daddy's insatiable boy

Тем же вечером на вечеринке Луи сдался, не в силах больше выдерживать натиск рук Гарри, и, возможно, этому поспособствовал алкоголь, много алкоголя. Луи ненавидел подчиняться, но именно это он делал, когда Гарри мурлыкал ему на ухо всякие пошлости, пока они сидели на пропахшем водкой, разлитой кем-то ранее, диване, и он был не в силах отталкивать кудрявое нашествие от себя, когда его кровь практически поменяла свой состав на состав водки, виски, пива и чего-то ещё. Их окутывал терпкий запах травки, и он был настолько насыщенным, что они не могли полностью насладиться запахом друг друга, потому что марихуаной пропахло всё до такой степени, что тошнота подступала к горлу. Гарри был настолько не в силах оторваться от Луи, заставляя ёрзать его на нём так, что уже было больно от давящих на эрекцию узких джинсов, и он молился о том, чтобы не кончить с позором в штаны, как девственник. Луи был тем ещё грязным чертёнком, так что у Гарри было какое-никакое оправдание, в любом случае. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать ко мне домой? — Язык Гарри немного заплетался между мокрыми поцелуями в шею Луи, который обвился вокруг парня так, будто боялся вот-вот упасть. — Я воздержусь, — хрипло прошептал Луи, хитренько ухмыляясь. — Малыш, кажется, ты слишком пьян, чтобы понимать, от каких приключений отказываешься, — хмыкнул Гарри, проведя своей широкой ладонью по аппетитной заднице Луи, чтобы изогнуть его так, что его внутренний стержень вот-вот треснул бы пополам. Он знал, что Луи просто игрался и строил из себя недотрогу, только вот в это Гарри ни за что не поверит, слишком уж нетерпеливо Луи ёрзал на нём. — Если твой член и есть приключение, то я должен обдумать своё решение. Ты должен поклясться, что это будет захватывающе, иначе я оставлю тебя на тонущем корабле. — Луи развязно журчал на ухо Гарри, скользя жарким дыханием по мочке и выше. Гарри нравилось, что Луи говорил метафорами, он понял эту маленькую игру. — Думай быстрее. Обещаю, что это приключенческое путешествие будет большим. — Гарри посмотрел в глаза Луи, который внутри себя — зрачки его выдавали с потрохами — уже давно всё решил, зачем-то продолжая бессмысленные диалоги, которые лишь заставляли его нуждаться в большем каждую следующую секунду, а ещё он постоянно опирался руками на оголённую грудь Гарри, чтобы почувствовать жар его тела больше и сильнее. — Даже не знаю, — притворно надув губы, сказал Луи. — Тебе нужна помощь, чтобы узнать? — ухмыльнулся Гарри и просунул указательный палец за пояс джинсов и за резинку боксёров, начиная вести им от копчика, по бедру и дойдя до твёрдого члена, погладив влажную от смазки головку, на что Луи дёрнулся, задыхаясь в собственном вздохе. Это движение стало последней каплей, и он сдался. — Кажется, уже нет, — прохныкал Луи. Гарри широко и сексуально улыбнулся, зная, что ямочки, — это нокаут для его жертвы. После этого Луи можно было назвать букашкой, запутавшейся в липкой паутине паука, потому что его руки теперь блуждали по всему телу, где ещё не успели побывать за весь этот долгий и жаркий вечер, а его зад начал интенсивнее ёрзать на бёдрах Гарри. Перед тем, как встать на непослушные ноги, Гарри укусил парня за подбородок, а затем подхватил его на руки, вставая вместе с ним и даже почти не шатаясь. Луи напоминал ребёнка в руках высокого и крепкого Гарри, хотя Стайлс не мог бы сказать, что Луи такой лёгкий, как могло бы показаться. Он отпустил его, придерживая за талию, чтобы тот не упал, шатаясь на непослушных ногах, на которых были вансы с развязавшимися шнурками на одном кеде. Они протолкнулись к выходу, и Гарри боковым зрением заметил Лиама рядом с каким-то горячим парнем, и улыбнулся, уже зная, чем всё закончится. Луи слегка притормаживал, не слушаясь своего тела, но Гарри всё время придерживал его за плечи, пару раз чмокнув в макушку. Путь от гостиной до входной двери они прошли довольно медленно, если учитывать то, что идти там метров десять. Зато, когда они вышли на улицу, Луи с облегчением выдохнул, больше не ощущая вокруг себя запаха травки, чьего-то вонючего парфюма и алкоголя, чувствуя теперь лишь свежий ночной воздух и горячую грудь, прижимающуюся к его спине. Гарри повёл Луи направо, к своей машине. Луи нахмурился и сказал: — Ты собираешься вести машину пьяным? — Я пьяным вожу машину лучше, чем трезвым, — совершенно серьёзно ответил Гарри. — Придурок, я не поеду с тобой, — немного невнятно сказал Луи, выворачиваясь из рук Гарри. На самом деле, эта новость отрезвила его. — Мало того, что ты можешь врезаться в столб, так тебя ещё могут замести за вождение в нетрезвом виде. — Клянусь, ничего не случится. Ехать пять минут. Даю тебе слово, что мы доберёмся без происшествий, — уверял Гарри, смотря Луи прямо в глаза. Луи колебался, но всё же неуверенно кивнул и сел в машину. Он боялся того, что