Встреча

Глава вторая. Анни Пятница 9 марта 2007 года, 17.50. Копенгаген, район Амагер, Детский сад «Жираф» Фишер ощущал себя крайне неудобно, был, как говорится, не в своей тарелке. Прежде всего он нервничал из-за нелепого монолога в машине, так похожего на спичи его голландского шефа, Тима Баккера. Аллан частенько посмеивался над ним за его пристрастие к шаблонным фразам (Не забывайте, что офицеры по связи представляют страну, которая их делегировала! На каждом из вас лежит громадная ответственность!), произносимым в назидательном или в приподнято-подбадривающем тоне, в зависимости от содержания беседы. Он даже подумать не мог, что когда-нибудь воспроизведет манеру речи начальника. А еще Фишеру зверски хотелось курить. Однако было ясно, что остаться возле машины, после того как он только что напросился на знакомство с малышкой, по меньшей мере странно. И он, беззвучно ругая себя последними словами, стоически шел вслед за Гэби. Трехлетняя Анна Габриела оказалась очень подвижным и забавным ребенком. Гэби расспрашивала, что та кушала, с кем играла, а девчушка не спешила отвечать: сначала она залезла к ней на колени, потом перебралась на скамеечку, чтобы заглянуть в стоявшую там сумку. Процесс одевания затягивался. Ребенок вертелся по сторонам, комментировал появление каждого нового человека: «Это за Нильсом папа идет». «А это мама Грай!» Малышка с любопытством посматривала и на стоящего возле окна Фишера (он вместе с Гэби заглянул в зал, где играли дети, но вскоре вышел в смежную комнату – раздевалку, уступая место возле входа в игровое помещение отцу кого-то из ребятишек - довольно плотному мужчине). «А за кем этот дядя пришел? – спросила девочка у матери. «Дядя пришел вместе с твоей мамой, – опередил Гэби с ответом Фишер. - Привет! – улыбнулся он девчушке, подходя к ней. - Как тебя зовут? - Анни. А тебя? - А я – Фи… Меня зовут Аллан. - А где твой ребенок? – полюбопытствовала Анни. Такого Фишер не ожидал. Он перевел изумленный взгляд с дочки на ее маму, словно прося совета, как же ему отвечать. Гэби, судя по выражению ее лица, была удивлена не меньше, чем он. - Ну, Анни! – он покачал головой. - Ты, наверное, станешь следователем, когда подрастешь!» – предположил Фишер и провел языком по верхним зубам – жест, который всегда непроизвольно делал, если предстояло отвечать на сложный вопрос. Затем ласково посмотрел на малышку. Она улыбнулась в ответ, и на ее щечках появились очаровательные ямочки. – Знаешь, Анни, у меня есть сын. Только он уже не ходит в садик, он учится в школе, – сообщил Фишер. - А я хожу, - сказала девочка, которая даже не поняла, что поразила своим вопросом находившихся рядом взрослых. Ее внимание уже было занято другим. Она вынула из кармана на платьице какую-то маленькую штучку и протянула ее Фишеру на раскрытой ладошке: «Смотри, что у меня есть!» Когда они выходили из детского сада, Анни спросила у Фишера: Ты пойдешь с нами? Аллан поочередно посмотрел на Гэби и ее дочку: «У меня другое предложение, девочки. Давайте до вашего дома … доедем. Ты любишь кататься на машине, Анни?» - Да! Мама, мы поедем с Алланом на машине? - До нашего дома идти пешком быстрее, чем ехать! – засмеялась Гэби. - Его видно отсюда. - Тогда можно просто немного покататься, – предложил Фишер. - Гэби, как ты считаешь? Он сделал несколько кругов по ближайшим улицам. Во время этой поездки Анни сидела не на заднем сидении, как обычно, когда Гэби ехала с ней куда-нибудь на такси, а на переднем, на коленях у мамы, и могла смотреть не в узкое, а в большое переднее «окно»! Это ей очень нравилось. К тому же Фишер включил радио – зазвучала какая-то смутно знакомая песня, кажется, Робби Уильямса. «Поедем с музыкой, Анни!» - обратился он к девчушке. Анни заулыбалась. Этот большой дядя, несомненно, вызывал у нее симпатию, которая перешла в неописуемый восторг после того, как он придумал очень смешную новую игру – «в зверей». Внимание Аллана было занято ребенком, но ему все же удалось еще чуть-чуть поговорить с Гэби: узнать, не изменился ли номер ее мобильного телефона. Оказалось, номер прежний. «Хоть это сохранилось от прошлой жизни», – промелькнуло в голове Фишера. Гэби жила в темно-красной кирпичной пятиэтажке – рукой подать до садика. Она, конечно же, предложила Аллану зайти на чашку чая. «Мне бы лучше сигарету», – не произнес вслух Фишер. Он вежливо отказался от приглашения, сославшись на срочные дела, и пообещал, что в следующий раз обязательно зайдет в гости. - И ты меня снова покатаешь? – спросила Анна Габриела. - Конечно, Анни. И маму тоже с собой возьмем. А еще у меня к тебе просьба: когда придешь домой, помаши мне из окна. А я увижу и помашу тебе. На обратной дороге Фишер удивлялся состоянию в котором он пребывал. Совсем недавно он злился - на себя. А сейчас на душе стало легко и отчего-то тепло. Неужели Анна Габриела передала ему частичку своей радости? Ведь не могло же настроение измениться чудесным образом лишь от выкуренной, наконец, сигареты. А может быть, на душе посветлело оттого, что он вернулся в родной город и ехал по знакомым улицам, а по радио звучала датская речь. Или потому, что началась весна и сегодняшний день выдался солнечным и не слишком ветреным. А еще, наверное, от того, что очень скоро начнется работа, по которой он успел соскучиться, появится обновленная команда, в которой будет Гэби. Что-то подсказывало Аллану, что она согласится. Ему вдруг вспомнилась картина, которую он увидел в детском садике: Анни бежит из игровой комнаты навстречу маме, а Гэби ловит ее в объятия. Обе звонко смеются и светятся от счастья. «И этот вопрос про моего ребенка! Умненькая девчонка! И действительно, копия Гэби». Тут Фишер подумал, что неплохо бы в выходные повидать Виктора. За эти пять дней, которые он в Копенгагене, была сделана масса дел: он передал все документы, касающиеся его службы в Европоле, несколько раз встречался и разговаривал с Ингрид, познакомился с рекомендованными ею двумя молодыми ребятами – будущими сотрудниками реорганизуемого Подразделения, даже позвонил ЛаКуру. Родственники знали о его возвращении, но увидеться с ними Фишеру пока не удалось.