Повороты

      — Нет, мужики, что ни говори, а ЭТО не мужик.       Хорь, сержант из их взвода лениво кивнул на сцену, где обнимал микрофон Сеня Король, свеженький «звездун», открыто признавшийся в своей не традиционной ориентации.       — А тебе мешает? — фыркнул Лёха, валявшийся на соседней койке.       — А может, я брезгую? Может, мне противно, что пидоры вообще есть? Будь моя воля, я бы этих уродов к стенке поставил, всех, и… тра-та-та…       — Кто ещё урод, — недобро усмехнулся Лёха, покосившись на командира, тот делал вид, что его не касается о чём говорят солдаты, но все знали, что Барс не пропустит, ни одного слова.       Остальные прислушивались к разговору, не вмешиваясь, по сути, им было всё равно, тем более, что они впервые после долгого времени попали в теплое помещение и хотели просто насладится отдыхом.       Их рота входила в состав двадцать второй бригады специального назначения и сейчас вернулась из мест, про которые журналисты говорят «горячая точка». А поскольку входили они в состав Южного Федерального округа, то точка была очень горячей: они как раз стояли на границе с Афганистаном и перекрывали дорогу наркотрафику. Денис попал в неё случайно и не пожалел, хотя рядовых салажат туда почти и не брали. Как всё случилось, он сам не понял, но служить он стал именно здесь и за два года его обучили так, что предложили остаться по контракту.       С отцом к этому времени отношения совсем испортились, тот так и не понял, зачем сын ушел в армию и уже тем более не смог понять, почему остался и после окончания срочной службы. Лиза, занятая новым домом и рождением дочери, почти не поддерживала отношений с пасынком, и лишь Тёмка регулярно звонил, писал смс или письма. Только из его сообщений Дэн узнал, как выглядит его единокровная сестра, и что та трёшка, в которой они жили все вместе, теперь только его, и Артём время от времени наводит там подобие порядка. Но в последнее время, перестал писать и он.       Их подняли по тревоге глубокой ночью: ожидалась крупная партия «дури», и командование делало всё, чтобы наркоторговцы остались с носом. Но на этот раз всё пошло наперекосяк: сначала выяснилось, что груз пойдет аж тремя партиями, потом, что доблестные помощники «дружеского» государства налажали, потом… а потом был короткий и яростный бой. Это только для новичков он выглядит беспорядочным, старожилы точно знают и выполняют поставленную задачу, но даже у них бывают проколы. Дэн стрелял, отбиваясь от наглых торговцев, даже не удивляясь их количеству, где-то недалеко кто-то кричал, сопровождая автоматные очереди матами, рядом коротко и болезненно вскрикнул Лёха. А чуть дальше прогремел взрыв и на голову посыпались комья земли и камни, больно ударяя по незащищённым местам.       Закончилось всё ожидаемо — торговцев выкинули за реку, тюки с наркотой увезли под опись, а под утренним солнцем, начали собирать раненых и погибших. И тут их всех ждало потрясение. На холодных камнях сидел Барс, боевой командир с которым они все прошли огонь и воду, сидел и плакал, держа в руках изломанное тело Лёхи. Прижимал к себе и тихо что-то говорил, не замечая, как расплывается под ногой кровавое пятно, говорил, говорил… говорил:       — Лёша, Лёшенька… мальчик мой… Лёшенька…       А вокруг стояли его солдаты и молчали, не в силах ничего сказать. Тот размалеванный красавчик из телевизора и их командир, не один и не два раза прикрывающий им спину были совсем разными людьми и Барса с Лёшкой назвать презрительным словом «пидор» было невозможно.       Этот бой закончился не только жуткими для многих открытиями, смертью солдат и тяжелым ранением Барса. Для Дэна он тоже оказался последним — парень сразу и не заметил, что граната, осколки которой раздробили колено командиру и убили Лёшку, зацепила и его самого.       Вот так и получилось, что в госпитале на соседних койках лежали Барс и Дэн, и обоим грозило списание по ранению.       — Командир, а что ты будешь теперь делать? — поинтересовался Денис, разглядывая документы.       — Не знаю.       — Ну, что ты умеешь?       — Не знаю.       Денис с досадой зашипел, не нравилось ему вот это — Барс после смерти Лёхи и десятка слов не сказал, лежал, отвернувшись к стене, и молчал.       — А поехали ко мне? У меня квартира своя есть в N. Я там хочу что-нибудь своё открыть, не с батиной подачи.       — А тебе не противно будет? С пидором-то? — скривил губы Барс.       — Нет, во-первых, ты уж точно не «пидор», — издевательски проговорил Дэн. — А потом, мне-то какое дело с кем ты там любился, если ты мою спину в бою прикрывал? И знаешь, командир, и остальным всё равно. И Лёшку нам тоже жалко, понятно?       Барс помолчал и потом с неохотой ответил, что если не будет мешать, то готов поехать и помочь с началом нового дела, по мере своих хромых сил.       — Ага, будем вдвоём, ты хромой, я однорукий.       — Не трепись, у тебя половина пальцев на месте.       Дэн скосил глаза на оставшиеся три и, усмехнувшись, подтвердил, что рука левая, так что не очень и жалко потери. Про дыру в лёгком он решил не упоминать.

