В объятиях Восточного моря

В семье Чо были очень популярны байки про отвратительный характер Кюхёна. Каждый раз, когда родственники собирались вместе на какой-нибудь праздник, родители парня принимались воодушевленно то ли в шутку, то ли всерьез рассказывать про то, как, например, только родившийся Кюхён заехал своей крохотной ножкой по носу акушера. Или про то, как, уже будучи старшеклассником, Кюхён, без зазрения совести, с толком, с чувством, с расстановкой перечислял в школьной столовой имена всех несчастных девушек, которые набрались смелости подарить ему валентинки или, не дай бог, признаться в любви. Слушая такие рассказы в сотый раз и поражаясь тому, как родственники до сих пор находят их смешными, Кюхён только морщился и закатывал глаза. Еще раз подтверждая свой статус самого несносного ребенка Южной Кореи. Кюхён совершенно не понимал, почему все так зациклены на его характере. Ну да, он охотно рассказывал друзьям, не скупясь на эпитеты, про тех дурех, которые, запинаясь и дрожа от страха, напрашивались на отношения. Разве он был виноват в том, что этих красоток мать-природа обделила умом, зато щедро наградила хитростью, наглостью и чрезмерной самоуверенностью? Чо Кюхёну, выросшему в обеспеченной и уважаемой семье, не было дела до идиоток, падких на его деньги и статус. Эти пигалицы могли бы и спасибо сказать за то, что он обходился с ними слишком мягко. Не будь он сыном своих родителей, он бы не постеснялся из этих дурацких валентинок еще и праздничное конфетти устроить. А что касается истории про акушера… Кюхён не видел ни одной причины любить акушеров. Он вообще врачей терпеть не мог. У него до сих пор возникало желание заехать в нос каждому второму доктору. Чтобы не зазнавались и не угрожали градусниками. Впрочем, все это были цветочки. Самый настоящий апокалипсис практически наступил 29 июня 2008 года, когда Кюхён, двадцатилетний студент Сеульского Национального Университета, будущий юрист и вообще красавчик (по его собственному мнению), узнал, что ближайшие два месяца он проведет не в городе, а на побережье Японского моря. — Мы послезавтра едем в Пусан, — весело просветила его Ара, невесть как оказавшаяся в его комнате с утра пораньше. Кюхён, с двух часов ночи сосредоточенно уничтожающий монстров в компьютерной игре, сначала даже не расслышал. – Эй! Зависимый от игр Кю! Слышишь? Мы послезавтра едем в Пусан. — Ага, — кивнул Кюхён. В Пусан так в Пусан. Ему-то что. — Езжайте. Купишь какой-нибудь ерунды? Подарю донсенам. — Сам и купишь, — хихикнула Ара, любуясь отражением в зеркале. Задрав футболку, она внимательно осмотрела свой живот. Да, недаром последние полгода трижды в неделю она страдала в тренажерном зале. В этом году пляж станет ее личным подиумом. Кюхён, который, наконец, заподозрил неладное, нажал на паузу и глянул на сестру, тут же зажмурившись и выругавшись. — Нуна! — А? — отвлеченно отозвалась Ара, затем, снова хихикнув, опустила край футболки. — Твоя нуна самая красивая, ты знаешь? — Знаю, — искренне ответил Кюхён. — Что с Пусаном? — С Пусаном все хорошо. А ты собирай вещи. Много не бери, там все купим. — Но я не еду в Пусан, — помрачнел Кюхён. — Едешь, — мило ответила она. — Не еду, — упрямо повторил Кюхён. — Отец сказал, что едешь. Значит, едешь. Ой, что за страшный взгляд. Собираешься заехать нуне по носу своей ножкой сорок первого размера? — Ара состроила очаровательное эгьё и, сияя лучезарной улыбкой, вышла из комнаты. Кюхён медленно развернулся в кресле. Какой еще к черту Пусан? Не желая стать жертвой шутки, он направился вслед за нуной, спустился на первый этаж, где на кухне обнаружил мать. Женщина, прислонившись к стене, задумчиво возилась с мобильным телефоном. — Милый, как отправить смайлик? Я не могу их найти. — Пусан? — угрожающе поинтересовался Кюхён. — Пусан, — отозвалась женщина. — Где же эти смайлики… — Я тоже еду? — Ты тоже едешь, — ласково ответила мать, сосредоточенно нажимая на кнопки телефона. — На сколько дней мы уезжаем? — Кюхён, чьи глаза метали молнии, отыскал бутылку кока-колы в