного тельца и Саймон, сам того не замечая, сам решил стать для нее фамильяром. — Это не повлияет на нашу дружбу? — единственный вопрос, который она задала ему после его признания. Вроде тогда она была на курсе втором или третьем. — Ты ведь также будешь рядом со мной? — Вс-с-сегда, Лили, — прошипел тогда еще Чудо. Имя, которое дала ему Лили. — Я буду рядом с-с тобой; с-с людьми, которые ты дорож-жишь. Буду Учителем для твоих детей, если ты поз-зволишь мне. — Ты думаешь, мои дети тоже смогут тебя понимать? — задумалась рыжая девочка, мечтательно накручивая локон на палец. — Очень вероятно, — только и прошипел он. Так и оказалось. И узнал он это еще задолго до рождения Дианы и Гарри. А когда те родились, то рептилия сразу отметила внимательный взгляд одного из младенцев. Его теория подтвердилась: девочки из рода Кристы получали ее дар, вне зависимости от того, кто был их предком. Даже сыновья были носителем дара, хоть и не обладали им, а только передавали своим дочерям. — Как же это иронично — половина твоих потомков все равно будут рождаться с твоим «проклятием». Ему нравилось эта мысль, потому что именно так он понимал, что Кристе воздалось за прошлое. Он хотел думать, что именно так он смог отомстить ей за себя; за то, что испытывал к ней сильные чувства, а она воспользовалась этим. Саймон отложил книгу и прикрыл глаза рукой, наслаждаясь их прохладой. Он частенько начал впадать в такие ностальгические думы после того, как снова встретился с детьми Лили. Возможно именно эта встреча стала тем самым камнем, который разбил его дамбу мыслей, спрятанных глубоко в голове. И иногда в особо сложные моменты он задавался вопросом, а не было ли это ошибкой, когда она решил остаться с Лили? Не правильней бы было держаться от нее подальше? Как сделал это Александр. «Кстати о нем», — только стоило подумать об этом человеке, как он появился в зоне его досягаемости. Мужчина зашел в библиотеку и сразу же направился в его сторону, что непременно удивило Саймона. Он не мог назвать их хорошими друзьями, потому что, по его мнению, их связывали только Поттеры. Остальное же время Александр старался не пересекаться с ним, предпочитая скитаться по миру в поисках непонятно чего. Он как-то интересовался у Бильяны, почему ее брату было практически все равно на то, что его разыскивает не только вся магическая Британия, но и Европа в целом, на что та ответила, что Александр в чем-то помогает директору Хогвартса. — Он не вдается в подробности, — младшая Авдеева хорошо делала вид, что ей совсем было не интересно, чем же занимался ее брат. Но Саймон чувствовал ее напряжение и любопытство. — Знаю только то, что он что-то ищет на Реддла. Поэтому вы и были в Албании, где он скрывался. Бывший змей хмыкнул, вспоминая ту встречу с Лордом. Александр тогда впервые попросил его о сопровождении на территорию другой страны, не давая точного ответа на то, зачем он ему. И Саймон, как существо очень любопытное, решил согласиться, о чем непременно потом и пожалел, потому что тогда они и поняли, что теперь он крепко связан магией с младшей Авдеевой, которой пришлось его опять восстанавливать. Они нашли заброшенное поселение, на которое старший Авдеев наткнулся в одно из своих путешествий. Саймон уже тогда начал задаваться вопросами о его целях, потому что посещать такие места… ну это уже было отклонением от нормы. Хотя понятие нормы у бывшего тюремщика явно отличались. Бродили они там приличное время и все это время Александр ничего не говорил, сколько бы бывший змей его не спрашивал. Он словно к чему-то принюхивался и шел по направлению куда-то, в то время как Саймону только и оставалось следить за тем, чтобы не потерять старшего брата Бильяны из виду. Доставлять его обратно кто-то же должен был. Их привлек звук, который был очень непривычен в такой местности. Здесь настолько все было заброшено, что казалось что даже живность не водилась. Людей и подавно. В надвигающем мраке сумрак всплыл небольшой силуэт, который оглядываясь, куда-то семенил. Из-за плохой видимости и своего зрения, Саймон не смог разглядеть его лица, в то время, как Авдеев почти не слышно прорычал и двинулся в сторону нового лица. В тиши вечера, огибая старые постройки поселения, они следовали за оглядывающим силуэтом, а когда последний скрылся в одном из домов, Авдеев принял образ волка и направился вслед. Ругнувшись про