Семь кругов ада.

На большом пологом склоне, заросшем густой травой, в вечерних сумерках лежал мужчина. Его глаза были закрыты, он находился без сознания. На нём был весьма странный чёрный наряд... Рихард открыл глаза. Он обнаружил себя посреди незнакомой местности. С одной стороны высокий, густой лес, с другой заброшенные, заросшие сорняками поля, с третьей череда холмов, покрытых кустарниками с незнакомыми мелкими цветками, с четвёртой просторный луг с высокой травой. Приподнявшись на локтях, он оглядел себя. Он практически сразу узнал надетый на нём костюм, его концертный костюм Reise, Reise - тура с ботинками на высокой подошве и плащём с красной подкладкой. Что это значит? Где он находится? Что ему предстоит здесь сделать?.. Как вспышка молнии, в голове Рихарда резко возникло воспоминание о последних словах Каролины перед тем как он снова отключился:"Здесь, в этой реальности, тебе предстоит самому позаботиться о её безопасности, так как твоё новое испытание снова связано с твоей прелестной малышкой!" "Всё именно так! - тут же раздался в голове Рихарда голос Каролины. - Вспомни содержание вашей песни "Часы с музыкой" из альбома "Мама". Рихард резко вскочил на ноги. - Не смей трогать мою дочь, сумасшедшая тварь! - отчаянно прокричал он, кружась на месте, не зная, в какую именно сторону ему надо обращаться. - Оставь в покое моих детей! Я только что предупредил тебя, я разорву тебя на кусочки, если ты посмеешь причинить ещё хоть какой-то вред Кире или Максим! "Всё уже сделано, Рихард, ты ничего не можешь изменить! Теперь ты можешь либо спасти свою дочь, либо бездействовать и позволить ей погибнуть в этой реальности!" - Сука! Что ты сделала с моим ребёнком?! - побелевшими губами выдохнул Рихард. В этот момент все предыдущие убеждения Каролины в том, что его младшая дочь находится в абсолютной безопасности в своей реальности на него не действовали, его отцовские чувства, заслоняя трезвый разум, вопили ему о том, что его ребёнку причинили какой-то вред, и он должен сейчас же что-то сделать, чтобы помочь своей малышке. - В нескольких местах на окружающей тебя местности закопаны небольшие сундуки. В одном из них находится твоя младшая дочь. О местонахождении сундуков тебя будет оповещать музыка, издаваемая находящимися в них музыкальными часами. Ты должен выкопать эти сундуки и найти своего ребёнка. Для этого у тебя есть только определённое время. Ты не знаешь, когда оно закончится. Но после этого, если ты не успеешь найти свою малышку, её сердечко перестанет биться. - Я убью тебя, изощрённая сука! - прошипел Рихард. - Клянусь, я убью тебя! - Время пошло, Рихард! Будешь тратить его на дальнейшие угрозы в мой адрес или бросишься спасать своего ребёнка? Возле ног Рихарда вспыхнула небольшая белоснежная вспышка, заставившая его вздрогнуть от неожиданности, она тут же рассеялась, и Рихард увидел лежащие на траве лопату и кожаные перчатки. Тут же, словно по мановению волшебной палочки, вечерние сумерки резко сменились ночной тьмой, тёмно - синее бархатное небо прорезали частые всполохи молний, и на землю обрушился ливень. Всё это, противореча всяким законам природы, произошло в течении всего только одной минуты. И следом за этим Рихард услышал красивую мелодичную музыку, словно перезвон множества колокольчиков, весёлых, забавных, игривых, слабо долетевшую до него со стороны расположенных один за другим больших холмов... Рихард быстро схватил лопату и перчатки и помчался вниз с пологого склона. Проливной ливень быстро намочил его концертный наряд, мокрая одежда стала прилипать к телу. Он взбежал на первый холм, тяжело дыша, и огляделся сквозь пелену дождя, напрягая слух. Несмотря на шум ливня, мелодичная музыка стала чуть громче. Рихард стремительно бросился вниз и, преодолевая достаточно крутой склон второго холма, взбежал на его вершину. Он снова лихорадочно огляделся, прислушиваясь к ставшим ещё более громкими мелодичным, переливающимся звукам. Нет, кажется, они раздаются где-то впереди. Рихард бросился к третьему холму и задыхающийся, весь промокший до нитки, преодолел его ещё более крутой склон. Когда он оказался наверху, он обнаружил, что вершина холма невероятно