Повороты

      Денис Лобов смотрел, как на гроб падают комки земли, закрывая собой коричневую лакированную поверхность. Мысль о том, что мама больше никогда не придёт, что останется здесь навсегда, он старательно отгонял прочь, предпочитая думать, что она просто уехала и когда-нибудь вернётся. Рядом стоял окаменевший отец, сжимая сына за плечо, и сам не замечал, как стискивает до боли. Жена, любимая до сих пор, сгорела от рака за какие-то полгода, превратившись из цветущей красавицы в обтянутый кожей скелет.       — Отмучилась, — прошептал кто-то позади.       — Красавица наша, — подхватил другой старушечий голос.       Константин Петрович стиснул зубы, еле сдерживаясь, чтобы не разогнать надоедливых старух. Остановила только мысль, что напугает сынишку – ему и так пришлось несладко, в десять-то лет дети уже всё хорошо понимают.       С неба сыпался мелкий осенний дождь, всё больше заменяясь на ледяную крупу. Машины медленно выезжали с кладбища, направляясь в кафе на поминальный обед, а снег засыпал холмик, усыпанный живыми цветами.       Денис никогда не вспоминал этот день, он даже на кладбище не ходил, раз и навсегда ответив, что мама в его душе, а мёртвое тело он вспоминать не будет. На стене появилась её фотография, в семью откуда-то приехала бабушка, строгая с вечно поджатыми губами, на кухне теперь пахло пирожками и ладаном. А отец стал работать, очень много, чтобы забыться и забыть. Маленькая фирма, которую он пытался открыть ещё при жизни матери, стала расширяться и вскоре вместо одной автомастерской появилась вторая, потом рядом открылся небольшой салон, и Константин Петрович начал торговать сначала подержанными, а потом и новыми автомобилями. В его жизни время от времени появлялись девушки, мелькавшие, словно бабочки-одноднёвки и исчезавшие спустя неделю-две.       А Денис потихоньку взрослел, понимая, что сейчас, после смерти мамы он не нужен никому: ни отцу, утонувшему в работе, ни богомольной бабушке. Никто не заметил, как из тихого домашнего мальчика вырос крепкий парень, способный постоять за себя в любой ситуации. Отец безропотно оплачивал и курсы самообороны, и секции карате, и покупку нового мотоцикла.       Незаметно ушла бабушка, оставив двух мужчин снова без женской руки, но на горизонте отца неожиданно появилась женщина, заставившая забыть его первую жену. Девицы роем вертевшиеся возле перспективного жениха, пожимали плечами, разглядывая худенькую Лизу, очень подходящую под определение «серая мышка». И ещё сильнее удивлялись, когда Лобов предложил ей руку, сердце и ключи от квартиры.       — Ты пойми меня, сын… — говорил Константин Петрович, медленно и тяжело выдавливая слова. — Мне уже не двадцать пять, я устал менять шлюх в своей постели.       Денис фыркнул, как никто понимая мужские проблемы отца: пубертатный возраст подступил незаметно и очень часто мальчишка просыпался со стояком и смутными желаниями. Не совсем смутными, нравились ему девушки невысокие, и чтобы грудь была аккуратная, и личико симпатичное, ну и далее, по списку.       — А Лиза, она хорошая, добрая. Понимаешь? У неё и сын есть, ему девять, хороший парень, может, подружитесь.       — Ладно, пап. Ты не уговаривай, всё равно уже решил. Женись только, чтобы всё по-людски было.       Растроганный отец притянул к себе такого взрослого сына и взлохматил волосы в короткой и редкой ласке.       Свадьбу сыграли скромную и на пороге их всё той же трешки, появилась новая жена отца, за которой прятался такой же худенький мелкий мальчишка. Денис его как увидел, чуть не спросил, что это за девчонка, вроде бы о парне речь шла. Сводный брат действительно больше всего походил на сестру. Пепельные кудри чуть длиннее, чем надо, огромные серые глаза, с пушистыми ресницами, пухлые губки, ну как есть девчонка.       — Вот, сын, это Лиза, — проговорил смущённый отец.       — Угу, — Денис исподлобья осматривал мачеху, решая про себя как её называть.       — Ты можешь звать меня тётя Лиза, — мягко улыбнулась женщина, и подтолкнула поближе своего сына, — вот, познакомьтесь, пожалуйста.       — Здравствуй, меня зовут Артём, — и голосок у этого создания совсем не мальчишечий.       — Привет, я Денис, да ты уже знаешь, поди. Идем в комнату, тут без нас разберутся.       В комнате мальчишка сразу уселся на диван и начал осматриваться. Денис заметил, как тот задержал взгляд на портрете матери и открыл, было, рот, но так ничего и не спросил.       — Вот, короче, тут ты теперь будешь жить. Это твой диван, это — мой. На него не лезь, увижу — получишь. Понял?       Артём кивнул, не сводя глаз с Дениса, а тот продолжил.       — В шкафу две твоих полки, мои носки не трогай, так… а! Увижу, что брал мой ноут, отлуплю так, что мало не покажется.       — У меня свой есть, — прошептал Артём.       — Чего? А, ну ладно тогда. А какой у тебя?       Артём достал из сумки ноутбук и поставил на колени.       — Вот!       Денис тут же зарылся в него, проверяя, что там и как, и, наконец, снисходительно признал, что машинка, хоть и не новая и не самая навороченная, но вполне приличная.       Из кухни послышался голос Лизы, собирающей семью к столу, и вечер закончился спокойным семейным ужином.

***

      Школьный двор шумел на разные голоса, между ногами у старшеклассников вертелись шустрые второклассники, считающие себя совсем взрослыми. Кучковались возле мам, бабушек и изредка пап нарядные первоклашки с огромными букетами. Чинно прохаживались будущие выпускники, обмениваясь впечатлениями последнего лета. На крыльце суетилась директор школы, лично проверяя микрофоны, флаги и аппаратуру.       — Дэн!       Денис повернулся на голос и махнул рукой другу. Витька Кравчук, за лето вытянувшийся в здоровенного амбала, поднял вверх сцепленные руки и потряс ими в воздухе.       — Давай к нам!       — Погоди! — отмахнулся он и повернулся к Артёму. — Так, я тебя привёл, как обещал. Вон твой класс, топай к ним.       — Хорошо, спасибо тебе.       — Вали уже, малявка.       Денис глянул вслед Артёму и неторопливо направился к друзьям.       — Это ещё кто? — Витька посмотрел поверх головы на мелкого.       — А… батя женился, а это довесок.       — Ууууу, прям как девка! — заржал кто-то из класса.       — Может, и похож, да хозяйство у него не хуже твоего, — усмехнулся Денис.       — А ты проверил уже?       — Так в одной комнате ж живём, — сделал вид, что не понял намека Дэн.       — Ну как проверишь, поделишься?       Денис психанул, ему и так не нравилась девичья внешность навязанного брата, а теперь эти придурки ещё лезут со своими советами. И он решил закрыть этот разговор раз и навсегда.       — Так, повторяю для тех, кто не понял. Это. Мой. Брат. Кто протянет к нему руку, оторву вместе с хреном. Всё ясно?       — Да, ладно. Не тронем мы твою куколку.       — Ещё раз повторю, уже последний. Это — не куколка, это Артём, ему девять лет, узнаю, что так называете, вломлю по полной. Усёк?       Парень, выпучив глаза, чувствовал, как ноги отрываются от земли и торопливо закивал, готовый на всё, чтобы вернуться обратно.       Первое сентября прошло ожидаемо скучно и неинтересно, где-то там бодро выкрикивали стихи пойманные на каникулах ученики, занудно призывала хорошо и тщательно грызть школьные науки директриса, одиннадцатиклассник тащил на плече упитанную розовощекую первоклассницу с огромными бантами и маленьким колокольчиком, а классная делала вид, что не слышит разговоров за своей спиной и не чувствует сигаретного дыма. Денис время от времени поглядывал на братца и на то, как к нему отнеслись в классе.       