Омега как омега

Вот и закончилась моя свадьба. Я очень счастлив. Сейчас я в спальне и жду, когда придет мой альфа. Мне очень интересно, какой он... без одежды. Я видел только брата обнаженным до пояса. И видел, как у Габи загораются глаза, когда он смотрит на Харта. Они так любят друг друга! Я тоже хочу такой любви со своим альфой. Ну, где же он?! Я немного устал, но мне не хотелось бы уснуть, пока буду ждать Велта. Весь праздник он ко мне даже не прикасался, а я думал, он меня будет обнимать и целовать, а он... Нет, он меня целовал, когда гости кричали целовальный тост, но я думал, что поцелуи будут более... Не знаю, как сказать. Сильными, крепкими, в общем не такими, как были. Он меня, как ребёнка чмокал и всё, а чаще делал вид, что целует. Закрывал меня ото всех и держал моё лицо в ладонях. Я однажды не закрыл глаза и увидел, как он смотрит. Грустно и жалостливо. Надеюсь, он не жалеет о том, что решил вступить со мной в брак. Иначе я умру от стыда, но не вернусь домой. Да когда же он придет-то? Я всё же задремал, а может и уснул, потому что, когда рядом со мной прогнулась кровать, и моё тело обняли сильные руки, свет в спальне уже не горел, а мой альфа "благоухал" алкоголем на всю комнату. Я расстроенно вздохнул. Он меня что, целовать совсем не собирается? Я притих и ждал, альфа тоже лежал тихо и только поглаживал моё плечо. И что теперь делать? В лавке он был более веселым и разговорчивым. Надо спросить, почему он так долго не приходил и почему не хочет меня целовать. Я приподнялся в темноте, и на моем теле судорожно сжались руки Велта. Он что, испугался моего ухода? Странный какой. Я тут лежал, его ждал и возьму, вдруг, сейчас и уйду. Ага, не дождется. Я всё же перевернулся на живот и, облокотившись о кровать руками, спросил: - Ты уже жалеешь, что взял меня в мужья? Я тебе разонравился, да? И ты меня домой отправишь? - Я вдруг всхлипнул. Неожиданно для себя и, видимо, для Велта. Он вздрогнул. - Почему ты так решил, малыш? - Тихо спросил он. - А почему тогда ты меня не хотел целовать на свадьбе? И ты зря думаешь, что я ребенок и не понимаю, что то легкое касание моих и твои губ, вовсе поцелуем не считается. Зачем ты меня тогда... Не надо было нам... - и я заплакал. - Не плачь, маленький, я очень рад, что ты хочешь моих поцелуев, но не уверен, что это так. Вернее, я уверен, но знаю, что ты их не захочешь. Я... в общем, я запутался. Лаки, значит, на празднике не было супружеских поцелуев? А ты бы хотел сейчас их попробовать? - Да, хочу я целоваться, я же говорю, что хочу, а ты... - и я снова всхлипнул, а меня чмокнули в нос и... поцеловали. Сначала поцелуй был невесомо-нежным, а потом более крепким и сильным. А потом мне в рот нырнул язык Велта, и я от удивления открыл его сильнее. А меня стали целовать очень крепко. Ну, а потом я уже не помню... Всё стало, как в тумане, и так горячо-горячо внизу живота, а когда ладонь альфы сжала мой член, я застонал ему в рот и обнял руками за шею, а мои пальцы погрузились Велту в волосы, и я притянул его голову к себе и держал так, чтобы он снова не передумал меня целовать. А какие у него сильные и нежные руки. Они меня гладили везде-везде. Даже я к себе так не прикасался во время первой течки. Он меня... и ТАМ целовал, а потом лизал и сосал. И я кончил ему в рот. Так стыдно было... Но Велт сказал, что я очень вкусный, и мне стало ужасно жарко. Он взял мою руку и положил ладошкой на свой член, и вместе со мной начал его гладить и сжимать. Он у него большой и тёплый, и твёрдый. Альфа дышал мне в шею, и его пыхтение и стоны разгоняли по моему телу мурашек от уха, в которое он дул, и до бёдер. Ему это понравилось. Он сам сказал, что я всё делаю правильно, что дарю ему наслаждение, и он сейчас на подходе... А в конце его член дернулся, и стал содрогаться, и моя ладошка стала мокрой. А как он меня потом обнимал и целовал, и говорил таким нежным шепотом, что очень сильно меня любит. Он оказывается меня давно заметил, но не решался подойти. Это было