себя, Саймон вздохнул и как можно тише направился за волком, стараясь не задевать низкие потолки. Да, его рост был преимуществом, но явно не в шпионстве, когда хотелось быть как можно меньше. Авдееву-то нормально на четвереньках, а ему приходилось идти в три погибели, чтобы не создавать шума. Именно с такими мыслями он уткнулся в дверь в доме. Древесина на ней была мокрой и покрылась местами плесенью, а ручка была полностью ржавой. Очередной раз раздосадованно вздохнув, мужчина приоткрыл дверь и замер. Волк, который следовал за ним (двери-то открывать лапами не удобно), навострил уши и они оба прислушались к разговору того самого человека, за которым они последовали. И только после пару слов Саймон наконец узнал голос человека. Питер Петтигрю. Эта крыса до сих пор была жива, от чего у Саймона встал ком в горле. Мужчина начал обдумывать причину, что мог тут делать бывший друг Лили и Джеймса, как позади него послышалось нарастающие дыхание. Александр позади него кое-как сдерживал себя, чтобы не ворваться в комнату и не разодрать крысу в пух и прах. Именно тогда Саймон и понял, за кем именно все это время следил Александр. Он до сих пор не бросал затею того, чтобы убить убийцу дочери и ее мужа и даже побег Петтигрю на третьем курсе не стал поводом для окончания поисков. Авдеевы, если хотели, могли быть упертыми. Голос за дверью затих и Саймон мысленно ударил себя по лицу. Их обнаружили. Второй хриплый голос (он значительно отличался от блеющего голоса Хвоста) что-то спросил и Александр зарычал. Это был конец. Волк выскочил вперед и ринулся в комнату, а бывшему змею ничего не оставалось, как пошире открыть дверь и достать палочку, чтобы прикрыть задницу озверевшему волку. В комнате оказалось двое: в пригнувшимся толстячке Саймон сразу признал Питера — маленький и несуразный, жизнь в теле крысы явно помотала его. Облысевший в некоторых местах, он сразу же вынул своими маленькими ручками с длинными грязными ногтями палочку и наотмашь кинул заклинание. Второй тенью оказался молодой человек, который, стоило только Саймона посмотреть на него, сразу же спрятал лицо под маской Пожирателя и достал палочку. Заклинания летали по комнате, искрили в полумраке и только в какой-то момент бывший змей обнаружил кресло, которое было повернуто в сторону окна. Он хотел заглянуть туда, потому что ему казалось, что там был кто-то еще, но тот парень не давал ему сделать этого: выкрикивая темные заклинания, Пожиратель оттеснял бывшего змея к стене, в то время, как волк кидался на Питера, пытаясь его разорвать. Петтигрю, не смотря на свою трусость, был хитрым и имел в запасах не мало заклинай, которыми пользовался вполне сносно: подрезав Александру кончик уха хлыстающим проклятием, он убегал от нападений зверя, который не оставлял его в покоях. И только, когда Саймона прижали к стене и ткнули палочкой в шею, а Александр опрокинул толстяка на спину и был готов спороть ему горло, как за тем самым креслом послышался хрипящей смех. И все же Саймон был прав. Был третий. — Как некрасиво, Александр, — волка дернул отрезанным ухом, но золотого взгляда от лица Хвоста не отнимал. — Даже не поздороваешься с мной? Авдеев зарычал еще громче, впиваясь когтями в тело Питера, который начал уже поскуливать от боли. Его разделяли сантиметры от того, чтобы прикусить ему горло. И он чертовски этого желал, он жил ради этой цели, которая был сейчас под ним. Одно движение и он отомстит за дочь и ее мужа. Одно движение и, зная Тома, в него полетит авада. А у него еще Диана и Гарри, с которыми он еще не встретился. Эта мимолетная мысль дает отсечку и Хвост пользуется этим: откидывает волка в воздух заклинанием, и тот врезается в гнилой стеллаж. Слышится хруст дерева, и у Саймона падает сердце: неужели этот баран откинул когти? Но нет. Спустя время из обломков Александр встает в свой человеческий рост и зло скалиться в сторону дрожащего Хвоста. Саймон переводит быстрый взгляд на кресло, но все равно не может разглядеть Тома. А то, что это был Лорд он уже не сомневался. — Такой же немногословный, — продолжает потешаться хозяин голоса, заставляя Авдеева багроветь от злости. — Как и тринадцать лет назад. Бывший змей дергается, но Пожиратель еще сильней впивается палочкой в его шею, послушна ожидая приказа Хозяина. Он не мог понять, кто стоял перед ним, но определенно он был младшего него. Ниже и младше. — А