Встреча

Глава третья. Вечер Пятница 9 марта 2007 года, 20.15 - 23. 00 Копенгаген: Вэльбю, квартира Фишера; Амагер, квартира Гэби. Аллан открывал дверь своего временного пристанища, когда вспомнил, что еще утром, с тоской смотря в пустой холодильник, он планировал сделать закупки. Возвращаться на парковку не хотелось, идти за готовой едой 15 минут пешком до ближайшего работающего в это время супермаркета (и столько же обратно) не хотелось еще больше – на улице заметно похолодало. «А может, напрасно я отказался от приглашения на чай? – на секунду усомнился он в верности принятого решения. – Нет, у них свои дела, злоупотреблять терпением Гэби и дальше было бы уже неприлично». Из съестного в доме имелся лишь чудом уцелевший кусок вчерашней пиццы да оставшаяся от предыдущих жильцов коробочка с несколькими чайными пакетиками, которая одиноко стояла в кухонном шкафчике. «Вот и чай, угощайся!» – мысленно сыронизировал Фишер. Дожевывая скудный ужин, он включил ноутбук. Пока есть время, нужно искать жилье. Когда начнутся расследования, будет не до выбора квартиры. Он набрал в поисковике «Аренда недвижимости», и в глазах зарябило от обилия ссылок. Все районы Копенгагена – Остербро, Вестербро, Амагер, Нерребро, Вэльбю – выбирай не хочу! Фишер решил кликнуть наугад – «выпала» квартира на Амагере, на побережье: три комнаты, после ремонта. «Ого, с джакузи! Сколько-сколько просят? – при виде суммы его глаза округлились. - И зачем мне три комнаты? Надо что-то попроще!» Щелкнул мышью по следующей строчке, прочитал адрес: Amagerbrogade 242. «А ведь это недалеко от дома Гэби – мы здесь проезжали сегодня. Ну-ка, поглядим…» Он еще около часа изучал квартирные предложения, и уже начал ориентироваться в ценах на жилье в разных районах. Потом просмотрел почту: от Ингрид – документы. Послание от Баккера – благодарность за хорошую работу и пожелания удачи в службе на родине. «Вот так, Фишер: сплошная служба. Ничего личного. Невесело, да?» Чтобы отдохнуть от долгого сидения перед экраном и размять уставшие мышцы, Аллан поднялся из-за стола и прошелся по комнате. Взглянул на часы - 21.30. «Хватит на сегодня работы!» Он принес оставленный в кармане куртки мобильник и набрал номер бывшей жены.

****

Гэби почти беззвучно прикрыла за собой дверь в детскую, где только что заснула дочка, и прошла по крошечному коридору в другую комнату, служившую гостиной. Она не стала включать свет; спокойно опустилась на диван и обхватила колени руками. Домашние заботы немного подождут. Минуты позднего вечера, когда можно ненадолго отвлечься от реальности, посидеть в тишине, наедине со своими мыслями и воспоминаниями, Гэби полюбила с началом не самых светлых событий ее жизни. - Быть или не быть? Пора уже определиться, - предложила она самой себе. Вопрос, на который сегодня не получил ответа Фишер, ей не так давно задавала Ингрид Даль. Месяц назад она пригласила Гэби поболтать за чашечкой кофе с пирожными в кафетерии в здании Управления. Они беседовали о детях, о том, как быстро они растут, о сумасшедшем темпе жизни и о том, что редко видятся, хотя работают в одном здании. Когда речь зашла о делах – вот тут Ингрид и поделилась потрясающей новостью: Подразделение будет возрождено. Разумеется, ее интересовало, хочет ли Гэби вернуться к прежней работе. Слушая Ингрид, Гэби не чувствовала ни малейшего давления в ее голосе: обо всем, что касалось Подразделения, та говорила по-дружески, мягко и тепло. Да, она понимает, что с Подразделением у Гэби связаны и приятные, и очень тяжелые воспоминания, что сейчас, когда у нее малышка, ей будет невозможно работать точно так же, как раньше. Но в этом нет необходимости. Потому что в команде будет чуть больше людей, чем прежде. - Как тебе это удалось, Ингрид? – изумленная Гэби даже перебила подругу. - Честно, это было нелегко. Пригодилась наша семейная черта – упрямство. Я настаивала на увеличении штата на одного человека плюс постоянный водитель-полицейский для мобильного офиса. И не соглашалась возглавлять отдел, если мои просьбы не будут услышаны, – призналась Ингрид. - Ну и конечно, - она наклонилась поближе к Гэби и произнесла негромко, доверительно, - личные связи помогли. Новый министр в очень хороших отношениях с Ульфом, а я, как ты знаешь, его родственница, - Ингрид улыбнулась. И глядя прямо в глаза Гэби, продолжила: - Нам придется справляться без ЛаКура. И без И Пи. Но я очень надеюсь, что не понадобится искать замену тебе, - последние слова она выделила. – Знаешь, Гэби, острой необходимости в том, чтобы ты ездила на место преступления, теперь нет. И для тебя никаких ночных дежурств не будет! Из объяснений Ингрид следовало, что в новом Подразделении Гэби поручается ведение документов и поиск информации. Если она не выезжает с командой, то должна быть постоянно на связи (по скайпу, телефону, электронной почте), чтобы оперативно обрабатывать поступающие ей сообщения, добывать нужные сведения и пересылать их коллегам. У нее есть время подумать - до середины марта, пока обговариваются условия работы, формируется команда, оформляется перевод сотрудников из других подразделений. Весь февраль Гэби время от времени задумывалась о возвращении в Подразделение. С одной стороны, новые условия казались вполне приемлемыми – Ингрид не станет давать пустых обещаний. А с другой… Гэби, хорошо знакомая со спецификой Первого Подразделения, знала, что непредвиденных обстоятельств будет сколько угодно. Не только в связи с работой, но и по личным причинам.