Гарри мог не справиться с управлением. Гарри не боялся в тот момент ничего, но это был, наверно, первый раз, когда он действительно сосредоточился на дороге, будучи пьяным, чувствуя ответственность. Доехали они и правда быстро, а Гарри даже припарковался идеально, показав, таким образом, Луи, что он мог контролировать своё состояние. Он посмотрел на Томлинсона, вскинув бровь, а тот закатил глаза, назвав его щёголем и выскочив из машины на уложенную камнем дорожку перед домом. Гарри поставил на сигнализацию машину и медленной походкой пошёл к Луи, который уже стоял перед входной дверью. — Надеюсь, что сейчас за дверью меня не поджидает твоя мать с перцовым баллончиком и отец с дробовиком, — сказал Луи, немного усмехаясь. Гарри тут же прижал его к двери, на несколько секунд впиваясь в его губы, а затем отстранился, улыбнувшись. — Их нет дома, если тебя это волнует. Когда Гарри открыл дверь и впустил Луи внутрь, второй осмотрелся вокруг, замечая, что Стайлсы жили достаточно, даже слишком богато, потому что в поле его зрения было так много дорогой и бесполезной фурнитуры, что он не удержался от того, чтобы посмотреть на всё это с некой насмешкой. — Это означает, что я могу истошно кричать? — Луи с намекающей улыбкой повернулся к Гарри, который снял своё пальто, и начал стягивать джинсовку с парня. — Можешь начинать прямо сейчас, — прошептал Гарри за ухом Томлинсона, обвив его сзади руками, блуждая ими по торсу Луи. Но Луи вывернулся из его рук и пошёл на кухню, которая была прямо слева, при этом с прищуром улыбаясь, словно что-то замышлял. — Секс на кухне? — Нет, я просто хочу пить, ты же не против? — Луи приподнял бровь, по-хозяйнически разыскав кружку в одном из настенных шкафчиков над головой, которые были украшены резьбой, ручки позолотой, и всё выглядело так до тошноты помпезно, что Луи еле удержался, чтобы не фыркнуть. Он налил себе воды из графина и то ли нарочно, то ли нет, медленно пил из кружки, пристально смотря на Гарри из-под чёлки, словно проверял на прочность его силу ожидания. А потом, прочистив горло, Луи спросил: — Покажешь мне свою комнату? Гарри проскользил затуманенным взглядом по идеальным чертам лица Луи, который выглядел в темноте чересчур загадочно для своего слегка вспыльчивого характера. Его скулы очерчивались холодным серебристым светом луны и золотым оттенком фонарей с улицы, половины лица не было видно из-за темноты, из-за чего выглядел он так, будто создан для обложки музыкального альбома или фильма с закрученным сюжетом. Крохотная ухмылка на губах Томлинсона заставляла чувствовать Гарри необъяснимую жажду, страсть, огонь внутри, зуд в кончиках пальцев от желания прикоснуться. И он действует. Резким движением Стайлс прижимает Луи к столу сзади, а затем подхватывает его под бёдра, усаживая его, остервенело целует, показывая, насколько долго он ждал этого. Его руки с силой сжали бока, надавливая на тазовые косточки парня, желая оставить округлые фиолетовые пятнышки на коже, которые ещё некоторое время будут напоминать об этой ночи вязкой болью, а Луи начал недовольно ёрзать, шепча через поцелуи: «Не здесь, Гарри». Нехотя отстраняясь, подарив последний влажный поцелуй Луи, Гарри взял его на руки, словно двухмесячного котёнка, и понёс на второй этаж. По пути не обошлось без столкновений со стенами, и Гарри пару раз оступился на лестнице, потому что его мозг уже давно — с того момента, как он увидел Луи на вечеринке — не функционировал, отказываясь управлять конечностями должным образом. И Томлинсон, чтоб его, соблазнительный мерзавец, говоря о комнате Гарри, не обязательно имел в виду конкретно его комнату, ему подошла бы любая, где была кровать и кудрявая голова между его ног. И всё-таки они ввалились в комнату Гарри, где было слишком чисто для парня-подростка, но Луи не суждено было этого заметить, так как его руки сжимали крепкие бицепсы парня, а руки того, в свою очередь, сжимали круглую задницу шатена, который постоянно примурлыкивал ему в губы, одобряя каждое движение. Гарри отпустил его, ставя на ноги, но при этом с силой прижал к стене, даже не думая пройти пару метров до кровати. Глаза Луи были слишком синими, цвета индиго ровно до того момента, как блёклый свет не осветил его лицо, и радужки показались чуть ли не прозрачными, такими мутными от желания, что Стайлс в буквальном смысле почувствовал, как в один короткий миг мир сжался до размеров той комнаты, в которой они находились, будто люди, автомобили, заводы, корабли остановились, и стало так тихо, что касание пальцев к разгорячённой коже, казалось, могло создать эхо на весь дом. Гарри стянул свитер Луи, тут же замечая несколько татуировок на его теле, и как-то самодовольно улыбнулся, снова и снова убеждаясь, что Томлинсон, который постоянно отшивал его, вёл себя как сучка, излучал отвращение и ненависть, создавая вид деланной неприступности, на самом