ты похоже растерял хватку, если скрываешься в тени, и прикрываешься своими поданными, — сплюнул Авдеев, чувствуя, как с уха вниз по шее начинает течь теплая кровь. — Великий Лорд не может вернуться в былую форму! Что, многих потерял рабов из-за этого? И теперь довольствуешься теми, кто остался? — Заткнись, — раздраженно прошипел голос. — Нужно было избавиться от тебя еще тогда, когда я пришел к твоим родителям и брату. Но какая жалость — тебя не оказалось на свадьбе собственного брата. Даже я сделал ему подарок. Голос то ли рассмеялся, то ли закашлялся. Авдеев только скривился, совсем не скрывая своей злости. В то время как Саймон, начал оглядывать комнату, в которой они оказались: не особо большая и явно давно заброшенная — на полу валились разорванные книги и рукописи, все углы покрылись паутиной и пылью, как и вся немногочисленная мебель здесь. Сломанный стеллаж, перекошенный стол, явно нерабочие пианино, за которым Хвост все наровился спрятаться от Александра, и то самое повернутое в сторону окна кресло, за которым скрывался Том. Нужно было уходить. Была очень большая вероятность, что они могли вызвать еще своих людей, потому что Саймон не мог поверить, что скрываясь здесь, они могли довольствоваться только двумя телохранителями. — Извини, малыш, — прервал разговор Саймон двоих, резко дав в живот молодому Пожирателю и заставляя его согнуться, опустив палочку. Все внимание тут же перевелось на него, но Александр понял этот намек и тут же кинулся на Хвоста, который направил уже волшебную палочку в сторону змея, и со всей дури ударил его в лицо. Пожиратель, не смотря на боль, тут же вцепился в его ногу, ногтями царапая кожу. Со стороны кресла послышался крик Тома о том, чтобы Хвост убил их. Саймон же схватил выбитую палочку и рванул в сторону Адександра, который с наслаждением избивал Петтигрю и явно не хотел этого прекращать. — После добьешь его, — подтянув его за шкирку, бывший змей заставил Авдеева посмотреть на себя и крикнул ему. — Трансгрессируемся! Быстрее! Его громкий крик оказался ошибкой: когда Александр взмахнул палочкой, молодой Пожиратель под крики Тома рванул к ним и вцепился в Саймона. Прям в тот момент перемещения, когда живот выворачивает наизнанку, а пупок тянет вверх. Это были адские минуты перемещения, по мнению бывшего змея — Авдеев, заметив за ними хвост в виде Пожирателя, тут же начал прыгать между местами. Переместился сначала где-то на границе между Староселом и дорогой, потом снова трансгресировал в другое место, виды которых Саймон не узнал; потом третий раз куда-то и только на пятый или шестой раз, когда Пожиратель отцепился от него, они вернулись на первое место. И только тогда Саймон понял, почему не запомнил все их остановки. Все его тело горело от кровотечения и сознания вот-вот было готово покинуть его. И чтобы не чувствовать этого всего он предпочел отключиться. — Чем обязан такому вниманию? — сразу же спросил Сэм, откладывая книгу. Авдеев хмыкнул, молча сел на соседние кресло и вздохнул. Некоторое время молчал, настраиваясь на разговор. Саймон предположил, что старший подбирал слова, что очень походило на Лили и почему-то усмехнулся. Бильяна в отличии от брата не была столь молчаливой. В плане, да, она была антисоциальной, но если у нее была причина для разговора, то ее невозможно было остановить. — Это касается припадков Дианы, — начал осторожно мужчина, сжимая пальцы. — Давно они у нее? Бывший змей сжал губы, а потом вздохнул: — Были они всегда, но настолько сильные начались на третьем курсе. Она писала? Авдеев кивнул: — Да, просила того зелья, которое ей дала Бильяна. Сказала, что оно помогает. — Она отправила? — Да. — Хорошо. Молчание. Александр не уходит, а Саймон и не спишет его гнать. Возможно понимает, что ему тяжело. Он мечется, не знает, что делать и что спрашивать, а к чему вообще пока не стоит прикасаться. Да, именно так ощущается общение с детьми и подростками. Саймон частенько слушал причитания Блэка на счет Поттеров, когда они ругались или не понимали друг друга. — Может быть… — снова начинает неуверенно анимаг, — у нее есть какая-нибудь… мечта? У нее или у Гарри? Губы Сэма сами растягиваются в улыбке, на что Александр только недовольно хмурит брови, думая, что сейчас начнется череда колкостей в его сторону. Кажется, у кого-то просыпается интерес к внукам. — Ну насчет мечт не могу сказать, — кое-как