Входи, Искуситель

– Марк-Ма-арк… – костяшками пальцев демон провел по щеке, убрал с покрытого испариной лба прядь черных волос, а после обвел легко засос на плече, отозвавшийся мигом болью, и Марк поморщился. – Почему ты не убежал из дома, когда утром увидел это? Зачем открыл дверь? – Я решил, что это чья-то шутка, – у него в горле вновь встал ком. Что-то здесь было не так, но одурманенное сознание никак не могло понять что. Асмодей как-то нехорошо хмыкнул и кончиком языка с нажимом провел по нижней губе юноши, тихо шепча: – Поцелуй меня, глупый мальчик. В легкие вместо воздуха, казалось, попала густая смола, но так хотелось коснуться… Он подался вперед и прижался к его губам, сначала нежно и мягко сминая их своими, а затем все грубее, настойчивее. Демон ответил. Его губы, казалось, пылали огнем… Нет, он сам пылал, словно по его венам дрейфовала раскаленная лава. Крепкое мужское тело вжимало юношеское в матрас всем весом, а сам мужчина утробно зарычал. Хриплый стон сорвался с губ, и Асмодей вдохнул его, впиваясь в податливые губы еще более жестким поцелуем, кусая до крови. Ржавый привкус расцвел во рту молодого мужчины, пульсируя вспышками боли. Холод. Невероятный холод сковал все существо Марка. И осознание нахлынуло, как поток морской воды в тонущий корабль, выдавливая стекла иллюзии и заполняя паникой, настоящим ужасом. Он забился, стараясь оттолкнуть мужчину, оторвать от себя. Страх смерти как ничто иное отрезвляет сознание, но было поздно. Демон как будто наслаждался этим, все больше и больше походя на животное. Ногти впились в плечи, оставляя на коже багровые полумесяцы. – Тише, мальчишка, тише, – прорычал он, оттягивая нижнюю губу и заглядывая в распахнутые голубые глаза. – Чем меньше сопротивляешься, тем меньше боли будет. Такие спокойные глаза, думал Марк, в них можно было пропасть, утонуть, исчезнуть… Он не мог больше пошевелиться, а Асмодей, опаляя своим дыханием, оставляя ожоги каждым прикосновением, остервенело рвал рот парня своими ядовитыми поцелуями. «Что… Происходит..?» Темнота выпила весь свет. Высосала, поглотила, оставила только холод. Нескончаемый холод и мрак. Асмодей приподнялся над мертвым телом и облизал свои губы, собирая остатки крови и затем причмокивая. Он наконец был сыт. Небрежно отвернув от себя лицо юноши, который лишь в самом конце нашел в себе силы сопротивляться, мужчина сел к нему спиной и начал одеваться. Следы демону было убирать совершенно ни к чему, они и сами исчезли бы, но одно дело все еще оставалось незавершенным. Асмодей расплел одну из своих многочисленных косичек, насвистывая легкую мелодию. Тонкие пальцы скользнули за щеку демона, а языком он подтолкнул к ним конец нитки, которую зажал меж подушечек пальцев и начал медленно вытягивать из своей пасти, пока не откусил на необходимой длине. Темно-синяя шелковая нить, достаточно толстая, чтобы ее было заметно, легла в ладонь инкуба. – Вот каков ты, дружок… – задумчиво проговорил демон, сухо усмехнувшись и вновь заплетая все ту косичку, что недавно распустил, чтобы вплести в нее новую душу.