недрах холодильника. — На шестьдесят, милый. Кола, так и не добравшись до горла парня, водопадом хлынула на пол. Кюхён отчаянно заколотил себя по груди, пытаясь избавиться от настигшего его кашля. — Скооолько?! — Шестьдесят, милый, — как ни в чем не бывало, ответила женщина, затем подняла голову и принялась искать глазами дочь. – Ара. Ара! Как мне отправить улыбочку? — Каких еще шестьдесят?! — возмутился Кюхён. — Рабочих. И выходных. — Но я не могу! — Твои проблемы, милый. Отец уже купил билеты. — НО Я НЕ МОГУ. — Я в тебя верю, — парировала женщина, даже не поднимая на сына глаз. — Какого черта?! Вы могли хотя бы предупредить меня?! У меня в четверг конференция! А в субботу я должен отвести первокурсников на экскурсию в здание Национальной Ассамблеи! А в августе у меня лекции для старшеклассников! Я не могу уехать! — Уверена, ты найдешь способ разобраться с этим. Мы уезжаем рано утром, так что, заранее собери чемодан. Много не бери, мы там все купим. Кюхён мотнул головой, избавляясь от чувства дежавю, которое часто возникало у него при разговоре с матерью и сестрой. — Как я, по-твоему, должен с этим разобраться? Я уже обо всем договорился, в университете утвердили график, мне ради участия в конференции пришлось три месяца бегать на побегушках у Чунёна-сонбэ! — О, разве Чунён не друг твоего отца? Если бы ты рассказал отцу, пришлось бы бегать всего месяц, — флегматично ответила женщина, отдавая Аре телефон. Та в пару секунд управилась со смайликами. Кюхён буквально взвыл от негодования. Столько работы, и все впустую! Да кому нужен этот чертов Пусан! Что он там не видел?! Вот конференция… — Давайте, хотя бы, отложим поездку на пару дней, — взмолился он, гневно пиная оказавшийся на его пути стул. — Нельзя, отец уже купил билеты. — Их можно поменять. Ничего, если я приеду немного позже, — сделал еще одну попытку Кюхён. Парня уже буквально трясло от ярости, но он все еще не позволял эмоциям взять верх. Он прекрасно знал, что, разойдись он по-крупному, от отца потом достанется по двадцать пятое число. — Милый, но это так здорово — путешествовать всей семьей. Мы давно уже никуда не ездили вместе. Ты едешь с нами, и точка. Паспорт не забудь. — Держи, ма, — Ара вернула телефон, затем, развернувшись на каблуках, легкой походкой направилась в коридор. Кюхён тут же переключил на сестру все свое внимание. — Куда это ты намылилась? — У меня свидание, — Ара даже не пыталась скрыть радости. — Какое еще свидание?! — Обыкновенное. Братик, тебе в двадцать лет пора уже знать, что это такое. Может, перестанешь отшивать каждую девушку, которой ты нравишься? Иначе в Южной Корее скоро не останется ни одной глупышки, готовой тебя терпеть. Я убежала. Чао! Мамуль, вернусь к одиннадцати! — Если я узнаю, что этот мудак к тебе приставал, я его по судам затаскаю! — прорычал Кюхён. Ара удивленно склонила голову вбок. — Ты про Муёля? — Муёль? Это еще кто? — Мой новый парень. — Новый? — схватился за сердце Кюхён. — А Чануг куда делся? — У него спроси, — обиделась Ара. — Ага! — воскликнул Кюхён. — Он тебя бросил! А я говорил, что он тот еще мудак! — Ну да, ну да, — Ара гордо прошла мимо брата, намеренно задев его плечом. — И этот мудаком окажется! — весело предсказал Кюхён. Окончательно разозлившись, Ара швырнула в брата туфлей и вышла из дома, хлопнув дверью и огорченно бросив напоследок: — Сам ты мудак! Кюхён, уперев руки в бока, проводил сестру сердитым взглядом. В доме воцарилась звенящая тишина. Судя по всему, мать заперлась в комнате, в ожидании очередного сериала. Отец с работы возвращался поздно. Кюхён мрачно глянул на валяющуюся неподалеку туфлю. Затем на входную дверь. Затем в сторону лестницы. Затем вздохнул полной грудью и во всю мочь проорал: — НУ КАКОГО ХРЕЕЕЕНААААААА?! После этого ему стало самую малость легче. Впрочем, настроение все равно было хуже некуда. Вернувшись в комнату, Кюхён тут же набрал номер Шивона. К счастью, тот оказался дома. — Шивон! — А? — испуганно ответил Шивон. — Чего голос такой сердитый? — Шивон, катастрофа! — Что случилось? — Шивон, я