Власть над смертью

      — Ну, а лучший результат у мисс Уинтер. — Толпа загудела. Послышались удивлённые выкрики типа: "Но как?", "Этого быть не может", " Паранормальное явление?", "Мистика, не иначе!". Но мистер Фишер, окинув учеников выразительным взглядом, дал понять, что их крики излишни и продолжил: — Двести девяносто восемь баллов из трёхсот. Отвлекаясь на мелочи, ты замедляешь реакцию и немного увеличиваешь время поединка. Но победа всё равно твоя.       Резко развернувшись спиной к ученикам и направившись к выходу, мистер Фишер дал понять, что закончил. Толпа вновь загудела. Одни жаловались на излишнюю жестокость инструктора, другие хвастались своими баллами, и лишь девушка, стоящая в центре, глупо улыбалась, понимая, что смогла.       Наверное, странно находиться в центре гомонящей толпы, среди смеющихся и веселящихся парней. Наверное, странно слышать подколы, сплетни, упрёки со стороны сильного пола и молча улыбаться, как самая настоящая дура. Возможно это и так, но какая разница, когда ты получила лучший балл по исскуству боя холодным оружием среди девяносто девяти парней. Худых и пухлых, заучек и дегенератов, зануд и комиков, уродов и красавчиков. Ты – единственная девушка на параллели. Наверное, завистники думают, что она спит с инструктором. Может, некоторые фантазёры предполагают, что продала душу Дьяволу. Но она-то знает, что сделала это сама. Путём усердных тренировок, бессонных ночей, зверских методов учителя и сотен литров кофе, который, наверное, уже давно заменяет кровь.       Она это осознаёт и понимает, что больше не будет выматывающих тренировок, таких привычных телу, подколов и криков инструктора, уже ласкающих слух, а не раздражающих. Она понимает, что придёт домой, положит клинки на шкаф и оставит пылиться. Хотя, нет. Она, конечно же, будет во время приступов ностальгии доставать их оттуда, ласково поглаживая, говорить: "Эх, было время!" и класть пылиться обратно. И из-за этого становится грустно и как-то пусто. Как будто уходя, фехтование забирает свою часть души. И всё бы было хорошо, если бы оно и не было душой, не было единственным, что есть в жизни. Если бы после его ухода остались хотя бы крошки, на основе которых можно было построить новую душу, новую жизнь. Но фехтование было всем для неё, оно было смыслом жизни. Оно было жизнью. Наверное, странно. Жизнь теряет смысл, а в голову лезут воспоминания того, как всё начиналось.       — Мама, мама! — в кухню вбежала девочка лет десяти. Угольно-чёрные волосы падают на лицо и лезут в рот. Убрав резким движением мешавшие пряди, милашка своими большими глазами уставилась на женщину лет тридцати и, закусив губу, в предвкушение маминой реакции, выставила вперёд правую руку, тем самым открывая обзор на небольшую книгу.       — Что это, Эрика? — ласково улыбнувшись, вопросила женщина.       — Как что? — девочка обиженно надула губки, тем самым давая понять, что она оскорблена маминым незнанием. – Это же книга, которую ты мне дала месяц назад! — в глазах полыхнул огонек интереса, и малютка начала воодушевлённо рассказывать, активно жестикулируя: — Там про прекрасную принцессу и принца на белом коне, который отчаянно боролся с драконом за право взять принцессу в жёны. Один раз он даже чуть не погиб! Но в итоге все закончилось хорошо, и я этому рада!       — Тебе понравилось? — нежно спросила матушка, будто боясь спугнуть те эмоции искреннего интереса, что так редко можно было увидеть у её персонального солнышка.       — Очень! — и будто бы подтверждая свои слова, она начала интенсивно кивать и приговаривать: — Да-да! Очень-очень! И, — немного замявшись, девочка неуверенно продолжила: — Я бы тоже так хотела, — погрустнев и опустив голову, она договорила: — Но это вряд ли возможно.       — Ты хочешь быть принцессой? Я правильно поняла? Ты хочешь сидеть в башне, ждать принца и смотреть как он отчаянно сражается за твоё сердце? Я бы тоже этого хотела, но... — маму перебила дочь с неким удивлением заметив:       — Мама, ты что? Быть принцессой скучно, — легкомысленно махнув рукой, дочь удивила мать последующими словами: — намного интересней быть принцем! Ходишь, сражаешься, отрубаешь головы всяким противным драконам, а потом за тебя ещё и красивые принцессы замуж выходят! Это же не жизнь, а сказка! — с воодушевлением описывала чудесную жизнь принцев Эрика.       — Ну, это устроить можно. Правда, не полностью, — все ещё не веря словам дочери и не понимая, что говорит, женщина медленно опустилась на стул. И видя, как её малютка, выжидающе уставилась на неё, с неподдельным интересом ожидая дальнейших слов, мать поняла, что поступает правильно. — У твоего отца есть друг, — аккуратно, следя за реакцией своего цветочка, женщина продолжала, — он владеет искусством боя, проще говоря, умеет фехтовать и имеет свой склад оружия, — мамочка улыбнулась тому, как жадно её дитя ловило каждое её слово. — Мы можем отдать тебя к нему на занятия. Обучение займёт пять лет, включая обязательный финальный бой с выпускником клуба и выбор оружия специально под тебя, — не дав договорить, девочка налетела на маму с объятиями, постоянно повторяя: "Спасибо! Спасибо! Спасибо!". Еле высвободившись из стальной хватки голубоглазки, мама задала волнующий её вопрос: — А сможешь ли? Не бросишь ли затею на полпути? Будешь ли полностью отдаваться искусству боя?       