сдерживается мужчина, щуря глаза. — Гарри с детства окружен достатком и любовью, его счету в банке можно только позавидовать; с Дианой немного иначе: да, у нее счета в банке тоже велики, но ее детство было другим. Дурсли не самые лучшие родственники, сам знаешь, Петунья всегда была вредной. А отрываться на ребенке легче всего. — Не могу поверить, что она могла так поступить с ребенком сестры, — плечи мужчины опускаются и он долго смотрит в камин, где тлеют угли. — В детстве она была… другой. — Конечно, ей сколько было? Два? Три года? — иронично фыркает змей, поражаясь наивности мужчины. — Ты был с ними не так долго. А когда первый раз сбежал из Азкабана, то и вовсе предпочел не навещать ее. Очередное молчание. Но Саймон надеятся, что он смог объяснить ему. — Тогда… — возобновил разговор Авдеев, — мне нужно встретиться с Петуньей? — Не думаю, что сейчас эта хорошая мысль, — чуть не задохнулся бывший змей, поражаясь, как все для него было просто. — Ты сейчас разыскиваемый преступник, почему ты забываешь об этом? Сэм поражался ему, честное слово. Его считают одним из опаснейших преступником, а он так просто гуляет по миру, закидываясь оборотками. И ведь прожив большую часть своей жизни за решеткой, у него не было побочек на зелье! Они ведь должны быть от большого количества? Нужно уточнить об этом у Бильяны. А этому черту хоть бы хны! Дед Поттеров усмехнулся, немного расслабляясь: — Когда ты знаешь, что каждый новый день может оказаться последним, то начинаешь иначе смотреть на мир. Тебе, наверное, сложно понять это, прожив уже столько лет? Но я чувствую теперь все намного ярче, как в молодости с ней. Когда меня могут в любой момент поймать и вернуть обратно за решетку, и эти действия и воспоминания могут стать единственным моим сокровищем. Потому что там, в Азкабане, ты остаешься один наедине с собой, со своими воспоминаниями и чувством вины, что не сделал то или иное. — Ты прав, — качает головой змей, вздыхая. — Мне не понять этого. Но может получиться позже.? Ведь, когда существо начинает ценить оставшиеся ему время, то приходится много анализировать. — Знаешь что? — встает с кресла Сэм, шлепая себя по ногам. Раньше такие разговоры его утомляли, но это было со Владом, коим он уже не был. И кто же он теперь? — У тебя еще есть силы на очередное оборотное зелье? Мужчина удивленно хлопает глазами, а потом задумчиво прикасается к недельной щетине: — Ну что-то еще осталось, чем я не планировал пользоваться. — Тогда выбери что-нибудь по приличней и послезавтра отправимся к кое-кому в гости. — К кому? Саймон направляется к выходу, задумываясь над словами, которые напишет Диане. Интересно, как она отреагирует на просьбу посетить ее тетку? Наверное, удивиться. Но против навряд ли будет. Может что-то посоветует насчет маскировки или поинтересуется ее состоянием ведь как Саймон помнил, женщина была в положении. Даже несмотря на прозрение Поттер к Дурслям, она теперь не сможет оставить их просто так. А причину она определенно найдет. — К Петунии, ты ведь хотел.

***

Последующие дни летели в ритме, когда Поттер могла практически не думать о своих видениях: утром были уроки, где им задавали горы домашки, после перекуры на перекус, а за ним следовали либо дополнительные по Рунам, либо Прорицание. Если у нее выдавались моменты отдыха, то она проводила их либо с Тодоровым, который искал что-нибудь интересное для изучения «Общества семи», либо же она помогала Дафне с поиском наказания для предателей. А на выходных был Снейп с легилименцией и со своими едкими шуточками о ее неспособности понять элементарные вещи. И в круговороте этих событий письмо от Саймона было подобно глотку свежего воздуха. От которого она тут же закашлялась, когда поняла, что просил у нее друг. — Съездить к тете Петунии? Зачем? — задавалась она все утро вопросом, когда они сидели на истории и она придумывала ответ. Гарри, сидящей с ней, подкидывал возможные варианты, но все было не то. — Все равно не могу понять, зачем ему к тете? Брат, который уже устал от мозгового штурма сестры, только выдохнул и развел руками: — Ну может надо! А потом понизил голос: — Не забывай, что Александр знал ее. Ты ведь сама говорила, что дед рассказывал. Было ли все дело только в ностальгии? Не подвергали она опасности тетку, когда писала свое разрешении и намекала на организацию поддержки безработных, которые