деле был не таким уж правильным. — Готов поспорить, родители поклялись выгнать тебя из дома, если набьёшь ещё хоть одну, — хихикнул Гарри, проводя пальцами по тату «78» на груди. — Отъебись, Гарри. Ты можешь хотя бы раз всё не портить? — буркнул Луи с раздражением и потянул за кудряшки Гарри на затылке, словно это проучило бы его молчать и не говорить то, что не нравилось Луи. — Я прав, — выдохнул Гарри ему в шею. — Я уже говорил, что обожаю, когда с твоих губ слетают ругательства? Это та-а-ак сексуально. — Заткнись хоть на минуту, придурок. — Луи выглядел очень раздражённым и ещё более, чем «очень», возбуждённым, пока рывками стаскивал с Гарри одежду. — То, что я хочу тебя, ещё не означает, что ты перестал меня бесить. Гарри хрипло засмеялся, всё ещё прижимая Луи к стене, просовывая колено между его ног и доставляя жуткий дискомфорт парню, которому этого было недостаточно. Луи сжал член Гарри через ткань, из-за чего тот укусил его за губу, предупреждая так не делать, потому что он не любил, когда его дразнили, так сильно при этом возбуждая. Чувствительные нервные окончания и всё такое. — Вот же блять… — простонал Луи, когда Стайлс коснулся пальцами его дырочки, и вильнул попкой навстречу его руке. Было много возни, когда Луи попытался помочь себе снять джинсы, но Гарри сделал это намного быстрее, тут же развернув его к себе задом. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в стену, прикрыв глаза. Гарри влажно целовал его шею, спину, позвонки на ней, а Луи мелко вздрагивал, потому что он представлял, как превосходно выглядел кудрявый, прикасаясь влажными и опухшими губами к его коже, и как при этом выглядел он сам: обмякший, готовый уже на что угодно, прижатый к прохладной стене. Такая картина в голове Луи выглядела как неплохое порно, к счастью, происходящее не на экране монитора. Гарри гладил Томлинсона внизу живота, совсем близко к его пульсирующей эрекции, но не прикасаясь, изводя его и заставляя ёрзать, подмахивать задом. Ему нравилось слышать тихий неразборчивый шёпот, от которого он тяжело сглатывал, чувствуя ком в пересохшем горле. Пока Луи таял в горячих руках, Гарри оставил наливающийся кровью засос в сгибе над ключицей, и парень повернул голову в сторону так, чтобы оставить на губах Гарри мокрый поцелуй. Кудрявый сжал задницу Луи, отчего тот выпустил полный возбуждения и нетерпения стон, и опустился на колени, по пути целуя уже слегка влажную от выработки адреналина и эндорфина кожу. Он, дразнясь, начал медленно стягивать серые боксёры с Луи, который уже неприлично много вертел попкой перед лицом Гарри, желая получить уже хоть что-то, кроме дурацких прелюдий. Гарри приспустил пальцами ткань, облизав, а затем чмокнув левую ягодицу, ухмыльнулся и услышал тихий хнык сверху, и понял, что Луи затаил дыхание на несколько секунд, может быть, из-за волнения, может быть из-за возбуждения. А затем он прерывисто вздохнул, стараясь дышать глубже и размереннее. Гарри, наконец, снял боксёры с парня и поперхнулся слюной, воздухом, да и всем сразу, кажется. На правой ягодице аккуратным шрифтом было набито «God bless you» (прим. Благослови тебя Господь). — Господь ахринительно любит меня, — слегка удивлённо и очень возбуждённо вполголоса сказал Гарри, проведя пальцами по чёрным буквам на гладкой коже. — Это протест твоим родителям? — усмехнулся он. — Это приветствие моей задницы твоего лица, — раздражённо фыркнул Луи, которому не очень понравилась насмешка. — Не дерзи, — рыкнул Гарри, шлёпнув парня по заднице. Может, ему и нравилась напускная неприступность и даже предвзятость Луи, но от этого кудрявый начал уже уставать. Луи снова издал раздражённый звук, будто Гарри и правда настолько сильно его бесил, и это всё, о чём он мог думать, но в действительности Луи мог думать только о том, как скоро язык Стайлса окажется в его заднице, так что он просто немного нагнулся, чтобы быть ближе к лицу Гарри. Тот лишь развязно улыбнулся. Гарри поцеловал несколько раз кожу, спускаясь от поясницы, его пальцы слегка дрожали, потому что он был совсем не способен контролировать своё возбуждение, после того как провёл ими по чёрным буквам на кремовом фоне. Хоть и было темно, но он любовался Луи, тем самым гребаным Луи, за которым он месяц ухлёстывал как пятиклассница за новеньким мальчиком с крутыми кроссовками, и он точно не ожидал, что шатен так скоро попадёт в его заволакивающие всех и всё руки. Гарри должен был, наверно, давным-давно от нетерпения наскоро растянуть Луи и даже не париться, быстро трахнув его у всё той же стены, но он чувствовал что-то нечто противоположное, когда растягивать хотелось влажно и долго, а трахать мучительно медленно, периодически переходя на пятую скорость. От этих мыслей по коже Стайлса проходил жар, будто по венам текли химикаты, попадающие в самые крохотные капилляры в его теле, заставляющие его гореть изнутри