послезавтра уезжаю! — Куда? — В Пусан. Блин, да какая вообще разница, куда?! Я УЕЗЖАЮ. — Но в Пусане здорово, разве нет? — не понял всей трагедии Шивон. Кюхён ударил кулаком по столу. Компьютер оскорблённо мигнул. — Шивон, конференция! Экскурсия! Лекции! Это какой-то кошмар! — простонал Кюхён в трубку, погружаясь в пучины депрессии. — А, вот оно что, — дошло, наконец, до Чхве. — Да не переживай ты так. Конференция не первый и не последний раз проводится. На экскурсию первокурсников может запросто отвести кто-нибудь другой. Да и лекции провести может, например, Мин Сонг. Она ведь все равно собиралась тебе с ними помочь. — Но я не хочу никуда ехать, — огорченно пробормотал Кюхён. Шивон засмеялся. — С этого и надо было начинать. Я-то думал, ты просто весь такой ответственный, не хочешь взваливать на чужие плечи свои заботы. — Шивон, — с упреком произнес Кюхён. Шивон вновь рассмеялся. — Ладно-ладно. Ничего страшного. Когда ты в последний раз куда-то ездил отдыхать? Наверное, в предпоследнем классе в школе. Три года прошло. Надо же хоть иногда поваляться на пляже. — Но я уезжаю на целых два месяца. — Ого. Ну, ничего. Зато хорошенько отдохнешь. Вернешься готовым к подвигам. Кюхён не нашел, что ответить, поэтому просто насуплено промолчал, растекаясь по кровати унылой лужицей. Как ни странно, Шивон правильно растолковал его молчание. — Да ладно тебе переживать из-за всякой ерунды. Никто не будет тебя ругать за то, что ты используешь каникулы по назначению. Студент, набравший высший балл на экзаменах, заслуживает отдыха. Я, как студент, попавший в десяток лучших, тоже, кстати, заслуживаю. Могу составить компанию. Кюхён встрепенулся и резво принял вертикальное положение. — Правда? — Правда. Только не на два месяца, конечно. У отца новый магазин в Китае в конце июня открывается, работы будет невпроворот. Но до конца июня у меня, в общем-то, нет никаких срочных дел. Если появятся, я всегда могу вернуться в Сеул. Так что, ты не будешь против, если я поеду с тобой? — Нет, конечно, не буду. Спасибо большое, хён, — окончательно успокоившийся Кюхён слегка заулыбался. Он готов был поклясться, что Шивон на том конце провода тоже расплылся в улыбке. — До тех пор, пока я твой самый любимый хён, всегда пожалуйста. Еще минут десять поговорив о всякой ерунде, Кюхён попрощался с Шивоном, которому нужно было спешить на работу, и повесил трубку. Настроение заметно улучшилось. Уже не хотелось устраивать погром и посылать всех к чертовой бабушке. Впрочем, как это всегда бывало после разговора с другом детства. Шивон был на два года старше Кюхёна, но, несмотря на разницу в возрасте и еще более значительную разницу в статусе, общались парни, как правило, на равных. Десять лет назад они познакомились в частной академии и с тех пор не расставались. Директором академии, престижного учебного заведения в центре города, был отец Кюхёна, человек образованный и справедливый. Поэтому самому Кюхёну приходилось заботиться о репутации семьи и вести себя подобающе, что было непросто для кого-то со столь скверным характером. Конечно, не язвить, не умничать и не указывать другим на их ошибки было для Кюхёна выше его сил. Но он никогда не вел себя непочтительно с теми, кто был выше него по статусу, поэтому ловко избегал любых скандалов. И если и были у него ненавистники, то они предпочитали ненавидеть сына директора молча. С поступлением в университет многое изменилось. Да, там училось много богатых детишек, но толпа была настолько разношерстной, что можно было немного расслабиться и пошалить. И если в школе Кюхёна, по большей части, окружали подхалимы, желающие получить одобрение директора академии, то в университете Кюхёном интересовались самые разные люди. Во многом своей популярностью он был обязан Шивону, который подобно магниту перетягивал на себя все внимание. По сравнению с ним, Кюхён был мелкой сошкой. Потому что Шивон был наследником целой автомобильной империи. Чуть ли не с рождения Шивона обучали азам ведения бизнеса. Неудивительно, что после окончания