заглядывали к Дурслям после потери дяди. Она не сомневалась в Саймоне, но у нее были сомнения насчет Александра. Они были не достаточно знакомы и было бы проще, если бы она присутствовала при встречи. — Диана, взрослые они, а не ты, — напоминал ей брат, когда у нее всплывали такие мысли. — Все будет нормально. — Надеюсь на это. Снова наступали выходные и их занятия со Снейпом повторялись из раза в раз. Те же самые ошибки, очередные замечания и неприятное послевкусие. Она делала те же самые ошибки, что и в окклюменции, и декан бесился с этого. Не скрывая своего раздражения, она давала себе срываться тоже. Так и занимались. Через пару дней Гринграсс сообщила, что нашла заклинание, которое поможет обезопасить их от предательства. — Зачарованный пергамент — пишем имена участников и если кто-то рассказывает о наших встречах в Выручай комнате, то его имя выжигается, а на его лице появляется гнойнички, — объясняет свою задумку блондинка, когда они снова собираются всем составом в Выручай комнате. Диана разглядывает тот самый пергамент, не отмечая никаких отличий от обычного. Пергамент как пергамент, даже не видны чары проклятия. Очень хорошо. Кто-то начинает возмущаться, кажется, Забини, задаваясь вопросом, насколько было безопасным данное проклятия. Нотт хмыкает на его вопрос и саркастично спрашивает, где он в слове «проклятие» увидел безопасность. Кто-то задает вопрос еще, но Гарри прекращает разговор, доставая перо и записывая свое имя. Дафна с некоторой благодарностью смотрит на друга. Это становится неким толчком для остальных, которые сначала переглядываются, а потом повторяют действие Поттера. Диана наблюдает за остальными, а когда дело доходит до Тодорова, то он задумчиво осматривает пергамент, а потом поворачивается к Гринграсс и спрашивает: — На что именно распространяется проклятие? Как оно будет работать? Дафна с некоторым волнением объясняет: — Нельзя вообще упоминать наше название за пределами этой комнаты; если кто-то из наших решит привести нового человека, то ему категорически нельзя сообщать старое название команды. Как Диана и сказала, с каждой новой фамилией название будет меняться и мы сразу поймем, если нас предал кто-то из находящихся тут сейчас. — Что насчет новых людей? — хмурится Эд. — Для них будут наказание? — Мы решили наложить на них другую порчу, — вставила свое слово рыжая, которая и являлась тем человеком, кто предложил это. — Оно будет не столь серьезным, а скорее унизительным, потому что для нас эти люди ничего не представляют, а вот наказать их придется. Для нас же это будет считать позором, потому что все, кто тут находят — мы все являемся создателями «Общества семи». Диана не знала, почему решила разделить весь это процесс. Возможно верила, что больше к ним никто не присоединится и не придется заморачиваться, а может потому что она разделяла своих людей от чужих. Ее люди стояли сейчас здесь, в этой комнате. И все они пришли добровольно, даже Тодоров, который делал вид, что его заставляют быть здесь. У них был договор, объектом которого являлась София. Они все тут были создателями. А создатели всегда расплачиваются вдвойне. — Звучит серьезно, — хмыкнул Малфой. — Прям как у взрослых. — Именно так, — кивнула Поттер, смотря на Эдварда. — Еще это называется «ответственность». — Ненавижу это слово, — бурчит кудрявый, но имя свое вписывает. Потом поворачивается к Софии, которой начинает объяснять новые правила. Девушка внимательно вслушивается, потом переспрашивает, а спустя минуту кивает. Эд что-то уточняет у нее, на что та убедительно кивает головой и наконец вписывает свое имя. Очередь доходит до Дианы и она с несколько секунд рассматривает имена всех людей, отмечая индивидуальные подписи каждого. Напротив каждого имена ставилась еще подпись и Поттер отметила, что только у Дафна и Джейн были аккуратные подписи, в то время, как все мальчишки расписывались размашисто. У Забини был слегка детский почерк, в то время, как Нотт наоборот писал свое имя твердо. Девушка не могла объяснить, но именно так она чувствовала эту разность. Последняя София единственная писала свое имя неуверенно, но тут скорее все дело было в том, что она начала писать не так давно и письменность в Англии отличалась от письменности в Болгарии. Это она поняла по подписи Эдварда, который писал иначе, чем они все. Все буквы своего имени он писал