мала, не более двух-трёх метров в окружности, и прямо из-под его ног лилась музыка, задорный, мелодичный перезвон весёлых, забавных колокольчиков. Это здесь!.. Рихард быстро надел перчатки, обхватил руками толстую деревянную ручку лопаты и принялся поспешно копать. Мокрая земля была липкой и затрудняла его работу, полы вымокшего насквозь плаща путались в ногах, тоже значительно мешая ему. Рихард собрался порывисто сбросить с себя эту деталь его костюма, повисшую на нём мокрой тряпкой, но в его голове раздался громкий предупреждающий крик Каролины, заставивший его резко вздрогнуть от неожиданности и схватиться за виски. "Не смей! Всё, что на тебе надето, должно на тебе и остаться!" - Твою мать, сука, какая тебе разница, что на мне будет надето?! - злобно воскликнул Рихард в пелену дождя. Ответом ему была тишина. Вновь изо всех сил воткнув лопату в мокрую землю, Рихард продолжил стремительно копать. Ливень обрушивал на него свои потоки, крупные капли бесконечно капали с его волос, лица, текли по его мокрой одежде, просачивались сквозь неё и стекали по его телу, он дрожал, от холодных порывов ветра, от нервного напряжения, он судорожно дышал от тяжёлой работы. Но не останавливаясь ни на секунду, он вгонял лопату в землю и откидывал её в сторону. Разрываемое им углубление увеличивалось, а прямо из него лилась мелодичная, переливающаяся музыка... Когда яма углубилась вниз примерно на полметра, лопата с глухим стуком ударилась во что-то твёрдое. Музыкальная мелодия оборвалась. Он нашёл то, что должен был найти!.. Рихард увеличил усилия, и вскоре из-под земли показалась крышка сундука тёмного дерева, небольшая, около полуметра в ширину и около метра в длину... "Словно маленький гробик", - полыхнула в голове Рихарда мысль, от которой он весь передёрнулся, ему захотелось кричать от испытываемой им ярости... Стремительно обкопав сундук со всех сторон, Рихард разглядел щель, обозначающую его крышку. Он воткнул в неё острие лопаты и изо всех сил резко надавил на её ручку. Раздался треск, крышка сундука подскочила вверх и снова захлопнулась. Рихард отбросил лопату, поспешно присел на корточки и открыл сундук... Изнутри сундук был обит мягкой обивкой из красного бархата, прошитой узорами из золотистых нитей. Но... в нём не было его белокурой малышки, он был пуст. В нём лежали только музыкальные часы, из тёмного дерева, украшенные золотом, остановившиеся и прекратившие издавать свою мелодию... И тут же порыв ветра донёс до Рихарда возобновившуюся мелодию, раздававшуюся теперь со стороны луга... Издав яростный крик, Рихард схватил лопату и бросился вниз с холма. С крутого склона лились обильные ручьи, раскисшая земля превратилась в грязь и стала скользкой, на середине склона Рихард поскользнулся и кубарем скатился в высокую траву находившегося сбоку холмов луга. Весь измазанный в грязи, тяжело дыша и отплёвываясь, пошатываясь, Рихард поднялся на ноги. Он вытер мокрыми рукавами лицо. Он крупно дрожал от холода, он весь продрог. Но, не обращая на это внимания, тут же бросился искать в высокой траве лопату, которую выронил из рук, кувыркаясь с холма. Мелодия звучала, а значит, он как можно быстрее должен был найти то место, откуда она исходила, и вновь начать копать... С найденной лопатой в руках Рихард метался по просторному лугу, пытаясь обнаружить источник игривой, переливающейся весёлыми колокольчиками мелодии. Высокая трава путалась под ногами, раскисший, залитый водой луг превратился в настоящее болото, жидкая, скользкая грязь хлюпала под тяжёлыми ботинками с массивной подошвой, налипала на них и делала их ещё тяжелее, затрудняя передвижение, Рихард уже два раза падал, поскальзываясь на грязи и путаясь в высокой, коварной траве... Но его мучения были вознаграждены. Наконец, он обнаружил то место, из которого раздавалась переливающаяся звоном колокольчиков мелодия. Рихард тут же воткнул лопату в жидкую грязь и принялся копать. Это было значительно тяжелее, невероятно тяжелее делать, нежели на вершине холма. Корни травы затрудняли работу, вязкая грязь упорно сопротивлялась, налипала на лопату, вода заливала разрываемое Рихардом углубление, создавая в нём новое