школы тот, недолго думая, поступил на экономический факультет. Сам Кюхён учился на юриста. Парни обретались в разных кругах, у них было разное расписание и разные интересы, но они все равно периодически виделись на общих лекциях по экономике, коммерческому праву и делопроизводству, а за пределами университета, несмотря на занятость обоих, все равно находили время друг для друга. Даже спустя год все продолжали удивляться их крепкой дружбе, называю их «неразлучными КюВонами» и делая ставки на то, когда они все-таки разругаются. Впрочем, в планах парней никаких ссор не было. Шивон души не чаял в донсене и возился с ним, как с родным братом. Сам Кюхён очень уважал добродушного и отзывчивого оптимиста Чхве. У них не было друг от друга секретов, и никакие деньги не могли заменить то, что дарила им эта теплая дружба. Кюхён прекрасно понимал, что в том мире, в котором они с Шивоном выросли, такие отношения были редкостью. Тем ценнее был этот союз. Думая о Шивоне, Кюхён окончательно пришел в хорошее расположение духа. Все-таки, Шивон был в какой-то степени прав. Последние три года были настоящим адом. Наполеоновские планы на будущее, авария, долгая реабилитация, поспешная подготовка к поступлению в университет… Целых 365 дней выпали из его жизни. Терять еще больше не хотелось. Став, наконец-то, студентом, Кюхён, не жалея себя, изо всех сил пытался успеть абсолютно все. Неудивительно, что в какой-то момент все завертелось, и он буквально погряз в делах и бесконечных проектах. Он уже успел забыть, что это такое — безмятежный отдых без необходимости крутиться как белка в колесе. С такого ракурса два месяца в Пусане уже не казались столь ужасной перспективой. Да, ему придется шестьдесят дней подряд лицезреть своих родителей и сестру — перспектива ужасно скучная. Но часть каникул с ним рядом будет Шивон. А оставшееся время он как-нибудь потерпит. Возможно, даже обзаведётся новыми знакомыми, о которых забудет, как только придет время возвращаться домой. В течение следующего дня Кюхён занимался исключительно двумя вещами — сборами и решением тех проблем, которые возникли из-за неожиданного отъезда. Шивон с готовностью помог ему в кое-каких мелочах, где требовался контакт с нужными людьми. Иногда казалось, что у Шивона связей больше, чем у президента Соединенных Штатов Америки. Этот парень знал всех. Если он не знал кого-то, то у него обязательно находились знакомые, которые знали. Или знакомые знакомых. И так до бесконечности. И со всеми Шивон умудрялся поддерживать хорошие отношения. Кюхён мог похвастаться только тем, что был лично знаком с каждым своим ненавистником. Кюхёну было неинтересно посылать своих антифанатов в ад, ничего толком о них не зная. Куда приятнее было ударить по больному месту, при этом обращаясь к человеку по имени. Враги очень ценили эту черту Кюхёна. И ненавидели его за это еще сильнее. Он уже мог предвидеть разборки, которые начнутся по его возвращению в университет. Как же. Чо Кюхён отказывается от своих обязанностей, подставляя университет, и смывается на море, тратить деньги своих родителей. Он готов был поклясться, что именно такие будут гулять по университету слухи. Кюхён ухмыльнулся. Он уже предвкушал словесные перепалки. Грех было упустить возможность попрактиковаться в собственном остроумии. Утром вторника семья Чо загрузилась в автомобиль и помчалась в аэропорт, где Кюхёна уже поджидал жаворонок Шивон, бодрый и ослепительный, как всегда. Кюхён смиренно вытерпел крепкие объятия и все эти сладкие «дружиииище, я по тебе скучаааал», после чего тут же начал активно обсуждать с другом грядущую поездку. И Шивон, и Кюхён бывали в Пусане не меньше десяти раз и знали город как свои пять пальцев. Весь полет они составляли план на следующие несколько недель — куда сходить, что сделать и что посмотреть. Им для этого не требовался ни Интернет, ни помощь гидов, поэтому дорога до Пусана вышла продуктивной. Приземляясь в аэропорту Кимхэ, парни уже знали, чем займутся в ближайшее время. В аэропорту они взяли такси. Отец Кюхёна немного