слитно. Мира тоже так писала, объясняя это разностью письменности. Диана вздохнула и последняя вписала имя и поставила свою подпись. Потом свернула пергамент и положила на одну из полок стеллажа, который сегодня появился в Выручай комнате. Выносить это список было глупо, поэтому было решено оставить его здесь. — Ну что же, с безопасностью все решено, поэтому сегодня можно будет приступить к первой практике, — улыбнулась Ди, а потом взглянула на Эдди. — Ваше слово, маэстро. — Меньше пафоса, Поттер, — хмыкнул кудрявый, но все же выправился, когда все взоры обратились к нему. — Сегодня можно начать с малого. А именно с понятий боя и его видов. Сразу попрошу вас достать палочки и пройти в центр комнаты. И началось то, ради чего они все это придумывали. Слова Эдварда текли как ручей: он объяснял, что бой имеет четкую структуру и волшебникам нужно было понимать, где именно проходят границы между завязкой, схваткой и исходом. Это было похоже на дуэльный клуб, который у них был на втором курсе, но более профессионально, когда учитель подсказывает, как правильно встать, как оценить подготовку потенциального противника и дать оценку своим возможностям продолжать бой. Потом достав непонятно откуда волшебный манекен, он предложил отработать простые боевые заклинание на нем. — А почему не на друг друге? — усомнился Нотт, когда Забини первый пошел к манекену. Стоило мулату только запустить простой «Остолбеней», как манекен тут же отразил его, отчего заклинание отлетело обратно в сторону Блейза. Тут же Эдди и подоспел: отразил боевое заклинание мулата и вздохнул: — Вот поэтому и манекен. Я знаю, на что он способен, но на что способны вы — нет. Поэтому пока манекен. Все переглянулись и согласно кивнули. В словах Тодорова была истина. И так прошел их вечер: по очереди они старалась обезвредить манекен, который хорошо справлялся с каждым заклинаем. Дольше всех смогла продержаться, как ни странно, София, которая, кажется, от страха, воспользовалась беспалочковой магией и сбила манекен струей ветра. Но тот тут же вернул свое вертикальное положение и ждал дальнейших заклинаний. — Она и так может?! Мерлин и Моргана, — шептала Гринграсс Ди, когда девушка подхватила палочку и передала очередь Флинт. — Это ведь беспалочковая магия. Она бывает только у детей и то, ее контролировать сложно. Диана кивнула, понимая удивление подруги: — Ее обучали именно этой магии. Палочку она получила, когда перевелась сюда. — Все это время она была без палочки? — не поняла Дафна, а потом снова перевела взгляд на Тодорову. — Но как? Палочка — это главное оружие каждого волшебника! А она игнорирует ее! — Представь, что она сможет, когда научится контролировать это? — усмехнулась рыжая, вспоминая все волшебные па Демиры. — Их обучают по другому, не как у нас. Сначала идет палочка, да, но потом им дают выбор: оставить палочку или же перенести ее сердцевину во что-то другое. В украшение или посох. А она все это время обучалась без палочки и это значит, что ей это возможно и не понадобиться. — Подожди, — остановила ее восхищение Гринграсс. — Ты сказала, что они все сначала начинают с палочек, а потом переходят на то, что им удобно. Значит ли это, что она и не обучалась в Дурмстранге? Поттер замолкла, понимая, что они не сильно вдавались в происхождении Софии. Да, они сказали друзьям, что девушка не являлась родственнице Эдди и Миры, но то, что та вообще являлась магглорожденной… Она решила умолчать об этой особенности. — Кстати об этом, — начала рыжая, привлекая внимание подруги. — Ты ведь в курсе, что Дурмстранг не принимает всех подряд к себе? Блондинка кивнула: — Да, я слышала об этом. Малфоя одно время туда хотели отправить, но тот начал истереть, потому что нас с Гарри планировали всегда отправить в Хогвартс. — Ну в этом и причина — ее не приняли по причине ее происхождения, — намекнула рыжая, заставляя Гринграсс задумчиво нахмуриться. — Она магглорожденная, Дафн. — Она? С такой силой?! — шепотом повысила голос подруга, чтобы другие не услышали их разговор. — Ты шутишь надо мной. — Неа, ее обучала Бильяна по причине того, что никакая ближайшая школа не приняла ее к себе, — усмехнулась Поттер, разделяя удивление подруги. — Классно, да? Мне кажется, она сможет уделать многих в будущем. — Поттер! Отлыниваешь что ли? — прервал их Тодоров, указывая на манекен. Все смотрели на них. — Ваша