раскисшее, хлюпающее болотце, он настолько быстро, насколько мог захватывал грязевую жижу лопатой и выбрасывал её на луг, но вода тут же снова принималась заливать разрываемую им яму. Выкрикивая грубые ругательства и проклиная всё на свете, Рихард, собрав все свои силы, отчаянно вгрызался в раскисшую, липкую жижу, упорно продвигаясь к своей цели. Он был заляпан грязью с головы до ног, он задыхался, но ни на одну секунду не прерывался, ведь из-под его ног лилась весёлым звоном колокольчиков мелодичная музыка, обозначающая то место, где... Лопата с глухим стуком ударилась в крышку сундука, вновь зарытого примерно в полуметре от поверхности земли. Мелодия оборвалась. Воодушевлённый тем, что он достиг своей цели, словно обретя второе дыхание, Рихард ещё стремительнее налёг на лопату и освободил от грязной жижи всю крышку, а затем обкопал её со всех сторон, добравшись до заветной щели. Как в прошлый раз, он резким движением воткнул в неё лопату и ещё более резко, изо всех сил налёг на её ручку. Крышка хрустнула, поддавшись его напору. Поддев её лопатой, Рихард откинул крышку вверх... Та же самая мягкая обивка из красного бархата, расшитого золотыми нитями. Те же самые остановившиеся часы из тёмного дерева, с золотыми украшениями. И больше ничего. Этот сундук тоже был пуст... Рихард почувствовал как сжимается от болезненного разочарования его сердце. Он с таким трудом добрался до этого проклятого сундука, так же как и предыдущий не оправдавшего его надежд... И в это мгновение порыв ветра снова донёс до измученного Рихарда возобновившуюся мелодию... Мужчина отбросил лопату и издал яростный крик, крик боли и отчаяния. - Сука, тварь! Безумная, безжалостная тварь! Сколько ещё ты будешь издеваться надо мной?! Сколько ещё сундуков здесь закопано?! В каком из них находится Максим?! Где она?! Верни мне моего ребёнка, тварь! Тварь! Тварь! Тварь!!! Ответом ему была тишина. И мелодия, переливающаяся весёлыми колокольчиками, и доносящаяся теперь откуда-то со стороны заброшенных полей... Рихард издал ещё один яростный, отчаянный крик. Затем схватил лопату и бросился навстречу убийственно - спасительной мелодии... Он невероятно устал, он задыхался, мысли в его голове путались, перед глазами расплывались круги. Ботинки с налипшей на них грязью были такими тяжёлыми и невероятно затрудняли движения, хотелось сбросить их и бежать босиком. Прежде чем он покинул утопающий в воде луг, Рихард ещё два раза поскользнулся и упал в чавкающее под его ногами вязкое, скользкое грязевое болото. Выкрикивая грязные ругательства, он упорно поднимался на ноги, подхватывал выпадающую из рук лопату и продолжал продвигаться по чавкающей жиже вперёд. Его одежда превратилась в тряпки, насквозь пропитанные грязью и прилипшие к телу. Добравшись до полей, Рихард не сразу заметил, что ливень моментально прекратился, вместо него совершенно аномально на землю крупными хлопьями посыпал снег. От его частого дыхания пошёл пар, как при зимнем морозе. Но вместо того, чтобы начать ещё сильнее замерзать в своей мокрой, грязной одежде, Рихард ощутил охвативший его тело внутренний жар, согревающий его и как будто придающий ему новые силы... Он нашёл на заросшем сорняками поле то место, откуда лилась музыка, и выкопал такую же, как и предыдущие, яму, из которой показалась крышка сундука. В отличие от луговой, мокрой и липкой, всячески затруднявшей ему его работу, земля на поле была мягкой и рыхлой и легко поддавалась. Рихард вскрыл сундук при помощи лопаты и... зарычал от злости, вновь не обнаружив в нём ничего, кроме остановившихся музыкальных часов... Так же как до этого ливень, снег резко перестал сыпать на землю. И ещё более аномально раздался оглушительный раскат грома, над лесом полыхнули многочисленные, ослепляющие вспышки молний, вонзившие в кроны деревьев свои стрелы, и они тут же загорелись. Огонь стремительно распространялся, разрастался, охватывая ярким, бушующим пламенем всё новые и новые деревья, они вспыхивали друг от друга мгновенно, невероятно легко, словно спички. И из самого сердца этого адского, разросшегося, клубящегося пламени зазвучала музыка, переливающаяся перезвоном весёлых, мелодичных колокольчиков...