***

      Коттедж отца был именно таким, как представлял себе Денис: большим, красивым и аляпистым. Непонятно почему, но вкус Константину Петровичу изменил, и вместо обычного дома на участке выросло дикое подобие средневекового замка. Дорожка, выложенная красно-белой тротуарной плиткой, привела к крыльцу с колоннами, двери открыла девушка в голубом платьице и фартучке. А в холле Дениса с Барсом встретила ухоженная дама, которую тщетно изображала серенькая Лиза.       — Денис, рада тебя видеть. Присаживайся, Константин Петрович сейчас спустится.       — Здравствуй… тё… Лиза… — Дэн не смог назвать мачеху, как прежде и решил просто обратиться по имени.       Женщина чуть недовольно поджала губы, но промолчала, ожидая, пока пасынок представит своего спутника.       — Знакомься, это Тимур Барсуков, мой друг и командир. Это Лиза, моя мачеха.       Барс пожал пальчики дамы, коротко кивнув, и с облегчением опустился в кресло — колено давало о себе знать.       — Елизавета Николаевна, — мило улыбнулась женщина.       — Лиза, а где Тёмка? Он что-то давно не писал.       И удивился, заметив, как забегали глаза у мачехи.       — Он… он болен.       — Чем?       — Не суть важно чем, — отрезал Константин Петрович, — Здравствуй, Денис. Рад видеть, что ты, наконец, одумался. Думаю, что ты будешь жить в своей квартире, там всё в порядке, ключи вот.       На столик, звякнув, легла связка ключей, но Денис не торопился её брать, пристально глядя в глаза отца, уж больно ему не понравилось, что тот так и не сказал, где сейчас Тёмка.       — И всё же, где Артём?       — В клинике.       — Отец, не темни, что с ним, где он и как давно?       — Так… — старший Лобов и раньше не отличался терпением, а с тех пор, как они регулярно ругались так вообще, чуть что и сразу начинал скандал. — Хочешь узнать, что не так с Артёмом? Так вот, сын Лизы оказался… педерастом. Пришёл к нам и заявил, что влюбился в одноклассника.       Константин Петрович брезгливо сплюнул и продолжил:       — Тогда я ещё не знал, что там всё давно запущено, пытался с ним поговорить, запирал дома. Но всё становилось только хуже. Этот… щенок сбежал к любовнику, а потом мне прислали фотографии с ним, где его пялят на пару.       — И что ты сделал? — уже догадываясь, спросил Денис.       — Отправил его в клинику, где таких лечат. И он там будет до тех пор, пока не бросит свои мерзкие привычки.       — Где он? Отец, в какую клинику ты его отправил?       — Не нужно тебе знать, в какую, — по своему истолковал тихое бешенство в голосе сына старший Лобов. — Он вылечится и всё снова будет хорошо.       — Где? — уже не сдерживаясь, заорал Денис. – Куда ты его засунул?       — Денис, — вступила в разговор Лиза, — не сердись, Артём хороший мальчик, только запутался. Ему помогут.       — Да вы рехнулись, что ли? Ему семнадцать всего, а вы его куда-то запихали. Вы хоть разобрались, с кем он был? Может, его изнасиловали? Или вам всё равно, лишь бы слухов не было?       — Ему нет восемнадцати, я отвечаю за него, — ответил Константин Петрович, — Денис, ты не понимаешь…       — Это ты не понимаешь, отец, — устало проговорил Дэн, — это не насморк, пилюлькой не вылечить. Эх…       Он махнул рукой и продолжил:       — Куда ты его отправил? Или ты скажешь сам и не будешь мне мешать, или я ославлю тебя на весь город. А я найду чем, ты знаешь. Ты же там у нас в депутаты метишь?       Константин Петрович недовольно посопел: прекрасно зная своего сына, он не сомневался, что компромата у того хватит, не все дела успешный бизнесмен Лобов вёл честно, всякое было. И он назвал адрес клиники.       — Кстати, позвони туда и скажи, что за Артёмом придет старший брат. Если меня попробуют остановить, не обижайся, — поставил точку в разговоре Денис.       Клиника находилась почти за городом, на огромной, огороженной высоким забором территории. Охранник на воротах долго звонил куда-то, пока не получил разрешение и не пропустил машину.       