Он боялся, что из-за внешности Артём не впишется, но как оказалось, его быстро приняли под свою защиту девчонки, да и сам братец был не промах, мог так осадить обидчика, что над тем смеялись потом не один день. За ядовитый язычок Артёма даже прозвали скорпиончиком, не трогал он только Дениса, на любые высказывания просто отмалчиваясь.       А дома он был вообще тише воды, сидел за ноутом или книжкой, не вмешивался и не лез под руку. И Лиза была такой же спокойной, не навязываясь с нравоучениями к пасынку, тем более, что очень скоро она забеременела и все свои силы бросила на то, чтобы выносить и родить здорового ребёнка. Даже отец, наконец, понявший, что пора сменить маленькую квартиру в хрущовке на что-то большее, принялся строить дом в пригороде.       Последний год в школе тянулся, как надоевшая американская жвачка, и казалось, ему не будет конца. Уже привычно в углу дивана сидел нахохлившийся воробей, по недоразумению считавшийся сводным братом, приятели занимались своими делами — кто гонялся за девчонками, кто за знаниями (редкость, однако), а кто за хрустящими бумажками, необходимыми всем и каждому.       Денис не гонялся ни за чем, в школе у него стабильно было между тройкой и четвёркой, денег отец и так давал, сколько нужно, а вот с девочками была засада. Ему, как и отцу когда-то, не нравились красиво упакованные гламурные «кисо», или те, кто себя к ним причислял, накладывая по утрам килограммы китайской косметики, а нормальных, в его понимании, вокруг почти не было. Нравилась ему одна, вполне симпатичная, Катюша из параллельного класса, да вот беда — у неё уже был парень и расставаться с ним она не собиралась. Так что у Дениса цвела и пахла неразделённая любовь. Да так сильно, что среди оценок становилось всё меньше четвёрок, зато появились жирненькие красивые двойки. Продолжалось это почти до Нового Года, пока в конце второй четверти не встал в полный рост вопрос о почти полной неуспеваемости. И тогда встревоженная классная вызвала в школу Константина Петровича.       — Вот такие у него дела, — печально закончила перечислять огрехи Дениса женщина и закрыла журнал.       — Щщщщенок, — рыкнул старший Лобов, добавив, что займется отпрыском и к концу третьей четверти всё будет хорошо.       А вечером впервые просто со старанием выдрал нерадивого сына, как маленького. Денис перенёс экзекуцию молча, только зубы стиснул. Так же молча кивнул на требование исправить положение в школе и ушёл в свою комнату. А вот там уже дал волю своей злости, и попало Артёму, нечаянно попавшему под горячую руку. И сильно — сердитый и униженный, Дэн не соразмерял собственную силу и, отпихнув Тёмку, посадил тому здоровенный синяк на поллица. И получил за это вторую порцию трёпки. Поздно вечером, когда скандал в семье, наконец, утих, когда Лиза уже отплакалась, а Тёмка лежал на диване с огромным компрессом на лице, Денис подошёл к нему и тихонько проговорил:       — Ты, это… не сердись, а? Я не хотел, это случайно.       И успокоился, когда тонкие пальчики мальчишки погладили его по щеке.       — Ладно, я же знаю, что ты хороший.       Денис почувствовал, как опалило жаром кожу, которой касался Тёмка и отодвинулся, чтобы тот не заметил подступивших слёз. Тогда, сидя на холодном полу ноющей задницей, он дал себе клятву, что больше никогда не обидит тех, кто ему доверился.       А утром пришлось выдержать второй бой с отцом, уже за своё будущее. Константин Петрович очень хотел, чтобы старший сын, наследник, гордость и отрада, заменил когда-нибудь его на посту генерального директора трех автомастерских и пары салонов. А Денис думал о другом, мечтая построить свою империю, и непонятно почему, решил начать её возведение со службы в армии. Вот об этом они и спорили: отец, когда-то прошедший срочную службу, получил незабываемые воспоминания о дедовщине и хотел избавить сына от этого. А Дэн… Дэн знал, что ему это необходимо.       Вот с тех пор и пробежала между ними чёрная кошка, да не одна, а с подругами.