*****

Как и предполагал Фишер, Милле все так же смотрела по вечерам сериалы и по-прежнему была очень недовольна, если в это время приходилось отвлекаться, чтобы отвечать на звонки. Поэтому диалог получился недолгим, но результативным: он быстро договорился о встрече с сыном в воскресенье. Затем он позвонил маме и пообещал приехать к ней завтра. Закончив с телефонными разговорами, Аллан закурил, встал возле окна и, глядя в темноту за стеклом, задумался. Как будут складываться отношения с новыми людьми, которым предстоит стать членами команды, смогут ли молодые ребята работать так, как раньше они с ЛаКуром? А Гэби – захочет ли она вернуться? «Лучше работать с теми, кого хорошо знаешь, в ком уверен. С Гэби мы очень давние ...а кто? Соратники? Не друзья ведь?» Он затушил окурок о пепельницу и переместился на кровать – растянулся на покрывале, сложив ладони под головой. Непонятным образом мысли о работе оказались вытеснены совершенно иными размышлениями. «Да, Гэби очень изменилась. Даже не столько внешне, сколько внутренне. Совсем не та чувствительная и слезливая барышня, какой она частенько бывала. Раньше чуть что – и губы поджаты, глаза на мокром месте. Наверное, пережитое сделало ее такой – более спокойной, мудрой. А еще она похорошела, нет, стала более женственная, это точнее. Вот интересно, а как в ее глазах изменился я?» - поймав себя на этой мысли, Фишер хмыкнул. - Надеюсь, я не выглядел полным идиотом, когда агитировал ее за возвращение в Отдел. Разволновался, как старшеклассник на первом свидании! Надо же… - Аллан покачал головой. – Сколько раз я заставлял ее краснеть и смущаться. А сегодня, значит, она - меня? И это Гэби?! Мягкая, ранимая, отзывчивая Гэби?" Осознав, что сегодня думает о ней очень много, Фишер усмехнулся и произнес вслух: «Гэби, а ты не стала волшебницей?» И тут же застыдился самого себя: «Черт знает что! На романтику потянуло! С голода, очевидно. Придется все-таки идти в супермаркет»

