Плацебо

В школе наконец наступает ожидаемая всеми летняя аттестация для присвоения их конуре статуса высшей категории. Последние экзамены на знания учебных курсов незаметно пронеслись для учеников первых и вторых классов старшей школы и нанесли тяжёлый удар по выпускникам из третьего (Хосок жопу рвал, как никогда прежде), и наконец начались дополнительные экзамены по основным предметам, на которые из каждого класса выбрали по восемь-десять способных учеников. Хорошая оценка на них могла принести дополнительные ачивки в новом учебном году, поэтому к аттестации готовились, как к десятому кругу аду: у всех припекало от сложности заданий и от обширности заданных тем. Выбирали поистине лучших, так что в экзаменационные списки попали только Чонгук и Чимин, оставив Тэхёна куковать с «офигеть, всё-таки не двояк по математике, йуху» на периферии. Многих школьников перед началом аттестации пришли поддержать многочисленные друзья и родственники, а чтобы вернуть веру в лучшую жизнь рыдающему от «пиздец сложной жизни, лучше бы в развозку пиццы шёл работать» Хосока, потребовалось сразу две семьи: родная и та, с которой он уже некоторое время разделял квартиру. Второй семье почти не было совестно: Чонгук холодно заявил, что он в полнейшем порядке и беспокоиться за его зад не стоит. Тэхён крутится здесь же, во дворе, и пристаёт к Чимину с выдранными из контекста знаниями. Пак пытается улыбаться и абстрагироваться от жужжащего комара, но волнение берёт верх, и он громко срывается на присевшем от неожиданности Киме, настойчиво приказывая его хоть ненадолго заткнуться. Удивившись своему порыву, Чимин лезет обняться и извиниться, но Тэхён наигранно принимает просьбу близко к сердцу и от него уходит, махая рукой, мол, удачи. — Клоун, — улыбается Чимин и возвращается к своим конспектам. Тем временем скучающий Тэхён старается взглядом выцепить в немыслимой толпе нужный первый класс. Недолго побродив по ограниченному периметру, он наконец находит Чонгука, поддержать которого заявился сам Мин Юнги. Те тихо о чём-то ссорятся. — Я же просил не приходить!  — Да мне похуй на тебя, если честно, я Чимина ищу. И, вообще, я до сих пор обижен на тебя за вчерашнее. Чонгук саркастично поднимает бровь, ведь в диалоге: « — Юнги, отъебись, у меня важный экзамен; — Ну и ладно; — Так просто? Не будет никаких „Хорошо сдашь, отсосу тебе“?; — Нет.; — А жаль.», ущемлённым выходил скорее он, но такую ненавязчивую заботу Чонгук вполне умел оценить. — Спасибо, что пришёл, — нагибается к Юнги и шепчет ему в ухо младший. — Но класс Чимина скоро заходит, так что поспеши найти и его. Удостоверящийся в моральной стойкости Чона, Юнги понимающе кивает и отходит в сторону, где, не пройдя и пяти шагов, натыкается на прыгающего Тэхёна. — О, хён, и ты тут? Как классно, все собрались. А ты куда? А, к Чимину! Чонгук, удачи! О, у тебя новая рубашка? Классная! Хён, я провожу тебя, а то тут так легко потеряться. Мин сдержанно улыбается и позволяет Тэхёну схватить его за руку и настойчиво повести за собой. — Хён, я давно хотел у тебя кое-что спросить, — оглядывается на Юнги младший, напугав обычно спокойного Мина лицом, омрачённым мыслями. — Почему ты всегда называешь меня пидорасом, если сам оказался пидорасом? Юнги облегчённо выдыхает. — Согласен, не лучшее место, чтобы это спросить, но иначе отвести тебя от наших общих друзей невозможно. Так почему? — Потому что ты пидорас по жизни, а я — жертва преступной бисексуальности. Тэхёна такой ответ вроде бы даже устраивает, поэтому он пожимает плечами и с улыбкой отворачивается, наконец-то смотря на дорогу и себе под ноги. Чимин встречает их злой как чёрт и растрёпанный как воробей после дождя: над ним возвышаются два высоких парня и о чём-то оживлённо спорят. Боковым зрением не кто иной, как Намджун, удивлённо замечает Тэхён, идущего чуть ли не под ручку с Юнги, и представляет их второму парню. — Знакомьтесь, Ким Сокджин… мой брат. Несколько пар удивлённых глаз вылупляются друг на друга. — Ебать, брат, — охает