еще до приезда Габи, мы гуляли в парке с папой и Соки. Потом он узнал, что я бываю в лавке, и решил узнать меня получше. Всё это он рассказывал, прижимая меня к себе. А потом мы уснули. Я уснул, а Велт, наверное, тоже. Утром я проснулся один. Умывшись и одевшись, я спустился в столовую завтракать. Велт ждал меня там. Он помог мне сесть за стол, отодвинув стул. Чмокнул в щеку и сел рядом. За столом сидели почти все родственники мужа. А их тут было девять человек, не считая нас. Во главе стола сидел отец. Уже пожилой альфа, но еще не сдавший бразды правления сыновьям. Папы у Велта не было, он несколько лет назад умер - был тоже болезненным омегой, как и мой папа. Еще здесь присутствовали трое младших братьев отца со своими мужьями. Они сегодня уедут к себе домой, потому что приезжали на нашу свадьбу, а вот два племянника-альфы остаются, так как помогают в семейном деле и проживают в хозяйском крыле. Все ели молча и неохотно, видимо, еще не отошли от ночного веселья. После завтрака мы с Велтом вышли из столовой и разошлись в разные стороны. Альфа попрощался и пропал до ужина. А я весь день знакомился с новым домом. Мне бы хотелось изучать этот огромный особняк с мужем, но из-за его отсутствия меня сопровождал слуга-бета. Уже старый и глуховатый, он громко рассказывал мне о доме и о семье и просил так же кричать ему в ответ, чтобы он меня слышал. Да нас с ним весь дом слышал. Оказалось, мы гуляли по комнатам в крыле наследника, то есть моего мужа, и там было много интересных помещений. Больше всех мне понравился кабинет с большим камином и синим красивым ковром перед ним. Вдоль стен стояли полки с книгами, а у окна - письменный стол, очень массивный и надежный. Я решил, что здесь буду отдыхать и читать. И беседовать с портретом мужа, что висел над камином. Этот портрет был необычен, а альфа на нем безумно красив. Велт там стоял в полоборота к зрителям. Красивые губы кривила усмешка, левая половина лица была почти скрыта волосами и тенью, а дальняя, левая рука опиралась о седло едва видимой лошади. На картине были выписаны только грива и лука седла, остальное как бы расплывалось в тёмной дымке. Мне очень понравился этот портрет, на нем был незнакомый мне Велт. Я хотел узнать своего мужа лучше, но не знал, как это сделать. На ужин собралось оставшееся семейство. Обсуждали дневные дела и планы на завтра. Я старался вникнуть во всё это, но к сожалению, Лаки - не Габи, и ничего в этом не понимает. Вздохнув, решил не забивать себе этим голову, а подумать о муже и нашей предстоящей ночи. Вчера от него пахло алкоголем, и он, наверное, не смог сделать меня своим, но сегодня мы будем вместе. А Велт не отвлекаясь от еды и разговоров, подкладывал мне разные вкусности на тарелку и приговаривал: "Кушай, Малыш, это вкусно." До ухода в спальню мы так и не остались наедине и не поговорили. Да и из гостиной мы ушли порознь. Там у них расшумелся какой-то горячий спор, и меня отправили готовиться ко сну одного. Пока я принимал ванну, муж уже пришел и ждал меня в постели. В комнате стоял полумрак, единственной яркой, разгоняющей тьму точкой, была свеча на каминной полке. Почти догоревшая свеча. Да местами между штор пробивался лунный свет. Когда я влез на кровать, Велт притянул меня к себе и навалился сверху. - Я скучал, Малыш. Я очень скучал сегодня весь день без тебя. Одна ночь вместе, и я уже не могу быть так долго вдалеке без моего маленького мужа. Дай, я тебя поцелую, счастье моё! И я растаял. У меня из головы вылетело всё, что я хотел сказать Велту. Какие могут быть вопросы о любимой книге или работе, если он так нежно меня гладит и целует. Он опять трогал и облизывал меня ТАМ, и я опять кончил ему в рот, а потом помог кончить мужу. Спустя некоторое время, я всё же спросил у него, почему он не сделает меня своим полностью, а он ответил, что сначала я должен к нему привыкнуть, что он меня бережет, что я еще маленький... Заснул я так же, как и вчера - в объятиях своего альфы. И проснулся так же - один.