Дочь, приняв серьёзный вид, ответила:       — Мама, я тебя не подведу! Клянусь, что обучусь мастерству несмотря ни на что! И в ветер, и в дождь, и в снег я пойду на занятия. И даже если на землю обрушится Солнце, я продолжу учиться и самосовершенствоваться. Мама ласково улыбнулась, услышав торжественную клятву дочери.       — Хорошо, девочка моя. Я поговорю с отцом на счёт этого, но помни про свою клятву! — насупив брови и пригрозив пальцем, напомнила мама.       — Конечно, мамочка! — улыбнувшись, ответила Эрика, уже предвкушая первую тренировку.       — Эй, долбанутая! Чего стала, как вкопанная? Дорогу освободи! – один из элиты колледжа, Даниель Дэвидсон, сказав это, оттолкнул брюнетку плечом.       В зале раздался выкрик:       — Даниель, – противно пищала Джессика, девушка Дэвидсона, одна из первых красоток, пришедшая к парню на церемонию объявления результатов, – не трогай её! Вдруг заразишься!       Быстро убрав от Эрики руку и, с отвращением осмотрев, голубоглазый брюнет направился к ждущей его девушке, пробубнив под нос:       — Господи, и кто такое долбанутое дитя создал? Небось родители такие же.       Услышав его последнюю реплику, Эрика, не на шутку разозлившись, остановила Даниеля:       — Эй, ты! Ублюдок, немедленно забрал свои слова обратно! – в зале стало тихо, и её голос, дрожащий от ярости, был отчётливо слышен.       Мгновенно остановившись, Дэвидсон, резко развернулся и, плюнув девушке в лицо, сказал то, что заставило его заплатить:       — Ты – жалкая ошибка природы, ты – дьявольское отродье. Ты – недостойна жизни, таких, как ты, должны убивать ещё до первого вздоха. И именно твои родители создали такое убожество, пошли против законов природы, и всё ради такой, как ты. Твои родители долбанутые и сумасшедшие. Они – тупые дегенераты, которые не смогли воспитать ребёнка, которые не смогли обеспечить его жизнь и спихнули пьяному дядьке, вечно бьющему их дитя. Ты – недостойна жизни, а твои родители, как создатели проклятья, как люди не сумевшие сдержать твою силу в клетке, не сумевшие воспитать и научить элементарным правилам и истинам ребёнка – должны попасть в ад за твоё сотворение.       Следующие события развивались быстро.       Слушая слова Дэвидсона, брюнетка начала закипать. А его последняя фраза решила его же судьбу. В голове билась лишь одна мысль: "Убить!". Она носилась по опустошённому черепу, ударялась о стенки, причиняя резкую боль и требовала немедленного осуществления желания, требовала отдаться инстинктам и дать свободу силе. Эрика не заметила, как желание почувствовать его кровь, текущую по её рукам, услышать его мольбы о помощи, увидеть его последний вздох, и как его глаза стекленеют, а его невидящий взгляд устремляется в потолок, стало сильнее здравого смысла.       Смерть была быстрой. Бесспорно, Эрика быстрее. Скорость, точность движений — это её стихия. Давно отработанный удар, решивший судьбу уже не первого человека, и клинок в груди парня. Быстрый взгляд на обескураженного Даниеля, делавшего последний вздох. Секунда, и Дэвидсон бездыханным телом упал на пол, стеклянный взгляд упёрся в потолок. В аудитории повисла звенящая тишина. Никто не знал, что делать, никто не ожидал такого от "долбанутой". Только кинув быстрый взгляд на свежий труп, Эрика осознала, что сделала. Она только что убила человека на глазах сотни людей! Адреналин в крови брюнетки зашкаливал, что не мешало трезво размышлять.       "Нужно бежать, — подумала сероглазая девушка, — но куда?". Решив, что над этим подумает потом, она двинулась к двери. Какой-то мальчишка попытался преградить ей путь к отступлению, но оттолкнув его, Эрика перешла на быстрый бег и буквально вылетела из аудитории, а затем и из здания. Быстро оказавшись в своей квартире, девушка стала собирать сумку. "Документы, деньги на первое время, телефон, фальшивый паспорт. Что ещё?" — думала Эрика, судорожно пытаясь вспомнить недостающий элемент в списке. "Мамин талисман!" — брюнетка поспешила в зал, чтобы взять памятную вещь. Золотая цепочка с прикреплённым к ней сапфиром была семейной реликвией, которая передавалась из поколения в поколение и приносила удачу. Положив украшение в джинсовую сумку, девушка услышала возню с замком, означавшую, что полиция уже прибыла.       Эрика пошла к другому пути отступления. Жила она на первом этаже, так что у неё в квартире был подвал, откуда можно незаметно выбраться на улицу. Прибежав на кухню, где и находился скрытый выход, брюнетка поскользнулась и, неудачно упав, головой задела статуэтку. Разбитый висок и струйка крови, стекающая по лицу — вот результат неосторожности девушки. В глазах начало темнеть, мир пошатнулся и Эрика потеряла сознание. Сквозь чёрную пелену, обволакивающую сознание брюнетки, послышался звук открываемой двери и крик: "Эрика Уинтер, Вы арестованы. Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками."       А последней мыслью девушки, находящейся на границе между жизнью и смертью, была: "Наверное, это самая глупая смерть серийного убийцы, убившего шестерых..."