Юнги и прикрывает ладошкой рот. Сокджин смотрит на всех сверху вниз и презрительно щурится. Видимо, не привык якшаться с малолетками. Да и пойти в школу его заставил Намджун, пообещав золотые горы поджаренных куриных крылышек. Он мудро рассудил, что сблизиться с братиком всё равно придётся и решил совместить план на прогуляться с заходом в чиминову школу. Высокий блондин осматривает всех с головы до ног, замечает всё ещё державшихся за руки Юнги и Тэхёна и неодобрительно хмычет. Намджун, почувствовав неловкость, зовёт Тэхёна за собой и, отведя на приличное расстояние, отбрасывает предисловия, с жаром шепча в лицо: — Сокджин парень нормальный, только неисправимый гомофоб. Просто ненавидит геев! Так что держи себя в руках и не создавай лишние проблемы. Тэхён вначале искренне заявляет, что у него и в мыслях ничего не было, а потом загадочно улыбается и оглядывается назад, на всё так же подозревающе прищуренного и сердитого Сокджина, вглядывающегося в руку Намджуна на плече Тэхёна. Перехватив укоряющий взгляд, Намджун икает и опускает руку вниз. — Гомофоб, говоришь? Ой, неспроста это. — Тэхён! — предостерегающим шёпотом вопит Намджун. — Даже не думай! Это что, твоё призвание — делать из гомофобов просто гомо? — У каждого своё хобби. Тэхён улыбается во все тридцать два, заверяет Намджуна, что он знает своё дело и что его послужной список не пуст, и бодрым шагом возвращается к Чимину, Юнги и Сокджину, между которыми, не знавшими друг друга, продолжается молчание, сильно радующее пытающегося надышаться перед смертью Пака. — Сокджин, что ты делаешь завтра вечером? Я вижу на тебе нашивку футбольного клуба, я тоже обожаю футбол. Может, сходим в бар? Блондин, сильно напрягшийся, когда «тот парень со странной аурой» заговорил с ним, сейчас молчит и со всей тщательностью взвешивает варианты. — В бар? С тобой? Ну… ладно, — на струнах его решения играет любовь к спорту и ненависть к оному у братика. Тэхён заходит за его спину и корчит Намджуну рожи, а тот тяжело вздыхает и боится предположить, какой странной парой они могли бы стать. — До начала аттестации пять минут! — разносится в динамиках по площадке, взвивая школьников с насиженных мест как растревоженный улей. Чимина напоследок перекрещивают три человека и отправляют пинком под зад в сторону двери. Экзамен начинается. — Господа, — громогласно начинает речь Намджун, когда школьные двери претворяют свои ворота, — как вы смотрите на то, чтобы дождаться наших товарищей и пойти отпраздновать окончание экзамена в каком-нибудь милом заведение? — В шашлычной, — подсказывает Юнги из-за спины Тэхёна. — К примеру, и так. Подождём Чимина и… — Намджун встречается взглядом с немыми просьбами Юнги и Тэхёна и одобряет их решение, — и Чонгука дождёмся, а потом… — Я ещё одному обещал, — опускает голову Тэхён и ковыряет носком ботинка гравий. — Обещал посидеть с Хосоком-хёном… можно, мы и его позовём? — Можно, — великодушно разрешает Намджун и начинает загибать пальцы. — Кхм, ребята, — за разговором они не сразу замечают, как ненароком отходят на несколько шагов от замершего в напряжении Сокджина. Тот закусывает губу и говорит сквозь зубы, будто перебарывая самого себя. — Можно, и я с вами пойду? А то все мои университетские друзья на практики разъехались и мне совсем нечего делать. — Конечно! — вопит радостный Тэхён и от избытка чувств хватает взвинченного хёна за руку. — Значит, заказывает стол на семерых, — удачно заканчивает подсчёт Намджун. — Да, — одновременно подводят итог Юнги и Тэхён, и даже Сокджин как-то дёргается в их сторону.

***

Летнее солнце опаляет кожу под тонкими футболками, а парни валяются на траве в ближайшем парке и отсчитывают минуты, когда высокомерный Чонгук будет крыть матом корейское образование, Чимин с гордостью делиться решёнными сверх-сложными заданиями с Намджуном, а Хосок впадать в истерику от перенапряжения и через каждое слово издавать странные звуки. Солнце катится по лазурному небу и замирает в зените. До окончания экзамена десять минут.