так сильно, что мозг в миг заволакивался прозрачным дымом фимиама, одурманивающим ещё больше. — Такое чувство, будто я совершаю грех, — в полуголос сказал Гарри, смотря на татуировку, лениво поглаживая бёдра Луи, который вздрагивал, чувствуя на коже чуть прохладный металл от колец на пальцах Стайлса. Он не мог не признать, что его заводил контраст собственной горячей кожи и холодок перстней. — Да, так и есть, — шепнул Луи, одурманенный ласками Гарри. — Но не впервые же? — Ох, детка, даже если захочу вспомнить, в который раз я грешу, я не смогу… — Гарри улыбнулся, промурлыкав это, а затем поцеловал чувствительную кожу рядом с дырочкой, удерживая дрожащие бёдра Луи, ощущая ладонями, как перекатывались мышцы парня. — А я смогу, — выдохнул Луи, вдавливая своё тело в стену так, будто хотел слиться с ней, пока Гарри касался языком прямо там. — Я никогда раньше не делал этого. Гарри как целовал, так и остановился, медленно отстранившись от мягкой кожи, точно не ожидая, что Луи-подарок-с-небес окажется подарком с сюрпризом внутри. Он поднялся на ноги, не убирая ладоней от бёдер парня, и уткнулся носом в затылок, зарываясь в шелковистые волосы. Луи пах оливковым ароматизатором геля для душа и освежающим шампунем, и Гарри подумал, что это лучший запах, который он когда-либо чувствовал, так что он уже был готов выбросить все свои туалетные воды от Hugo Boss и Versace и в прямом смысле привязать Луи к себе, чтобы наслаждаться им в полной мере. — Детка, почему ты не сказал раньше? — прошептал Гарри, разворачивая теперь уже застенчивого парня к себе лицом. Стайлс подумал о том, что именно таким Луи был в душе, когда не надевал маску сучки, — слегка зажатым, но не чрезмерно, робким и милым. Похоже, эта ситуация пошатнула фундамент стены под названием «Я надменная задница». — Просто… ты… неважно, — промямлил Луи, пряча глаза от Гарри. — Просто я?.. что? — Ты выглядел слишком крутым для меня, и даже не думай, ты по-прежнему остаёшься для меня занозой в заднице, но я боялся облажаться, понимаешь. — Договорив, Луи поднял на Гарри взгляд, ожидая увидеть на лице того ухмылку, насмешку, но его улыбка не была гадкой и глумливой, лишь нежной и понимающей. — Если бы ты сказал раньше, то я был бы занозой в твоей заднице прямо на кровати, а не у стены. Луи фыркнул, слегка краснея, из-за чего Гарри улыбнулся шире, а затем подхватил его на руки и кинул на безразмерную кровать, тут же нависая сверху. Грудь шатена вздымалась от учащённого дыхания, сердце с каждой секундой ускоряло темп, заставляя прерывисто сглатывать ком возбуждения в горле. Они смотрели друг на друга, будто боясь накинуться и исцеловать, излюбить парня напротив, хотя температура тела увеличивалась только от одного вида влажных губ и лёгкой испарины на коже. Гарри опустился к губам парня, ощущая его тихое, но учащённое дыхание, этот неповторимый запах, из-за которого Стайлс пытался не закатить глаза. Слишком, это было слишком… Их глаза встретились в этой кромешной темноте, и Гарри смотрел с таким еле уловимым пожаром на глубине зрачка, что Луи будто сам загорелся изнутри, чувствуя, что его кровь, кажется, превращалась в вино. Гарри был бы не против испить его, на самом деле. Касаясь бархатной кожи Луи своими огрубевшими подушечками пальцев, он пытался сказать, что будет настолько нежным и аккуратным, насколько ему позволит его выдержка, потому что, если бы Гарри был игроманом, Луи был бы игровым автоматом с джек-потом. Если бы сейчас на улице случилось что-то вроде апокалипсиса, или машина Гарри подверглась нападкам хулиганов, завывая на улице «криком» о помощи, он бы не услышал, занятый лишь тем, насколько губы Луи были упругими и мягкими, а татуировки на его теле такими правильными, красивыми. Гарри нравилось ощущать то, насколько меньше него был Луи по габаритам, что он хотел просто сжать его, прижать к себе с силой, и это ощущение было самым непонятным из всех, что он испытывал, но одним из самых будоражащих, будто он летел вниз с крыши высотного здания. Внутри Гарри в одно мгновенье словно что-то щёлкнуло, но он не мог вспомнить, когда именно. На вечеринке? Сейчас? Или ещё в первый день, когда он увидел гордую походку и идеально выглаженную белую рубашку, контрастирующую с загорелой кожей? Он спускался влажными поцелуями по торсу Луи, наслаждаясь тем, как вздымался его живот. Гарри чувствовал, что шатен испытывал неловкость с каждым новым движением Стайлса к его члену, зажимался и закрыл глаза. Луи трепетал, никогда прежде не испытав подобного с девушкой, хотя Гарри не делал чего-то сверхъестественного. — Расслабься, детка. Я заставлю чувствовать тебя очень хорошо, — сказал Гарри, после широко лизнув член Луи, лежащий на животе и истекающий смазкой. — Тебе так нравится называть меня «деткой»? — простонал Луи. — Даже слишком, — ухмыльнулся Гарри, подмигнув ему. Гарри обхватил основание члена Луи