поворчал из-за того, что не было времени арендовать машину, Шивон, услышав слово «машина», тут же встрял в разговор. Кюхён, ничего не понимающий в машинах, благополучно задремал, уткнувшись лбом в окно. Пейзаж Пусана еще как-то радовал первые пару поездок, но сейчас в нем не было ничего занимательного. Проснулся Кю оттого, что кто-то тряс его за плечо. — Приехали, — оповестила его Ара. Кюхён заморгал, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Шивон уже подал ему руку, готовый в любой момент вытащить донсена из автомобиля. Закрыв за собой дверь авто, Кюхён потянулся и оглянулся вокруг. За три года здесь ничего не поменялось. Их частный коттедж у самой кромки моря по-прежнему утопал в зелени, а вокруг по-прежнему царила атмосфера умиротворения. В ветвях деревьев задорно щебетали птицы, с юга доносился шум прибоя, шелестела листва. Полный дзэн. Приметив довольную моську Кюхёна, Шивон похлопал друга по спине. — Что, уже наслаждаться начал? Кюхён тут же придал лицу привычное хмуро-равнодушное выражение. Да только Шивона было не провести. Смеясь, Чхве бросился помогать Аре с ее багажом, а Кюхён, зевнув, поплёлся к отцу, который недвусмысленно кивал в сторону своего чемодана. Следующий час прошел в привычной в таких случаях суете. Сначала все разбрелись по комнатам, чтобы распаковать вещи, затем принялись за осмотр дома. Мать Кюхёна ни на шаг не отступала от домоправительницы, которая следила за коттеджем во время отсутствия хозяев. Ара уже составляла список продуктов для ближайшей поездки в магазин. Шивон по телефону договаривался со своим другом об аренде автомобиля. Кюхён… Кюхён, прислонившись к косяку двери и сложив руки на груди, с видом человека, постигшего все тайны мироздания, наблюдал за тем, как каждый занимается своим делом. И наслаждался своим бездельем. Впрочем, заниматься ничегонеделанием он не был склонен от природы. Поэтому через десять минут он уже слонялся по дому от скуки. Когда все вопросы были улажены, все списки составлены, все вещи нашли место в шкафах, семья Чо и Шивон нашли, наконец, время, чтобы съездить в город. Прогулка по супермаркету заняла еще два часа. К девяти в доме был готов ужин и заварен чай. Набив живот аппетитной едой, Кюхён сделал пару глотков обжигающего горло напитка и довольно растянулся на полу, положив голову на колени хёна. Тот потрепал донсена по волосам, и Кюхён почувствовал, что, еще немного, и заурчит от удовольствия. Ара привычно играла на скрипке, бормотал телевизор, и было так уютно и хорошо, что хотелось просто свернуться калачиком в чьих-нибудь объятиях и задремать. Но осуществить желаемое не получилось. Шивон, нежелающий торчать дома, потыкал Кюхёна в бок. — Пойдем, погуляем, — предложил он. Кюхён недовольно нахмурился и обнял хёна за талию, всем своим видом показывая, что не намерен никуда идти в ближайшую вечность. Но Шивон был не так прост. Шивон был опасным человеком. Потому что знал все слабые места своего друга. Цапнув Кюхёна за ухо, Шивон весело произнес: — Либо мы идем гулять, либо я пойду, расскажу Аре историю про то, как ее брат звонил ее бойфренду и… Окончить фразу Шивону не удалось — Кюхён залепил его рот ладонью. — Вот гад, — оскорбился Кюхён. — Гулять, — потребовал Шивон. Пару мгновений эти двое играли в гляделки. Как всегда, Кюхён проиграл. Вздохнув, он поднялся с пола, делая вид, что идет на поводу друга только из-за угрозы. На самом деле, Кюхён прекрасно знал, мир будет рушиться, но Шивон все равно останется на его стороне. И унесет все его маленькие и не очень секреты с собой в могилу. Ради такого друга можно было и погулять сходить, чего уж там. — Давай, давай, — Шивон шлепнул Кюхёна по пятой точке. — Нечего после такого плотного ужина валяться. Толстым станешь. Шивон был ярым фанатом здорового образа жизни, о котором Кюхён знал только из рассказов других людей. Жил-был на свете здоровый образ жизни, и кто-то его вел… Зачем и кто конкретно, Кюхён не знал и знать не хотел. От всех попыток Шивона затащить друга в тренажерный зал/на стадион/в бассейн он