Власть над смертью

Темнота.       Вокруг опять темнота. Она окутывает со всех сторон. Она пугает и манит одновременно. За ней хочется следовать, но она повсюду. От неё хочется сбежать, но она везде. Куда бы не шла, везде темнота. Не сбежать.       Потому что в темноте ты остаёшься сам с собой, один на один. Один на один со своими мыслями. Темнота заставляет тебя вспоминать каждый момент твоей жизни в мельчайших подробностях. И это приносит ужаснейшую пытку, заставляет сходить с ума. Постепенно и медленно.       Не знаю, сколько это продолжалось. Может, день, неделю, год, а может, я, вообще, здесь только 5 минут, но горло начало пересыхать, а голод давал о себе знать. Внезапно улавливаю какое-то движение слева. Это был кролик, я почти уверена. Инстинкты кричат: «Еда», но я пытаюсь их успокоить, оправдывая это тем, что, возможно, этот зверёк сможет нам помочь. Хе-хе, как иронично. В детстве моей любимой сказкой была «Алиса в стране Чудес», а теперь я надеюсь на помощь кролика. Иду в то место, где я недавно видела его. Пусто.       Опять надежда на выход из этой темноты утеряна. Отчаиваюсь, как вдруг замечаю зверька справа. Бегу за ним. Он убегает. А я за ним. Эти гонки в темноте продолжались бы вечно, если бы он не привёл меня в странную комнату.       Всюду бетон. Бетонный пол, бетонные стены, бетонный потолок. Комната ужасно маленькая, несмотря на то, что мебели совсем нет, и давит со всех сторон. Хочется поскорее сбежать отсюда. Хочется исчезнуть, испариться, только не находиться здесь. Бегу к стене, стучу кулаками, не-человечески ору. Ноль реакции. Я всё ещё здесь. Меня никто не слышит. Я совсем одна.       Я осознаю это, и по щекам начинают течь слёзы. Они большими каплями стекают по моему лицу, пока я оседаю на пол. Я продолжаю плакать, жалея себя, пока в противоположной стене не появляется дверь. Железная, выкрашенная в серый цвет и ужасно тяжёлая дверь. Она открывается, и в комнату заходит человек. Я готова броситься к нему в объятья, но узнаю его. Сердце начинает стучать чаще и ярость завладевает мной, когда я вижу, что в комнату он заходит не один.       Он тащит за волосы отчаянно сопротивляющуюся пятнадцатилетнюю девушку. За длинные угольно-чёрные волосы, бывшие когда-то её гордостью. Она смотрит на него своими голубыми, словно небо, глазами, прося пощадить её. Она всё ещё верит, что он не сделает с ней того, о чём говорил всю дорогу сюда. Несмотря на всё, что сделали они, она продолжает верить в людей. Искренне верить. Наивная.       Но он лишь бьёт её по лицу, оставляя красный след на щеке, и наматывает волосы на кулак.       — Так тебе и надо, дрянь! – в сердцах восклицает он, а потом смеясь, задаёт вопрос: – Развлечёмся?       Он сдёргивает с неё подранную и грязную футболку, открывая обзор на тонкие белые руки, унизанные синими венами, впалый живот и аккуратную грудь.       — Я думал, будет хуже, – сказал он, присвистнув.       Девушка пытается закрыться руками, но он лишь выдаёт очередное ругательство в её адрес и пытается связать руки за спиной. Но теперь ей всё равно. До неё дошло, что всё это происходит на самом деле. Она поняла, что этого не избежать. И ей теперь всё равно. Всё равно. Ха-ха, какое смешное слово. Всё равно.       С её губ непроизвольно срывается смешок. Мужчина, лишь на секунду обратив внимание на девушку, решил, что руки можно и не связывать и принялся к активным действиям. А девушка просто упала на бетонный пол, слёзы градом катились из глаз. Ей было всё равно, когда он снял с неё шорты. Она не сопротивлялась, когда он стянул с неё лифчик и трусы. Не удивилась, когда он сам разделся. Лишь когда он раздвинул ей ноги, девушка сделала слабую попытку сопротивления, но она была настолько ничтожна, что он смог прекратить её лишь какой-то пощёчиной.       Толчок. Адская боль пронизывает каждую клеточку тела, заставляя сжать ноги, попытаться прекратить эти пытки. По ноге стекает кровь. Она поняла, что её ждёт дальше и потому возобновила сопротивление. Но он, усмехнувшись, достал нож из штанов, валяющихся недалеко, и полоснул по щеке.       — Поняла, дрянь, что со мной сопротивление бесполезно?       И всё. Это окончательно сломило её. Она безвольным мешком опустилась на пол и терпела. Девушка пыталась остановить кровь, текущую из раны, но всё было бесполезно. Любое её действие он пресекал громкой пощёчиной по здоровой щеке.       За весь акт унижений она не издала ни звука. Хотя я видела, как ей были противны его прикосновения, видела, сколько боли он причинял ей, щипая до синяков ягодицы. А член, который с каждым разом всё глубже и глубже входил в неё, заставлял пережить просто адские ощущения.       А потом он ушёл, оставив её голую на бетонном полу. Она легла на холодный пол, холод которого приносил капельку спокойствия, и заплакала. Сквозь плач иногда слышались проклятья в его адрес, протяжные завывания и попытки докричаться до мамы. Но и мама, и папа были мертвы, как и брат, которого она убила своими руками. Казалось, будто девушка плакала весь день. Но на самом деле прошло всего три часа.       И только когда весь запас воды в организме истощился, когда все слёзы высохли, девушка встала. Теперь глаза были не светло-голубыми, а седыми. Часто можно услышать, как седеют молодые парни и девушки, но у неё поседела душа. Часто ведь говорят, что глаза – отражение души. После она нашла этот нож и одним рывком отрезала свои угольные волосы, свою гордость, оставив лишь неровные пряди до середины шеи. Беспощадно.       Увидев своё отражение на поверхности ножа, девушка усмехнулась. Кровь на щеке засохла, и покрылась корочкой. «Наверное, останется шрам,» – подумала девушка и направилась к выходу. Голая. Этой девушкой была я, а он был моей первой жертвой. И именно этим ножом я его убила. Как иронично.