своими длинными пальцами, оттянув крайнюю плоть, и приник губами к головке, пробуя парня на вкус. Затем он стал опускаться, остановившись на половине пути, и поднялся, пытаясь не улыбаться, когда Луи тяжело выдохнул его имя, будто оно было криком о помощи, когда никто не слышал. Гарри положил вторую свободную руку на внутреннюю сторону бедра шатена, пальцами массируя чувствительное место. Стайлсу было мало этого, и он, помогая себе рукой, потянул крайнюю плоть вверх, тут же прикусывая её и оттягивая зубами. Луи мгновенно ухватился за шелковистые кудри, сдавленно крикнув, ибо это определённо ощущалось по-другому. Когда подобные ласки наскучили Гарри, он резко опустился до конца, чувствуя головку, упирающуюся в его заднюю стенку горла, и сглотнул, снова заставляя Луи стонать. Бёдра Томлинсона дрожали, и тогда Гарри понял, что именно этого парень и ждал, мечтая толкнуться ему в рот хотя бы разочек. Почему бы не лишить его таких прекрасных ощущений? И Гарри с упоением выпустил член изо рта, восхищаясь разбитым видом Луи, который сразу же отвёл взгляд от зелёных глаз, как только встретился с ними. Он испытывал стыд, смущение, и Гарри собирался вытащить это из него самым непристойным образом, чтобы Луи дрожал, кричал, просил, но не смущался, когда кудрявый растягивал бы его пальцами и языком. — Знаешь, возможно, не сегодня, но как-нибудь я заставлю испытывать столько неудовлетворения… Ты будешь ёрзать, крутиться, прыгать и рисовать восьмёрки бёдрами, сидя на моём члене, и плакать от того, насколько это будет больно и хорошо одновременно. — Гарри высказал фантазии вслух. У него и правда были такие планы, но сегодня он хотел насладиться Луи, показать ему, что он был влюблён, хотел вызвать в нём столько же эмоций, сколько было у него при виде его заносчивого острого подбородка, и слыша высокие, хрипловатые ноты в его голосе. — Блять… — хныкал Луи, чувствуя, что трещал по швам из-за Гарри. Он был неправильным и слишком грязным, испорченным, и Томлинсон ещё день назад со стопроцентной уверенностью твердил бы, что терпеть не мог таких людей, сочащихся ячеством, даже если они не говорили о себе. В их глазах каждый раз можно было разглядеть жуткое самолюбие, которого у Гарри было предостаточно, но именно с этого места Луи стоило бы заткнуться, потому что он не смог не запутаться в невидимых чарах, хоть они были выставлены напоказ, словно дешёвые украшения на ладан дышащих лавках, в переулках какой-нибудь жаркой страны западной Азии. Гарри был так очевиден в своих пристрастиях, а Луи слишком это нравилось. Их тела были тесно прижаты друг к другу, когда Гарри подтянул своё туловище вверх, чтобы быть на одном уровне с лицом Луи, который, казалось, был чересчур податливым и неудовлетворённым, ёрзая под кудрявым и чувствуя через жёсткую ткань джинсов его эрекцию своим же членом. Его на самом деле очень сильно волновало, какого чёрта Гарри был всё ещё в одежде. — Сними их, Гарри, Господи, — ныл Луи, пытаясь собственноручно расстегнуть ремень на слишком узких джинсах, но Стайлс завёл его руки над головой, прижимая запястья к подушке, отчего Луи был теперь полностью беспомощен в своих попытках почувствовать больше Гарри. — Только после того, как ты перевернёшься и продемонстрируешь мне свою аппетитную попку, — ухмыльнулся Гарри, щекоча лицо Луи кончиками свисающих кудрей. А Луи даже не смог закатить на это глаза, просто покорно переворачиваясь со спины на живот, когда Гарри отпустил его руки, и вставая на четвереньки, ощущая себя непозволительно голым, но одобрительный шёпот на ухо определённо расслабил его. Гарри целовал напряжённые лопатки шатена, пытаясь при этом не улыбаться, хотя, конечно, ситуация не подразумевала улыбок, но его переполняло непонятное ощущение счастья и то, как Луи был послушен. Будто Гарри нашёл ключ, отпирающий платиновую дверь его души. Гарри провёл ногтями по боку Луи, видя, как тот дрожал, тяжело выдохнув, и его задница с теперь уже любимейшей татуировкой для Стайлса выглядела потрясающе с его ракурса. Он засосал кожу рядом с выведенными чернилами буквами, оставляя синеющее пятно, как напоминание для Луи о том, что Бог благословил их обоих. Луи не издавал никаких звуков, лишь тяжело выдыхал и, бывало, что-то неразборчиво шептал, так что Гарри не стал слишком уж оттягивать момент, чтобы понаблюдать, как парень терпеливо ждал, на самом деле тая внутри от желания, как мороженое в тридцатиградусную жару. Его язык неожиданно для Луи прикоснулся к колечку мышц, отчего тот задрожал всем телом, испустив удивлённый стон, а затем наклонил голову так, чтобы видеть, как выглядел Гарри, сминая в своих огромных ладонях его задницу с пальцами, усыпанными дюжиной колец, вылизывая его словно он пытался выиграть какое-то соревнование. После этого зрелища Луи просто сдался, упав лицом на подушку и застонав. Язык в его заднице, определённо, доставлял