очередь, миледи. — Благодарю за напоминание, — улыбнулась слизеринка, подходя к манекену. Высокий — Диана не доставала даже до его плеч, на его груди была мишень, а квадратные руки стояли в несуразной позе. Но это была всего лишь иллюзия, потому что слизеринка видела, как тот лихо отбивал все заклинания. Девушка сжала палочку и выдохнула, а потом резко запустила красный луч. Как и ожидалось — тренировочный манекен отрикошетил ее заклинание, отправляя луч в нее. Сделав шаг вправо, девушка только и почувствовала сноп искр, которые опалили ее ноги. Наплевав на это, девушка резко сделала выпад вперед и отправила еще нескольких оглушающих, попутно отскакивая от ответов противника. Главным плюсом было то, что манекен не кидался своими заклинаниями, но с противниками такого не будет. Они не будут рекошетить твои заклинания. Отскочив от очередной зеркалки, девушка нахмурилась, понимая, что начала уставать. Ее дерганье очень истощало. А это был только первый урок. Немного прикинув, девушка решилась на танцевальное заклятие, в душе желая узнать, как-то будет действовать на неодушевленное существо. Спойлер — никак. Оно рассыпалось на искры у ее ног, заставляя стоящих парней усмехнуться этому. Возможно это и стало для нее знаком закончить. Развернувшись, девушка со злостью бросила: — Редукто! И деревянный противник распался в прах, заставляя девушку усмехнуться и посмотреть на Тодорова. Тот только опустил на нее взгляд, пока остальные удивленно переглядывались. И только Гарри тихо хлопал в ладони, прекрасно ощущая злость сестры. — Ты уверена, что я должен обучать вас? — почему-то спросил кудрявый, задумчиво смотря на блестящий прах их манекена. — Мне кажется, это твое место. Забини только охнул, за что получил локтем от Флинт. Диана сжала губы и отрицательно покачала головой. — Моих знаний недостаточно, — она была в этом уверена, потому что помнила себя там в здании, когда сражалась с Пожирателем. — И я знаю это, а не просто красуюсь. Противник не будет таким же неподвижным. — Интересно, — тягуче протянул Эдди, а потом взмахнул палочкой и манекен вернул свой первоначальный вид. Именно об этом она и говорила. Тодоров был идеальным учителем. Когда первая практическая встреча подошла к концу и все начали потихоньку собираться по гостиным, Эдвард подошел к подруге и отвел ее в сторону. Попрощавшись с Забини и Ноттом, которые решили выйти первыми, Диана следом отправила слизеринских старост и брата. Кивнув на немой вопрос Гарри, Поттер перевела взгляд на Флинт, которая только отрицательно покачала головой, когда рыжая намекнула на нее. — Я дождусь тебя, ничего страшного, — улыбнулась шатенка, смотря на Софию, которая ждала Тодорова тоже. — Ты не обязана, — усмехнулась рыжая, чувствую неловкость. — Я хочу этого. Поттер ничего не могла сделать, поэтому отойдя с Эдди в сторону, она еще с несколько секунд думала о том, почему Джейн хотела идти с ней. — Что-то хочешь добавить? — сосредоточилась на пуффендуйце слизеринка. — По мне было все прекрасно. Да и ребятам зашло. — Это да, было неплохо, — согласился брюнет, а потом провел рукой по кудрям. Сегодня он не собирал волосы в хвост и поэтому они все были взлохмачены. Поттер неосознанно хотелось запустить руку в них, но она сдержала свой порыв, понимая, что это будет не к месту. — Я хотел поговорить о том, чтобы ты стала моим партнером по дуэлям. Ты пока единственная, кто смогла выстоять манекен и я думаю, мы в паре смогли бы показать хороший пример боя для других. Девушка задумалась: — Ты ведь понимаешь, что моих знаний пока недостаточно? По сравнению с тобой. — Это решаемая проблема, потому что ты быстро учишься и это мне подходит, — кивнул Тодоров, а потом прищурился. — Хотя я до сих пор думаю, что у тебя обучать получилось бы лучше. И дело не в знаниях, а в том, что люди идут за тобой. Диана промолчала, смотря на друга и размышляя об его словах. Потом взглянула на смотрящую на нее Джейн; на Софию, которая наблюдала за надвигающими тучами в окне, и вздохнула. Она ощущала ответственность за этих людей, что категорически не входило в ее план. — Этого недостаточно, потому что мне нечего дать им, — прямо сказала девушка. — Но у меня есть ты, который может дать это. А я могу дать нужное тебе. Это выгодно для всех! — Тебе все равно на выгоду, Поттер, — усмехнулся кудрявый, мельком смотря на других девушек. — Ты больше эмпат, чем