***

Глаза давно привыкли к темноте. Гэби любовалась стоящим на столе в вазе букетом уже раскрывшихся тюльпанов - подарком Фишера. Парня, из-за которого она когда-то плакала по ночам и которого сама себе запретила называть по имени – чтобы отгородиться от него, спрятаться за официальные служебные отношения. «Если бы то, что было сегодня, произошло 10 лет назад, я порхала бы от счастья. А теперь? Что я чувствую?» – думала она, и ее щеки розовели. Личное, не касающееся деятельности Подразделения общение Гэби с Фишером началось … с ее любопытства. Их столы располагались рядом. Где-то на второй неделе работы девушки в команде ей ни с того ни с сего пришло в голову проверить, есть ли у инспектора Фишера брови. С принятого для обычных диалогов по работе расстояния казалось, что они отсутствуют, что, впрочем, совершенно не лишало его привлекательности. Гэби тихонько взглянула на парня – он сосредоточенно читал с монитора какой-то файл. Тогда она аккуратно, чтобы он не заметил, повернулась в его сторону: «А брови есть…. Светлые преимущественно. При темных-то волосах! Как необычно!» - Что, любуешься? – прозвучал вдруг насмешливый голос. – Нравлюсь? Щеки Гэби мгновенно побагровели. Она всегда терялась, когда ее заставали врасплох, или от чьей-то дерзости. А тут все это сразу…Она встала и вдруг у нее как-то само собой вырвалось: - А ты просто мечтаешь об этом, не так ли? Бросив эту фразу в лицо Фишеру, она почти побежала из комнаты. Вдогонку летело: - И не представляешь как! Не сплю ночами! Когда Гэби вернулась, Фишер, этот нахал, как ни в чем ни бывало подмигнул ей и продолжал читать. А Гэби была сама не своя. «Да как он мог, шут гороховый! Хорошо, что шеф с ЛаКуром на ушли на совещание – не слышали этого». В том, что от присутствовавшего в кабинете во время их пикировки И Пи никто не узнает об инциденте, который он наблюдал, Гэби была уверена: она знала зама начальника Подразделения давно, и человека тактичнее, чем Йенс Петер Соренсен, еще не встречала. "Но если Фишер разболтает!» - это не давало ей покоя. До конца рабочего дня Фишер больше не разговаривал с ней. Только вечером, перед тем как уйти, подошел и с улыбкой произнес: «Извини, Гэби! Я погорячился». Ей хотелось спросить: «За что?», рассмотреть выражение его лица – а вдруг он над ней смеется. Она раскрыла рот, чтобы задать этот вопрос, но парень уже развернулся и шагал к выходу. «На свидание торопится», - подумала Гэби, и вздохнула (сама она в последний раз была на свидании три года назад). Наверное, через месяц после этих событий Гэби поняла, что она неравнодушна к Фишеру. Что желание лишний раз взглянуть на него, понаблюдать за тем, как он гримасничает, или морщит лоб, работая с бумагами, или просто перекинуться словечком с соседом по столу – для нее вовсе не способ отвлечься от работы и передохнуть, не любопытство или забава. Все разъяснилось в тот день, когда Фишер сообщил коллегам о беременности Милле, его подруги, и о предстоящей свадьбе, на которую он всех приглашает. В его мимике, тоне, жестах, которыми он сопровождал свою новость, читалось больше удивления, чем счастья. Коллеги были единодушны в том, что Фишер сам поражен случившимся и не успел привыкнуть к такому повороту в своей жизни. Но для Гэби это не имело значения. Неважно, готов или не готов к этому Фишер – у него теперь есть семья. У него будет ребенок. А значит, единственное, что она может и должна сделать, – перестать даже думать о нем. Прогнать или хотя бы усыпить свои опоздавшие чувства. «Конечно, здесь не обошлось без Ингрид, - вернулась в реальность Гэби. - Это она направила его ко мне. Возможно, подсказала про цветы, - но эту версию Гэби тотчас же отбросила. - Нет, это он сам!» «Вечно торопившийся куда-то Фишер сегодня пришел ко мне, на глазах у всех подарил тюльпаны, довез до садика, познакомился с дочкой. Неужели все это лишь ради того, чтобы повлиять на мое решение вернуться в Подразделение? Не знаю… - Гэби искала ответ. - Мы очень давно не виделись. А если он тоже обрадовался нашей встрече, хотел пообщаться и поэтому совсем не думал о времени? – такое объяснение поступков Фишера было очень приятно. И оно показалось ей убедительным. Гэби прилегла и закрыла глаза. День был насыщенный, а вот вечер – необыкновенный. Как всем было весело, когда они втроем катались по соседним улицам и Фишер показывал Анни, как кричат лошадка и ослик, как рычит медведь! У него выходило очень забавно, и даже правдоподобно, а еще необыкновенно смешно. Она и не подозревала, какие у Фишера таланты. Гэби вспомнила и вдруг будто на экране увидела момент их прощания: все улыбаются и машут руками друг другу. Они с дочкой - из окна третьего этажа, а Фишер – с улицы. И от этой милой картинки на душе стало легко. И сомнения …исчезли. Она будет работать в Подразделении, и готова снова войти в эту реку. Кто-то присел рядом, погладил ее по волосам. Мама? Нет. Ладонь широкая, не женская. Мужчина в черном (кажется, в кожаной куртке), лица которого она не могла разглядеть в темноте, склонился над ней и поцеловал в уголок губ. Она вздрогнула и открыла глаза. «Я задремала? Который час?» Гэби медленно поднялась: ей нужно возвращаться к привычным вечерним делам. Еще раз взглянула на букет и вышла из комнаты, думая о том, кто же ей пригрезился. «Джонни? А может, мое будущее? Счастье, которое все-таки нашло ко мне дорогу?» - ей хотелось в это верить.