лучшие ощущения в его жизни, и Луи сделал бы это ещё давно, если бы знал, что это так же волшебно ощущалось, как… и он не мог сравнить это с чем-то, потому что его ягодицы горели от постоянных шлепков и сжиманий, и это было чем-то, что он мог бы добавить в список своих фетишей. Ещё он никогда не чувствовал себя таким мокрым, скользким. Спустя пять, десять, пятнадцать минут — неизвестно — Луи больше не вздыхал и даже не стонал, он подмахивал Гарри, который уже не просто вылизывал его, а трахал, входя внутрь настолько, насколько ему позволяла длина языка, и он выкрикивал имя Гарри, буквально захлёбываясь в просьбах двигаться быстрее, когда тот обхватил его тяжёлый от возбуждения член под головкой, из-за чего становилось приятно больно. Волосы Луи создавали бардак на его голове, спутались, поэтому придали его виду слишком грязный, развратный и даже измученный облик, но это было именно тем, чего добивался Гарри, когда неохотно отстранился от его сверкающей от количества слюны дырочки. — Ляг на спину, Лу, — хрипло скомандовал Гарри, нежно погладив перенапряжённую поясницу парня. Луи повиновался, оставаясь недовольным тем фактом, что Гарри оставил его вот так, ведь шатен был уже очень близок к тому, чтобы кончить, поэтому он слегка проскулил от осознания этого и того, что его анус пылал от всех ласк, которые совершал Гарри. — Не будь жадинкой, детка, — засмеялся Гарри, слыша его скулёж. Стянув с себя осточертевшие джинсы (наконец-то), Гарри навис над Луи, который с ненасытным взглядом рассматривал твёрдый член парня, касающийся его живота. Кудрявый потянулся к подушке, пока Луи рукой начал медленно вести от крепких плеч до талии, наблюдая, что у Гарри татуировок было гораздо больше, чем у него самого, и он даже начал завидовать, потому что Стайлсу они шли больше, смотрясь шикарно на его подтянутом торсе и мускулистых руках, даже дорого, вкупе с запахом дорого парфюма, от которого Луи таял. Он точно не был готов к тому, что это подействует как афродизиак. Чего Луи не очень-то ожидал, так этого того, что Гарри достанет из-под подушки бутылочку смазки, будто он был каким-то грёбанным иллюзионистом, который достаёт зайцев из шляпы. Ой, ну кого волнует, что смазку из-под подушки, суть одна и та же. Не говоря ни слова, Гарри раздвинул коленом ноги Луи, всё ещё чувствуя на коже след от его прикосновений и предвкушая то, какими эти прикосновения будут, когда он будет втрахивать парня в кровать. Он обильно смочил пальцы, разогрев смазку перед тем, как войти на одну фалангу в Луи. Тот сдавленно вздохнул от неожиданных ощущений, сразу же сжимая в себе палец, на что Гарри начал нежно целовать его шею, успокаивая и отвлекая. Ему с трудом удавалось не застонать от того, каким Луи был узким, когда Стайлс постепенно входил глубже, чувствуя мягкость стенок внутри, осознавая, что даже сам Луи не трогал себя там, не то что бы входил. Гарри в этом смысле был победителем. Влажное дыхание Гарри на шее слегка отвлекало Луи, и он правда пытался расслабиться, но палец в его заднице казался слишком лишним, и это было неудобно, так что он продолжал ёрзать и хныкать от дискомфорта. — Ты должен перестать так сжиматься, если хочешь, чтобы я показал тебе, как это может быть невероятно, — в полуголос сказал Гарри, останавливая движения пальца. Луи кивнул и выдохнул, стараясь думать о том, как горяч Гарри, нависающий над ним и трахающий его пальцем. Это слегка помогло, когда Стайлс смог полностью протолкнуть палец в него, и затем снова смазал вход для лучшего скольжения. На удивление Луи, он привык достаточно быстро, так что ему даже начинало нравиться это непривычное ощущение, а Гарри, заметив прикрытые в блаженстве глаза шатена вошёл вторым пальцем, встречая сопротивление вместе с болезненным стоном Луи. — Ч-ш-ш-ш. — Гарри с трепетом погладил живот парня снизу, успокаивая. — Всё нормально, детка? Мне продолжать? — Да-да… тебе лучше сделать это как можно быстрее, потому что это не так приятно, как я ожидал, — выдавил Луи на одном дыхании. — Это будет приятно. Я тебе покажу, — промурлыкал Гарри рядом с его ухом, широченно улыбнувшись, будто у него был какой-то тайный план или замысел, о котором Луи даже не подозревал. Два пальца сразу казались для Луи чем-то слишком, чего он уже не мог выдержать, чувствуя достаточно тянущую, вязкую боль, чтобы уже быть почти готовым отказаться нахрен от всего. Но Гарри вовремя нашёл точку невозврата для Луи, когда тот закричал, хватаясь за шею Гарри, будто за канат, и выгнулся дугой, мечтая ощутить это снова. И снова. — Господи, это было… — Это была твоя простата. — И Гарри ещё раз надавил на чувствительный бугорок, ощущая, как под напором его подушечек пальцев, он набухает. Луи стонал всё громче с каждым новым движением внутри себя. Улыбнувшись своей небольшой победе, когда Луи уже достаточно расслабился, получая удовольствие от всего