Мира, которая славится своей рациональностью и логикой. Диана замолкает, внимательно смотря на друга. В карих глазах прячется тоска, хоть парень старается скрыть ее за напускным равнодушием. Он скучал по дому; скучал по сестре и бабушке, которые были в другой стране. Находясь здесь ради практически чужого человека, парень пытался что-то доказать. Но что именно? Диана уже и не пыталась раскрыть это. Ведь у каждого человека есть темная сторона, о которой никому неизвестно. У Эдди возможно это была София, о которой он старался заботиться. Но почему? Потому что пообещал ей безопасность? Или почувствовал ответственность за нее? Диана мысленно встряхнула головой. Это было странно для Тодорова, но что влюбленность только не делала с людьми. — Но насчет дуэлей я согласна, — наконец кивнула слизеринка. Если она продолжит анализировать дальше, то перейдет на мысли о Демире, что сейчас категорически ей не нужно было. Нет, это были мысли только для нее одной. — Я всегда буду согласна надрать тебе зад, Тодоров. — На следующем занятии и посмотрим. Так и разошлись: Тодоров пошел провожать Софию до башни Гриффиндора, в то время, как Диана и Джейн направились в подземелья Слизерина. Обсуждая по дороге пройденное, девушки даже не заметили, как практически дошли до Большого зала, в котором было уже пусто. До отбоя оставалось еще немного, поэтому им стоило ускориться, чтобы не попасть под раздачу каких-нибудь старост или, того хуже, Снейпа. — Кстати, о чем вы разговаривали с Тодоровым? — вдруг спросила Флинт, когда разговор почти смолк. Диана сжала губы, мельком осматривая сокурсницу. — Он предложил стать его партнером по дуэлям, чтобы показать вам наглядные примеры сражений. Шатенка слегка округлила глаза, а потом быстро закивала, соглашаясь: — Он прав, ты сегодня была очень хороша в дуэли. Все с этим согласятся. — Спасибо, — покраснела Поттер. — Ты тоже была неплоха. — Мне еще учиться и учиться, — улыбнулась слизеринка, а потом отвела взгляд, слегка напрягаясь. У нее явно была какая-та мысль в голове, которую она хотела озвучить, но что-то ее останавливало. — Слушай, могу я кое-что спросить? — Валяй. — Вы случаем не встречаетесь с Эдвардом? Рыжая хмыкнула, но не остановилась. Вот об этом она и говорила, когда у нее возникало дикое желание коснуться его волос, но она себя сдержала. Их бы точно не так поняли. — Спрашиваешь, потому что вспомнила публикацию Скиттер на прошлом курсе? Девушка кивнула: — И это тоже. Но в большинстве случае для другого. Рыжая заинтересовано на нее взглянула. — Заинтересована в нем? — Поттер слегка приподняла уголки губ, уже предчувствуя, как ей возможно придется разбить этой девушке сердце. Флинт остановилась и внимательно посмотрела на затылок Поттер: — Не в нем, а скорей в тебе. Диана замерла, а потом повернулась к внимательно смотрящей на нее слизеринке. Она пыталась увидеть в лице Флинт улыбку или услышать смех, но та была серьезна, как никогда. Смотря на нее своими золотистыми глазами, она следила за каждой дернувшейся мышцей на ее лице и пыталась понять, когда стоит переступить черту снова. — Во мне? Что ты имеешь ввиду? — собравшись с роем мыслей, рыжая старалась придать своему голосу как можно больше твердости. — Ты мне нравишься, Диана, — сделав шаг к Поттер, Флинт поравнялась с ней и внимательно всмотрелась в зеленые удивленные глаза. — Не просто, как подруга, а как-то… Не сумев подобрать нужного слова, шатенка поддалась вперед. Коснувшись пальцами щеки рыжей, Флинт аккуратно прикоснулась губами к ее губам, а потом, не получив в ответ никакого отрицания со стороны Поттер, крепче впилась поцелуем в ее уста. Руки опустились ниже по шее вниз, а потом перешли на талию, цепко впиваясь пальцами в одежду. К щекам подступил жар, который медленно начал распространяться вниз. Стук сердца слышался в ушах. Низ живота приятно потянуло. — Так, — оторвавшись от Дианы, Джейн не смогла поднять своих глаз с ее слегка покрасневших губ. — Ты нравишься мне именно так. Поттер сглотнула, до сих пор ощущая влажность на своих губах. Сердце бешено билось, в то время, как зеленый взгляд наблюдал за потемневшим золотом напротив. В голове стало пусто, но рука потянулась в каштановые волосы. И почему она так стремилась дотронутся до чужих волос? Флинт, ничего больше не говоря, снова прикоснулась своими губами к ее. И в этот раз Поттер ответила ей взаимностью.