Встреча

Воскресенье 4 февраля 2007 года, 9.00. Гаага, Нидерланды. Квартира Фишера Сегодня выходной - утром не нужно собираться на работу: бриться, чистить ботинки, надевать костюм и ненавистный галстук. При желании можно вообще не выходить из дома и проваляться весь день на кровати, переключая каналы телевизора. Еще несколько лет назад воскресенье не гарантировало свободу от службы. День мог начаться в 6.00 с телефонного звонка и предписания выехать в город N, или F, или A – туда, где требовалась помощь их команды. Первое Подразделение теперь не существует, сам он, Аллан Фишер, уже четыре года работает за границей и бывает на родине лишь во время отпуска. Пока он офицер Европола по связи, делегированный от Дании. Пока, потому что его полномочия заканчиваются весной этого года. Фишер, неодетый, сидит на неубранной кровати, курит и размышляет о том, как проведет этот день. Гостей он не приглашал, а значит, протирание пыли и сбор разбросанных вещей подождут. Обычный воскресный поход за продуктами и другие необходимые бытовые дела, которые никто за него, одинокого волка на этом жизненном этапе, не сделает, тоже можно отодвинуть на послеобеденное время, когда, наверное, уже прекратится буйство стихии. За окном безостановочно валит мокрый снег, на земле превращающийся в слякоть. Из-за него не получилось выйти на пробежку. Бегать при обычном для голландской зимы дожде он кое-как приноровился, но летящий в глаза снег – это уже слишком. Убедившись в том, что погода не изменилась, Фишер опускает глаза на подоконник. Его интересует пепельница. Этой крайне необходимой всякому курильщику вещи там нет, как нет ее и на тумбочке. Даже под кроватью она не обнаруживается – вместо нее на полу белеет вскрытый конверт с гербовой печатью, адресованный Аллану Роберту Фишеру. «Черт! Затушить окурок об него? Или подыскать конверту другое место? Все же предложение о продлении контракта, – думает Фишер, - на которое я пока не ответил». Тем временем сигарета дотлевает, пальцы чувствуют легкое жжение, поэтому конверт возвращается под кровать. В кармане брюк лежит пачка, и в нее можно временно пристроить окурок – если подняться с постели и дойти до стула, где свалена одежда. Ему тридцать шесть лет, и больше двадцати из них он курит. Его умение красиво выпускать изо рта дым сначала вызывало восхищение и легкую зависть у одноклассников, позже производило сильное впечатление на девушек, не всех, естественно, но многих. Кое-кто из них даже говорил, что это очень сексуально. А вот мать, которой четырнадцатилетний Аллан с гордостью продемонстрировал свой трюк, очень огорчилась, к разочарованию начинающего курильщика. Если бы он задумался, перед тем как показывать ей «дымовую завесу», и вспомнил некоторые картины из детства, то понял бы, что не увидит на лице матери восторга и радости. Отец Аллана, ее бывший муж, выкуривал по пачке сигарет в день, что ей совершенно не нравилось и нередко становилось поводом для разговоров на повышенных тонах. О подражании отцу речи быть не могло: Фишер-старший оставил семью, когда их мальчику было 7 лет, вскоре уехал в США и вовсе устранился из жизни своего ребенка. Для матери пристрастие сына к сигаретам стало огромным разочарованием. Еще одним после его равнодушия к шахматам. Именно увлечению Инги Фишер этой интеллектуальной игрой … и Робертом Фишером, мировая слава которого совпала со временем появления на свет ее единственного ребенка, Аллан был обязан своим вторым именем. Играть в шахматы он научился, и при регулярных занятиях, наверное, стал бы неплохим шахматистом. Вот только бойкий, непоседливый Аллан предпочитал обдумыванию хитрых комбинаций и решению сложных задач, интерес к которым пыталась пробудить у него мама, футбол с мальчишками. Шахматы казались парнишке занятием для зубрил, тихонь и прочих маменькиных сыночков, которых в кругу его друзей презирали. Пепельница, а точнее стеклянная вазочка, обнаруженная Фишером в одном из шкафов предоставленной ему служебной квартиры и приспособленная для сбрасывания окурков, оказалась на кухне. По случаю выходного Аллан вытряхнул ее содержимое в ведро и отправился в ванную. Он уже несколько минут стоял под теплыми, щекочущими тело струями воды и даже собрался замурлыкать какой-нибудь мотивчик, как вдруг ему послышался звонок. «Показалось? Кто это с утра по мне соскучился?» Даже если сейчас в комнате действительно надрывается телефон, Фишер не собирался вылезать из душа. «Перезвонят, если что-то важное!» В то время как он готовил себе бутерброды и завтракал под аккомпанемент телевизора, телефоны молчали. Звонок раздался уже после полудня. «Как всегда вовремя», - проворчал Фишер. Он был занят наблюдением за очень напряженным моментом футбольного матча. Момент завершился раньше прекращения сигнала стационарного телефона. Аллан ринулся на противоположную сторону комнаты, к столу - и не успел схватить трубку. Когда через десять минут зазвенел мобильник, Фишер, не прекращая смотреть футбол, поднес аппарат к уху и по привычке сказал по-английски: «Фишер слушает». Ему ответили на датском: «Здравствуй, Фишер! Тебе удобно разговаривать?» На мгновение Фишер замер. Пять лет назад этот негромкий, четкий, малоэмоциональный женский голос ежедневно отдавал ему распоряжения, высказывал претензии и пожелания, советовал, спрашивал, благодарил. Как давно он не разговаривал с ней! - Здравствуй, Ингрид! Чем обязан твоему вниманию? - Я тоже рада слышать тебя, Фишер. Возможно, тебе будет интересна моя новость. - С нетерпением жду, - с легчайшим оттенком иронии ответил он. - Достигнута договоренность возобновить работу нашего отдела с апреля этого года. Мы снова понадобились Министерству. - Вот это да! – Фишер действительно удивился. - Ты ведь сегодня еще не открывал почту? Я направила тебе на электронный адрес некоторые документы. Нужны твои подписи. Если, конечно, ты согласен с должностью заместителя начальника отдела. - Ну и ну! Ты действительно этого хочешь, Ингрид? Тебе нужен такой зам – несдержанный, непокладистый и с вредным характером? – высказал сомнение Фишер. - Давно ты стал самокритичным? – теперь удивление прозвучало в голосе Ингрид. - А как наши, они согласны вернуться к работе? - сменил тему Аллан. - Ты же знаешь, ЛаКур ушел из полиции. И Пи теперь пенсионер. - Да, значит, И Пи уже в клубе Ульфа. А Гэби? - С ней пока неясно. Могу только сказать, что будут новые сотрудники, их нужно учить нашей работе, – продолжила Ингрид. - И лучше, чем ты, никто им о ней не расскажет. - Приятно слышать это от тебя. Вероятно, мне стоит подумать и согласиться. Разговор продлился еще несколько минут. Прощаясь с Ингрид, Фишер обещал посмотреть документы и завтра дать официальный ответ, известный ему уже сейчас. Он не станет продлевать контракт, как сделал в прошлом году, уступив настойчивой просьбе шефа. Хватит с него Голландии. Он возвращается в Данию. В Подразделение. В команду.