подряд, Гарри без огромного труда проник третьим пальцем в шатена, и, кажется, Луи теперь вовсе не возражал. Ему было слегка неудобно, но это было ничем по сравнению с пульсирующим наслаждением внутри его девственной задницы. Парень задыхался, когда Гарри разводил пальцы в стороны, растягивая больше, зарываясь в шелковистые, спутавшиеся кудри пальцами; зрение не слушалось, перед глазами всё плыло то ли от удовольствия, то ли от слёз, вызванных этим же удовольствием, скопившихся в уголках глаз. — Гарри, — прошептал Луи, жадно вдыхая раскалённый воздух в комнате, — я готов. Пожалуйста… Гарри низко захихикал, тут же влажно поцеловав шатена в губы, и вытащил пальцы из растянутого сфинктера, на что Луи сжался, теперь чувствуя необъяснимую пустоту, лениво ёрзая под Гарри на простынях, чтобы унять болезненную пульсацию. Он наблюдал за кудрявым, когда тот раскатывал по члену презерватив и обильно нанёс смазку по всей длине, и поймал себя на мысли, что хотел как-нибудь просто понаблюдать за тем, как Гарри дрочил, ибо выглядело это чертовски горячо. Наклонившись к Луи, Стайлс прошептал: — Сначала будет больно в любом случае. Сможешь выдержать это? — Это прозвучало нежно и обеспокоенно, так что Луи полностью расслабился, зная и видя в мерцающих зелёно-голубым отливом глазах всю заботу, которая только могла таиться в его душе. Луи видел, что Гарри уже отдал себя ему без остатка. — Тогда в противном случае тебе придётся меня связать, — промурлыкал Луи, улыбнувшись. Ему даже в такой момент приспичило быть слегка засранцем. — Пожалуй, это мы попрактикуем в другой раз, — нежно пробормотал Гарри, пытаясь сдержать вырывающийся из груди смешок, но у него не получилось. Гарри крепко ухватился за бёдра Луи, кладя его ноги себе на талию и подтягивая его тело ближе к себе, из-за чего шатен немного увяз в разгорячённом одеяле под ним и выгнулся, помогая и себе, и парню. Когда Гарри начал входить только кончиком головки, Луи подумал, что он погорячился с тем, что он был готов. Нихрена он не был готов. Его пронзила боль, поднимающаяся по позвоночнику, и он будто был в вакууме, будто выдохнул из лёгких весь воздух и забыл вдохнуть. Томлинсон прошипел: «Блять», когда Гарри стал проталкиваться чуть глубже, и он даже попытался соскользнуть с члена, но руки парня на его бёдрах держали мёртвой хваткой, поэтому шансы избавиться от этой боли сводились к нулю. Зная, насколько это было больно, Гарри постоянно нашёптывал ему на ухо всякие глупые, нежные фразы, при этом невесомо целуя кожу скул и шеи. Во всяком случае, это дало ему то самое мгновение, когда Луи расслабился, и он вошёл глубже, полностью погрузив головку в анус. — Если ты дальше не можешь, я могу остаться так, на полшишечки, — отвлекая, дразнил Гарри с улыбкой. — Ты такой мудак, Стайлс, — пробурчал Луи, всё ещё привыкая к разрывающей, пульсирующей боли внутри. Он вцепился ногтями в руки Гарри, оставляя царапины. — На самом деле, я милейшее существо на планете. Гарри воспользовался моментом, входя глубже и уже теряя связь с внешним миром, потому что Луи был настолько узким, что можно было бы сойти с ума прямо в ту же секунду. Перед глазами всё плыло, а по мышцам начало расплываться наслаждение, чего нельзя было сказать о Луи. — Блять, блять, блять, Гарри, — всхлипнул Луи, натягивая каждую мышцу своего тела до максимума, сжимаясь со всей силы вокруг члена парня. Окей, теперь Гарри тоже было больно. Сначала они даже не двигались, замерли, будто скульптуры, но затем Гарри наклонился, целуя шатена в губы влажно, нежно, неторопливо. Он действительно хотел бы забрать боль Луи на себя, но он не мог, поэтому он пытался отдать через поцелуй всю свою влюблённость, чтобы заставить все плохие ощущения отступить. Они целовались очень долго, и Луи начал чувствовать, что теперь его зад не горит от любого микроскопического движения, поэтому он кивнул, давая понять Гарри, что он мог двигаться. Стайлс начал медленно выходить, улавливая каждый тяжёлый выдох Луи, стараясь делать всё нежнее, а затем он чуть быстрее вошёл почти до основания, не в силах больше сдерживать в себе стон. Его руки жгло из-за всех царапин, что оставил Луи, но теперь ничего не имело значения, когда как с каждым движением шатен начинал постанывать, закрыв глаза и сведя брови к переносице. Кажется, Гарри был влюблён и в это, ведь выглядел парень таким сладким. — Ты безумно красивый, малыш, — хрипло сказал Гарри, стараясь сменить угол проникновения, чтобы, наконец, услышать мелодию из криков Луи. — Ты меня с ума сводишь. — Он прижался лбом ко лбу парня, разглядывая его лицо так близко и всё ещё не веря, что это происходило на самом деле, что он присмирил неукротимое существо. Луи открыл глаза, и Гарри увидел в них огоньки, будто смотрел в подзорную трубу и наблюдал за падающими звёздами, целым звездопадом, и это говорило больше, чем любые слова. Гарри сжал