Серое здание, белые двери, бежевая краска на стенах, пальмы в кадках, аквариум и улыбчивый персонал. Кабинет врача тоже был строгим и солидным, под стать хозяину, крепкому мужчине с доброжелательным лицом и холодными глазами.       — Добрый день, я Денис Константинович Лобов, у вас в клинике находится мой младший брат Артём Алексеевич Сенцов. Я хочу забрать его.       — Но вы же понимаете, лечение не закончено, прогресс есть, конечно. Но до окончательного выздоровления ещё далеко…       Врач говорил и говорил, а Дэн молча смотрел в его ледяные глаза и только выучка спецназовца помогала ему сдерживаться до поры. Но терпение даже у него было не безграничным и наконец, он прервал журчание бесконечных слов и просто потребовал подготовить к выписке Артёма, выделив на это полчаса времени.       Как ни странно, в это время персонал уложился. К Денису, ожидающему в холле, привели… то, что привели к нему, трудно было назвать тем Артёмом, которого он помнил. Мальчишка стал совсем прозрачным, одежда мешком болталась на худеньком теле, с серого лица смотрели пустые глаза, низко надвинутая на лоб шапка скрывала волосы. Артём шёл шаркая, как древний старик и комкал в руках то ли платок, то ли тряпку. У Дениса даже защемило где-то в груди, хоть он и не думал, что ещё может кого-то жалеть.       — Идём.        Дэн потянул за собой брата, удивляясь тому, как безропотно тот шаркает следом. Ему даже показалось, что Тёмка так и не понял, куда он идёт и с кем. Забрался на заднее сиденье машины, уткнулся в облезлый воротник зимней курточки и молча просидел всю дорогу. Мальчишка чуть оживился, только когда они поднялись на площадку, может, узнал дверь, а может просто действие препаратов стало проходить.       Тимур ждал друга дома, разболелось колено, и он не смог поехать. Проверил холодильник, размышляя, что приготовить на ужин — после больничной еды мальчишке наверняка захочется чего-нибудь домашнего. После краткого осмотра на сковородку легли отбивные, а в кастрюльке забулькала круглая картошка. Салат, мясо, овощи… вполне нормально для ужина. Он уже заканчивал, когда в коридоре щелкнул замок и послышались шаги, Тимур вытер мокрые руки и вышел, собираясь познакомиться с мелким, о котором с такой теплотой иногда говорил Денис. Тимур в принципе ожидал, что младший брат Дениса будет выглядеть не цветущей фиалкой, после клиники-то, но то, что предстало перед ним превзошло все самые страшные ожидания. Этот серый сморщенный старичок никак не мог быть семнадцатилетним парнишкой. Грязные, давно не мытые волосы висели сосульками, руки с обломанными ногтями покрывали коросты и болячки, глаза провалились, губы были покрыты кровавыми корочками, мочка уха порвана. А что творилось под одеждой, не хотелось даже представлять.       — Вот… — проговорил Дэн, — это и есть мой брат.       — Очень приятно, — Тимур сжал в ладони вялые пальцы и растеряно глянул на друга.       — А это Тимур, он мой друг и будет жить пока с нами. Хорошо?       И не дожидаясь ответа, снял куртку и повёл Тёмку в комнату.       — Так, сначала тебе нужно вымыться, раздевайся.       Братишка медленно, будто через силу стянул с себя свитер, джинсы и не успел Дэн оглянуться, как он стоял посреди комнаты совершенно голый. Денис поморщился – мог бы и в ванной раздеться, но решил не заострять на этом внимания, и подтолкнул к выходу. Артём прошлёпал по полу босыми ногами, зашел в санузел и встал посредине, глядя в стену.       — Ну что? Ты долго стоять будешь?       Не дождавшись ответа, Денис включил воду и тут случилось страшное: Тёмка рухнул на колени, добавляя новых синяков в старую коллекцию, сжался комком и заскулил тоненько:       — Нет, нет… не надо, пожалуйста, не надо…       Перепуганный Денис кинулся к нему, прижал к себе худенькое вздрагивающее тело и зашептал:       — Тихо, тихо… братишка, ну что ты? Мы просто помоемся и всё. Договорились? Ничего больше не будет, Тём, ничего, только помоемся…       — Ничего?       — Нет, тёплая вода и мыло и всё.       — Тёплая? Правда, тёплая?       Денис чуть не застонал вслух, да что такое, брата в ледяной воде, что ли мыли?       — Правда, тёплая, как ты любишь.       — Ладно…       Тёмка забрался в ванную и подтянул голову к коленям. Расслабился он, только когда на него действительно полилась тёплая вода, но руками так и прикрывался. Денис быстро понял, что брат сам не помоется и выдавил на ладонь шампунь. Смывать грязь пришлось три раза и всё равно Денису казалось, что этого мало. После помывки брат стал выглядеть жертвой концлагеря, и Дэн старался не разглядывать выпирающие кости, но вот начистить морду родному папаше захотелось просто нестерпимо. Его сломать не удалось, так принялся за пасынка, вылечить видите ли, захотел.       Отмытому до розовой кожи Артёму была выдана старая одежда самого Дениса, больше ничего в доме не нашлось, рукава подвернуты, штаны тоже, и парнишку усадили за стол.       — Приятного всем, — жизнерадостно возвестил Тимур, притягивая поближе миску с салатом.       — И тебе того же, — буркнул Денис, вгрызаясь в отбивную, он предпочитал начинать с мяса.       И только прикончив первую, заметил, что Тёмка не ест. Сидит, опустив голову, руки между коленей и молчит.       — Артём, а ты почему ничего не ешь?       — Можно?       Денис онемел, не зная то ли выругаться, то ли схватить вилку и начать кормить, как маленького.       — Разумеется, можно, — спокойно ответил Тимур, предостерегающе глянув на друга.       И Тёмка начал, он хватал куски мяса, заталкивал их в рот, давясь и глотая, почти не жуя, будто боялся, что вот-вот отберут.       — Тём, ты полегче, жуй нормально, а то подавишься, — так же спокойно, словно ничего странного не происходит, проговорил Барс.       — Ммм? — Артём чуть не подавился и ему тут же подвинули стакан с соком.       — Выпей, я же помню, что ты любил апельсиновый.       — Спасибо…       Денис пожал плечами, не понимая, как теперь общаться с серой тенью, в которую превратился его когда-то счастливый брат.       — Не за что, ешь давай.       — А потом?       — Что – потом?       — Что мне делать?       — Ну, можешь пойти спать, — растерялся Денис.       — А процедур не будет?       — Каких ещё процедур? — Дэн переглянулся с Тимуром, подозревая, что ответ ему не понравится.       — Клизма, потом капельница, потом час у стены навытяжку, потом…       — Стоп, а что за капельница? Каждый вечер? — остановил Барс.       — Да, — Тёмка показал исколотые сгибы на руках, все в черных синяках и застарелых проколах.       — Вечером, странно…       — Мне показывали гей порно и что-то вводили, через капельницу. Меня сильно рвало…       — Бл… — Денис осекся, не желая пугать брата ещё больше, и так Тёмка сжался при резком звуке, — нет, капельницы не будет. Вообще не будет. Ты сейчас почистишь зубы и пойдешь спать. А завтра поговорим.       Артём медленно вылез из-за стола и, помявшись у порога, спросил, куда ему ложиться. Дэн, ткнул пальцем его старый диван, куда уже успел постелить свежее бельё и, убедившись, что брат лёг, закрыл за собой дверь.       — Тим, что делать, а?       — Лечить, — коротко ответил тот. — Долго и трудно, от всего, что натворили с парнем в этой клинике. И начать нужно с тех фотографий, которые прислали твоему отцу. Кто, где, когда и зачем.       — Согласен. Вот завтра и приступим. Я эти фото в сети поищу, посмотрю, кто там с Тёмкой.       — А я прогуляюсь к старому другу, он тут поселился после отставки, поговорю, может, что посоветует.       — Вот и договорились. А Тёмку надо бы увезти отсюда, а то как бы хуже не было.       — Куда, знаешь?       — Да, у меня тётка есть, мамина сестра. Они с отцом не очень-то ладили, не знаю уж почему. А живёт она на заимке, работает в лесничестве, сначала дядя Миша лесником был, а как его медведь покалечил, так она сама стала работать. Числится, понятно он, чтобы вопросов лишних не было. У них там тихо, чужих не бывает.       — А дети есть?       — Да, дочек двое, уже давно выросли и замужем. Даже внуков не привозят. Ленка в Германии живет, а Зинка вообще в Канаду уехала.       — Вот и хорошо, значит, нашему парню рады только будут, — заключил Тимур.       — Завтра и увезу. Только одежду купить надо будет, не везти же его в моих штанах, выпадет.