1. Клиническая картина
10 декабря 2014 г., 18:40
Исцеление – это дело времени, но иногда это также дело возможности. Гиппократ
***
Поздним летом того года crimen genitus наконец-то расцвели, а миссис Лавиния Мурхауз наконец-то выспалась вволю. Эти события друг от друга не зависели, но были одинаково радостными. Миссис Мурхауз не спала уже несколько месяцев, а именно с тех пор, как ее муж одним воскресным днем вышел за молоком и не вернулся домой. За все семнадцать лет брака такого еще ни разу не случалось. Несколько дней спустя мистер Мурхауз сообщил жене посредством записки, что он не только не купил молоко, но и ушел от нее к коллеге. К своему молодому и смазливому коллеге. У миссис Мурхауз развилась тяжелая депрессия, сопровождаемая состояниями тревоги и калечащими приступами бессонницы, которые не поддались опыту четырех врачей-маглов и их коктейлям из отпускаемых строго по рецепту медикаментов. Разочаровавшись в Золпидеме, Анданте, Лунесте и Рамелтеоне, она попробовала акупунктуру, лечебный массаж, искусственный загар и алкоголь, но ничто не помогло. Однажды утром сестра Лавинии Тибита, которая услышала от друга подруги одного знакомого, что кое-кто может помочь, упаковала мутноглазую, без четверти полоумную Лавинию в машину и увезла ее из города в мягкие рощи и пологие холмы. На развилке они свернули к коттеджу, который едва было видно с главной дороги. Красный домик выглядел непритязательно. Широкое крыльцо белело из-за густой кроны развесистого дерева. Открыла женщина. Она была моложе, чем ожидали сестры, но на лице ее отражался возраст другого рода – будто она повидала больше, чем полагалось за ее годы. Старая душа, как сказали бы некоторые. Однако женщина знала свое дело, несмотря на молодость. От нее веяло сердечностью и опытом, и впервые за долгое время Лавиния вспомнила, что такое покой и умиротворение. Они прошли в простую, уютную комнату с синими стенами, диванчиком, двумя креслами, столом, а также большим окном и несколькими красочными картинами. Женщина начала издалека, потом задала несколько вопросов. Лавиния даже не заметила, как начала делиться самым сокровенным с человеком, которого встретила пять минут назад. По окончании часа женщина добродушно кивнула и протянула маленький пурпурный пузырек, закупоренный пурпурной пробкой и обвязанный пурпурной ленточкой. – Принимайте по чайной ложке перед сном. Увидимся через неделю. Когда Лавиния Мурхауз вернулась, отдохнувшая, расслабленная и улыбающаяся, она неожиданно обняла хозяйку дома и воскликнула: «Вы творите чудеса, моя дорогая. Чудеса!» Целительница только улыбнулась в ответ. Самые преданные пациенты утверждали, что она лечит как по волшебству. Они и представить себе не могли, как близки были к истине, поэтому утверждение это казалось по меньшей мере забавным, и она подумывала напечатать его на своих визитках или на вывеске перед домом. Но ей не нужны были ни визитки, ни вывески. Весть о ее талантах передавалась из уст в уста, и дело процветало. Бессонные ночи? Расстройство пищеварения? Высокомерные доктора? Бесполезные терапии? Идите к врачу-волшебнице. Гораций Шипп перенес в детстве полиомиелит; после целой жизни с болями и гор дорогостоящих, но бесполезных лекарств ему помогли еженедельные беседы и пузырек синей настойки. Депрессии Маргариты Эпплуайт сошли на нет после еженедельных сеансов гипнотерапии и маленьких зеленых таблеток. Сэлли Хэншоу избавилась от мигреней с помощью одного глотка ярко-оранжевого лекарства в месяц; оно не только напоминало по вкусу мяту, но и улучшало цвет лица. Судя по всему, врач-волшебница, также известная как Гермиона Грейнджер, нашла-таки свое истинное призвание спустя десять лет после окончания Хогвартса. Им было исцеление безнадежных. Вот как получилось, что, когда лето обернулось осенью, а жаркие, яркие дни – прохладными, сумрачными вечерами, к ней потянулись маглы, и она была одарена благословенным сном, богатым урожаем crimen genitus и встречей с определенным Принцем-полукровкой.***
Ярким утром позднего августа, когда Гермиона закончила пересаживать слабенькую мандрагору и начала подрезать куст боярышника, она услышала резкий, характерный хлопок за спиной, который заставил ее вздрогнуть («Как давно, как давно я не слышала этот звук»). Гермиона повернулась и увидела Северуса Снейпа, стоящего посреди ее сада. Стоящего прямо на ее только что расцветшей чемерице, если быть точным. Ее руки метнулись ко рту, и секатор упал, забытый, в рыхлую землю. Замерев, Снейп и Гермиона пристально смотрели друг на друга. Точнее, она смотрела на него с изумлением, а он смотрел в точку над ее левым плечом. Гермиона несколько раз недоверчиво моргнула; зажмурилась, потом медленно открыла глаза. Он все еще стоял в ее саду. Она вспомнила о своих руках и постаралась опустить их как можно непринужденнее. – Профессор?.. Он слегка вздрогнул и поклонился, тоже слегка, не совсем в ее направлении. – Мисс Грейнджер. Этот голос! Гермиона вглядывалась в своего бывшего профессора. Конечно же, это был он, а не какое-то привидение. Кто же еще, кто еще с таким голосом? Она прочистила горло в приступе внезапной жажды. – Что… – Снейп неуверенно шагнул вперед, подмяв несколько стеблей крапивы. – Хм… – одновременно начала Гермиона. Еще один неуверенный шаг. Хлюп. Прощай, бубонтюбер. Снейп нетерпеливо вздохнул и перестал двигаться, и его взгляд остановился где-то рядом с ее коленями. – Профессор… – опять начала она. – Северус, – сразу же поправил он, звуча совсем как профессор. – Вы больше не ученица, мисс Грейнджер. И не ребенок. Странно – в его присутствии она чувствовала себя именно так. – Что… почему вы здесь? – спросила она на одном выдохе. Он приблизился еще на один шаг. Хрясь. Снейп вздохнул. – Простите, но на что я сейчас наступил? – спросил он, не глядя вниз. – Паффапод. – Гермиона уставилась на Снейпа. Он что, совсем того? Снейп стиснул зубы и сжал руки в кулаки. – Сэр, что… – Мисс Грейнджер, вы ведь еще лечите, не так ли? – Лечу, – кивнула она, – но… – Отлично. Судя по всему, мне нужна ваша помощь. – Конечно. Хорошо. – Полные предложения не получались. Не получалось перестать на него пялиться. – Я не понимаю… – Это очевидно. Снейп вздохнул и оступился, растерев несколько цветков матрикарии в неузнаваемую мякоть. «Чёрт возьми», – пробормотал он. У Гермионы отвисла челюсть. «Ох…» – Вы… – Слепой. Очевидно, – Снейп помедлил. – Простите игру слов. Гермиона не думая протянула руку, чтобы его поддержать, но остановилась вовремя, едва не коснувшись рукава его черного плаща. – Мы можем где-нибудь поговорить? – спросил Снейп. – Наедине? – Да. Да, конечно, – Гермиона подошла поближе. – Прошу, профе… Северус. Прошу, пройдемте внутрь. Он вытянул руки, пытаясь нащупать стену. «Ох!» – Не могли бы вы… – сказал Снейп тихим, затухающим голосом. Гермиона тут же оказалась рядом с ним и взяла его за руку.