бока парня, двигаясь намного быстрее, подбрасывая бёдра Луи вверх, и он услышал тот заветный стон, от которого у него немело всё тело, перехватывало дыхание, и он знал теперь, под каким углом входить. И вскоре их стоны начали сливаться, Луи пытался поймать губами губы Гарри, но все его попытки провалились, и он упал головой на простыни, выгибая спину дугой, пытаясь всем телом прижаться к влажной коже Стайлса, почувствовать жар, исходящий от него, полностью и без остатка. Время для них остановилось, и все их чувства были сконцентрированы лишь на друг друге, будто и не существовало ничего другого на свете. Гарри был нежен и груб одновременно, зная, что Луи кончит раньше, чем он успеет произнести «детка» в его губы, а Томлинсон растворялся, будто сахар в чае, но при этом ощущал себя словно на поверхности газированного напитка — его подбрасывало вырывающимися снизу пузырьками воздуха. Он задыхался и хотел кричать так громко, как был способен, чувствуя член Гарри в себе так глубоко. Луи будто падал и взлетал, находясь у врат нирваны, но так и не решаясь переступить через них. Без Гарри. Только с ним. Гарри почувствовал, что его мышцы рук начали побаливать от перенапряжения, поэтому он подкинул Луи с собой вверх, насаживая на себя сильнее. Таким образом он чувствовал шатена ближе к себе, хотя ближе было некуда, упивался его безупречной кожей с этими татуировками «протест-родителям», мерцающей в свете луны и фонарей из окна. Гарри всё ещё считал его маленьким, беззащитным, сжимая в своих объятиях, но это ощущение каждый раз развевалось в его мыслях, будто песок по ветру, когда он чувствовал, как Луи стонет ему в шею или скулу, сжимая в маленьких, по сравнению с его, ладонях кудрявые волосы. — Лу, — выдохнул Гарри, замедляя свою скорость, чтобы заглянуть в лицо парня. Луи распахнул свои глаза, выглядя ошеломительно оттраханным, и Стайлс просто не смог не улыбнуться, когда шатен недовольно заскрипел, даже не в силах сказать что-то членораздельное, и начал крутить бёдрами, пытаясь получить нужную стимуляцию. Гарри знал, что делать, совершенно поражённый безупречным видом Луи, потому что его волосы влажно разметались на лбу, глаза были затуманенными, а губы пересохшими от постоянного учащённого дыхания. Стайлс сжал ладонями ягодицы парня и начал вбиваться так сильно, насколько позволяла физиология, и Луи вскрикнул, что свидетельствовало о том, что Гарри попал по простате, потянувшись рукой к своему члену. Гарри не стал отпихивать его руку, лишь решил слегка помочь, обхватив основание пальцами, двигаясь синхронно с рукой Луи. — Гарри, Господи, я сейчас… — Луи не успел договорить, так как Гарри впился в его губы поцелуем, мгновением позже ощущая ртом вибрацию, когда шатен протяжно застонал, придя к развязке. Его тело несколько раз содрогнулось, мышцы живота сокращались, и капли спермы, попавшие на его грудь и грудь Гарри, начали стекать вниз. Этот самый момент подтолкнул Стайлса к оргазму, и он в тот момент всё ещё продолжал двигаться в Луи, кончив глубоко в нём, слегка замедлившись, попадая по нервному окончанию каждый раз, из-за чего шатен сжимался вокруг его члена так крепко, что у Гарри в глазах появились звёздочки, а в ушах почти зазвенело. Они упали на кровать, Гарри навалился на Луи, и их тяжёлое дыхание, казалось, было слышно на улице, во дворе. Грудь кудрявого переполняло счастье, беззаботное чувство, будто сзади выросли огромные крылья, и ему не казалось это сопливой банальщиной, потому что теперь он был уверен на миллион процентов, что желание трахнуть Луи Томлинсона, которое появилось ещё месяц назад, теперь было не просто желанием трахнуть, а влюблённостью, которую он не мог сдерживать в груди, когда прижался губами к влажному от пота виску Луи. Он начал выходить из него, но шатен остановил его, наверняка ужасно покраснев, хотя не было видно в темноте. — Я хочу, чтобы ты ещё немного побыл во мне, — смущённо пробормотал Луи. — Ох, я знал, что в тебе есть не просто самоуверенная сучка, а самоуверенная ненасытная сучка, — захихикал Гарри, обвивая парня всеми конечностями, и накрывая обоих одеялом. И его абсолютно не волновало, что они были взмыленные и в сперме Луи. — В тебе ни капли романтики, Гарольд, — насупился Луи, но не смог сдержать счастливую улыбку. Они какое-то время лежали молча, и можно было подумать, что они заснули, но на самом деле просто думали… о всяком. — Я влюблён в тебя, — в полный голос сказал Гарри, поглаживая поясницу Луи. — Я, кажется, тоже, — кивнул Луи, целуя ямочку между ключицами. Если тепло в его груди означало именно влюблённость, то он сгорал, мечтая о том, чтобы это тепло, которое он чувствовал и у Гарри, слушая клокот его сердца, не покидало его ещё очень долго, ведь он не до конца насладился прозвищем «детка», ставшим любимым у Гарри за такой короткий срок, потому что Стайлс произносил это по-особенному.