уклонялся, подобно Нео от пущенных в него пуль. Кюхён искренне полагал, что умным и красивым парням, вроде него, можно обойтись без физических упражнений. А Шивон… А Шивон был просто одним большим исключением. Продолжая зевать, Кюхён вышел из дома вслед за насвистывающим какую-то очень знакомую мелодию Чхве. Делал он это так жизнерадостно, что Кюхён очень скоро и сам стал насвистывать в такт. А, вспомнив слова, начал еще и подпевать. Они спустились к морю по выложенной камнем тропинке, наблюдая за тем, как постепенно затухает закат. Горизонт полыхал красным, заливая ярким светом гладь воды, и, казалось, будто море и небо слились воедино. Шивон замолк. Кюхён тоже. Даже птицы на мгновение перестали напевать свои вечерние серенады. Природа замерла, наслаждаясь последними минутами уходящего дня. — Солнце на кусок сливочного масла похоже, — заметил Кюхён. Шивон посмотрел на него с крайним недоумением. - Ну, видишь, как расплывается? Как кусок сливочного масла в жаркий день. Шивон с улыбкой покачал головой и приобнял Кюхёна за плечи. — Разве не здорово, что мы приехали? — воодушевленно поинтересовался старший. Кюхён посмотрел вдаль. — Здорово, — тихо признал он. — Помнишь ту небольшую гавань, куда мы в детстве бегали рыбу ловить? — Помню. — Сходим? — Уверен? Туда минут двадцать идти. — А чем нам еще заниматься? Времени полно. Впереди целых шестьдесят дней. Шивон улыбнулся. — Ладно. Тогда пошли. Надеюсь только, ты не собираешься провести все шестьдесят дней в той гавани. — Как знать… Болтая и подшучивая друг над другом, эти двое направились вдоль побережья. На полпути Кюхён предложил разуться, и дальше они пошли, утопая ногами в теплом песке. Море периодически омывало их ступни, и Кюхён каждый раз, визжа и смеясь, отбегал подальше от линии воды. Шивон, недолго думая, закатал брюки и залез по колено в море. — Холодно же! — предупредил его Кюхён. — Ни капельки, вода на мелководье теплая. Попробуй. — Нет, спасибо, мне и этого достаточно, — хмыкнул Кюхён, указывая на мокрые ступни. — Да ты попробуй. Иди сюда. Кюхён с сомнением потоптался на месте, затем, поверив доброжелательной улыбке Шивона, все же сделал пару-тройку шагов вперед… и тут же был захвачен цепкими руками, которые в мгновение ока запихнули его под воду. Кюхён зажмурился. Мир, кажется, перевернулся с ног на голову, но спустя мгновение Кюхён сумел обрести равновесие. Нащупав под ногами твердую почву, он открыл глаза. Перед ним простиралась бесконечная сверкающая на солнце синева. Все звуки исчезли. На уши приятно давило эхо морских глубин. Поняв, что Шивон его уже не держит, Кюхён оттолкнулся от земли и вынырнул, кашляя и часто моргая. — Ты в порядке? — смеющийся Шивон, тем не менее, выглядел слегка обеспокоенным. Кюхён уставился на него убийственным взглядом. — Либо ты сам по доброй воле ныряешь в воду, либо я за себя не отвечаю, — предупредил он. Шивон, хихикая, кивнул и исчез под водой. В следующую секунду Кюхён был сбит с ног и снова отправлен на дно, изучать местную морскую флору и фауну. На этот раз он здорово наглотался воды, поэтому очень скоро Шивон был безжалостно поколочен вконец разозлившимся Чо. Потирая руку, на которой уже готов был выступить синяк, Шивон помог Кюхёну выбраться на берег. — Ну как, холодно? — Нет, — мрачно ответило Кюхён. — Но будет. Ведь кто-то не додумался взять полотенец. — Упс. — Сам ты упс. Придется теперь одежду выжимать. Что они, собственно, и сделали. Натягивать влажные брюки и футболку было не очень приятно, но выбора не оставалось. Они уже почти дошли до гавани, не возвращаться же обратно. Пока они возились с одеждой, закат окончательно потух, и воцарилась теплая летняя ночь. Здесь, вдалеке от города, небо было усыпано мириадами звезд. Пытаясь найти знакомые созвездия и споря о том, где какая звезда сияет, Шивон и Кюхён, наконец, дошли до места назначения. Эта заводь была им почти родным домом. На протяжение многих лет они приезжали сюда во время летних каникул и часами играли в рыбаков, пиратов и морских чудовищ. Неподалеку находилась небольшая рыбацкая деревушка, поэтому у воды в ряд примостилось лодок пять или шесть. Песочная полоса рассекала морскую гладь и вела к небольшому острову, часть которого была усыпана крупными поросшими водорослями валунами. Со стороны этих валунов слышались задорные голоса и смех. Шивон с Кюхёном переглянулись. Они не ожидали никого встретить в их излюбленном месте. Голоса стали ближе, и из-за валунов выбежали трое парней. Отбежав от острова на пару метров они, как один, закинули назад головы и уставились в небо, туда, где пару секунд спустя начал переливаться всеми цветами радуги фейерверк. Кюхён даже рот приоткрыл от изумления, дергая Шивона за край футболки. — Видишь? Видишь? Уаа. Шивон широко улыбался и с не меньшим удивлением смотрел на россыпь разноцветных искр. Когда фейерверк закончился, трое незнакомцев начали бурно обсуждать произошедшее. — Эй! — окликнул их Шивон. Кюхён шикнул на него. — Что празднуете? Парни подошли поближе. В темноте было сложно разглядеть их лица, поэтому Кюхён решил положиться на свой слух. — У нашего друга День Рождения, — произнес кто-то высоким голосом. — О, правда? Тогда поздравляю, — искренне отозвался Шивон. — Спасибо, — на этот раз голос был звонким и смешливым. — Вы местные? — Не совсем, — говорящий указал куда-то в сторону. — Только мы с Донхэ, да и то я большую часть года живу в центре города. Йесон из Канвондо. А вы? — Мы из Сеула. Раньше приезжали сюда каждое лето на отдых. Но в последний раз были здесь три года назад. — Ну, за три года тут мало что поменялось. — Все равно здесь здорово. О. Кстати. Я Шивон. Это мой друг Кюхён. — Приятно познакомиться, я Донхэ. — Хёкдже. — Йесон. Привет. — Не хотите к нам присоединиться? У нас костер на острове разведен. — А можно? — Конечно. Выпьете с нами за День Рождения Донхэ? — Если угощаете. Переговариваясь, группа парней пересекла мелководье и вышла к острову. Незнакомцы не обманули. Здесь, за валунами, действительно трещал уютный костер, вокруг которого валялись полотенца, бутылки пива и газировки и чипсы. Выйдя на свет, Кюхён воспользовался возможностью как следует разглядеть новых знакомых. — Мне сегодня 23 исполнилось, — пояснил Донхэ, протягивая Шивону пиво. Донхэ… был приятным на вид человеком. Он тепло улыбался парням, с которыми не был знаком и десяти минут, был вежлив и достаточно красив. Пожалуй, будь он студентом Сеульского Национального Университета, у него была бы толпа поклонниц. Волосы Донхэ, явно осветленные на пару тонов, торчали в стороны в продуманном беспорядке. Глаза парня казались грустными, но Кюхён списал это на мерцающий неподалеку костер, отражающийся в его зрачках. Шивон, кивнув, принял бутылку пива и, первым делом, предложил ее Кюхёну. Джентльмен чёртов. Кюхён мотнул головой. — Не пьешь? — уточнил Донхэ. — Пиво – нет. — А что пьешь, если не секрет? — Вино, глинтвейн и пару напитков, название которых не знаю даже я, — ответил вместо него Шивон и рассмеялся. — Кюхён у нас самый настоящий аристократ. — Извините, что отказываюсь, — проигнорировал друга Чо. — Но я, правда, не очень люблю пиво. — Ничего, не заставлять же тебя. Есть кола. Будешь колу? — Буду. — Первый раз вижу аристократа, который пьет колу, — заливисто рассмеялся Донхэ. Сидящий рядом с ним парень со светлыми волосами и в рваных джинсах (Хёкдже? Йесон?) с упреком посмотрел на друга. — Ты хоть одного аристократа видел? — Нет, — честно признался Донхэ, за что был награжден щелбаном. — Вот и не умничай. Йесон-хён, а ты что будешь? Значит, парень с модной прической, все-таки, был Хёкдже. Йесон, молчавший до этого момента, улыбнулся уголком рта. — Пиво. Голос парня оказался низким и с приятной хрипотцой. — Э, Кюхён? — неуверенно произнес Донхэ. — М? — Ты мокрый. Кюхён уставился на свою одежду. Ну да, высохнуть он определённо не успел. Шивону было проще. Тот сразу стянул с себя футболку, а его тонкие хлопковые брюки сохли так быстро, будто вместе ног у Чхве были обогреватели. Сам Кюхён даже дома не ходил без маек, но сейчас он успел уже подзабыть о ткани, неприятно липнущей к телу. — Ага, — ответил Кюхён, мрачно поглядывая на Шивона. — Незапланированные купания. — Сейчас. Донхэ полез в рюкзак и, порывшись в нем, достал полотенце. — Оно чистое. Кюхён даже слегка растерялся от такой неожиданной заботы. Но полотенце взял. — Спасибо… В этот вечер он много смеялся. Хёкдже и Донхэ оказались закадычными друзьями детства, совсем как они с Шивоном. Большую часть жизни парочка друзей прожила здесь, в Пусане, поэтому оба могли рассказать множество интересных вещей о городе, о котором Чхве и Чо знали не так много, как им казалось. Йесон был немногословен, но после каждого его слова раздавался взрыв смеха. Кажется, парень всегда говорил серьезно и никак не мог понять причину неожиданного веселья, поэтому, пока остальные хохотали, только крутил головой и вздыхал. Наговорившись вдоволь, компания устроила импровизированный концерт. Может, Йесон и был неразговорчив от природы, может, он стеснялся компании малознакомых людей, зато пел он просто божественно. Под аккомпанемент играющего на гитаре Донхэ он исполнил пару очаровательных баллад, после которых Кюхён готов был лично возглавить его фанклуб. А если такого не было, то и стать его основателем. После дружных песнопений, в которых приняли участие и Кюхён с Шивоном, парни снова пили пиво и разговаривали. Так прошла большая часть ночи. Когда костер, про который благополучно забыли, начал уныло тлеть, едва освещая сидевших в кругу парней, Кюхён уже видел десятый сон. Его голова привычно покоилась на коленях Шивона, а сам парень мирно сопел под шум моря. Йесон тоже клевал носом, периодически впадая в легкое забытье. Ынхёк лениво вырисовывал какие-то фигуры на песке. Донхэ, всегда готовый поговорить еще, кивнул в сторону спящего Кюхёна. — Может, лучше отвести его домой? Шивон осторожно погладил донсена по голове. Во сне у макнэ было непривычно умиротворенное выражение. — Не стоит. Сон на свежем воздухе — самый здоровый сон. А у этого парня уже давно здорового сна не было… — улыбнулся Шивон. Донхэ улыбнулся в ответ, но не стал задавать неудобных вопросов. Вытянувшись на земле, он уставился в небо. «Прекрасная ночь», подумал он. Донхэ собирался провести День Рождения в компании двух лучших и, пожалуй, единственных друзей, тихо и без затей, лишь бы немного отвлечься от своих проблем. Но, кажется, судьба, наконец, немного смилостивилась над ним. По-другому объяснить неожиданное знакомство Донхэ не мог. Ему не терпелось спросить у Хёкдже, что тот думает насчет Шивона и Кюхёна. Ему эти двое показались отличными парнями. С ними было легко общаться, и возникало ощущение, будто они давно знакомы. Однако, в силу своей чрезмерной доверчивости, Донхэ мог и ошибаться. Парень уже имел крайне неприятный опыт общения с людьми, которые, воспользовавшись его добротой, исчезали в неизвестном направлении именно тогда, когда Донхэ в них нуждался больше всего. И он, наверняка, продолжил бы вновь и вновь наступать на те же грабли, если бы не Хёкдже. Хёкдже тоже был тем еще добряком. Но зато он не витал в облаках, предпочитая полагаться, в первую очередь, на здравый смысл. Когда Донхэ в очередной раз завалился к нему с нытьем и жалобами на очередного ублюдка, кинувшего его, Хёкдже решил, что с него хватит. И с тех пор пристально следил за каждый человеком, появлявшимся в окружении лучшего друга, чтобы всегда быть готовым защитить его от очередного разочарования. Донхэ прекрасно осознавал свой недостаток и относился к нему с философским спокойствием. Пока у него был Хёкдже, ему ни один человек не был страшен. Перевернувшись на живот, Донхэ огляделся. Все остальные уже спали. А к нему сон все никак не шел. В легких сумерках он мог видеть, как Кюхён зябко втягивает голову в плечи и утыкается носом в спину друга. Донхэ хмыкнул и глянул на Хёкдже. Тот дрых в позе морской звезды. С обеих сторон от него на песке были прорисованы ангельские крылья. Донхэ покачал головой. Затем задиристо пнул Хёка в бок и, примостившись на разложенном одеяле, закрыл глаза. Засыпая, он продолжал счастливо улыбаться.