Волшебника вызывали?

Трава здесь невысокая и мягкая, совсем нежная, как весной. И всегда сыроватая, отяжелевшая будто бы от росы. На самом деле это капли тумана, оседающие на стеблях. Туман никогда не покидал это место, вне зависимости от погоды, словно был его неотъемлемой частью. Всегда над спокойной зеркальной гладью висело серебристое облако, такое плотное, что, казалось, протяни руку — и она увязнет в нём, как в киселе. Это было что-то сродни защитному экрану — через мутную завесу не мог проникнуть ни шум внешнего мира, ни яркий свет, ни случайный гость. Лишь одному человеку было позволено заходить сюда, и, признаться, делал он это крайне и крайне редко. Но сегодня он пришёл. Не совсем по своей воле, если быть предельно честным, но всё-таки. Время здесь шло по своим законам. Вроде бы неторопливо, медленней, чем скачущие ритмы современного мира, но если полежать вот так, на траве, у самой кромки воды, чувствуя на лице прохладное влажное дыхание, полностью погрузившись в себя, — кто знает, сколько минут и часов пройдёт там, за туманом. Чародей протянул руку. Он был достаточно близко, чтобы погрузить ладонь в воду, которая показалась холодной только в первый миг. От его прикосновения по прозрачному водному стеклу пробежала лёгкая рябь, утихшая почти сразу. Руку обдало отрезвляющей, проясняющей ум прохладой. Захотелось закрыть глаза и ни о чём не думать. Увы, в последнее время маг не мог позволить себе этой роскоши. Смотреть вверх, в небо, не хотелось. Ни капельки. Он и так знал, что в эту самую секунду за неслышно звенящей пустотой, отделяющей его от реальности, огромные змеи чёрного дыма перечёркивают небосвод, собираясь в ужасающе огромные тучи, прошитые красными проблесками молний. Что прямо сейчас эти тучи, плотные, полные душащей клубящейся чёрной материи, стремительно расширяются, подминая под себя всё живое. Не оставляя после себя ничего, только мрак. Твари, созданные Тьмой, выныривают в мир, который Мерлин успел полюбить и принять, только чтобы сокрушить его. И он знал, почему. И ничего не мог сделать. Рядом с этой силой всякое волшебство беспомощно. Здесь он — величайший из магов, а там, в темноте, станет просто горсткой атомов, развеянных по мирозданию. Или ещё чего хуже — одним из монстров, что обитают в ней. Мутный, полупрозрачный серебристый купол магии Авалона долго не продержится. Мерлин и так высвободил всю свою энергию, чтобы поддержать эту хрупкую, слабеющую, но всё же защиту. И слабел теперь вместе с ней, не в силах просто стоять и наблюдать, как небо накрывает сплошная чернота. Как всегда, лучше было переждать бурю, слепо надеясь, что она когда-нибудь закончится, чем бросаться под её волну и ждать, что будет. Зато было время подумать. И, раз уж выпала такая возможность, помянуть добрым словом тех, кому он обязан таким вот положением. А чего он ожидал? Что старший из братьев внезапно подумает о всеобщем благе и хладнокровно убьёт младшего, оправдываясь тем, что спасает весь остальной мир? Или что этот самый младший совершит великий акт самопожертвования, решительно послав к чёрту все свои усилия и оставив брата самого разбираться со своими проблемами? Смешно. Особенно если учесть, как любят Винчестеры ломать все принципы и системы, какие только можно. Только ради друг друга, и неважно, каковы будут последствия. Но высвободить самую разрушительную силу, какая когда-либо существовала, выпустить Тьму, первозданный Хаос! Вот это последствия! «Ай, молодцы, ребята. В очередной раз показали, на что способны». Ибо только Винчестеры в ситуации, когда кажется, что хуже уже и быть не может, способны радостно продемонстрировать, что ещё как может, и более того, сейчас будет! Мерлин примерно представлял, что случится, если Тьма вежливо постучится и в Рай, и в Ад... Монстры восторженно хлынут на волю, закусывая по пути чем и кем придётся, демоны непременно воспользуются случаем поразвлекаться, а души невинных людей, прежде чем провалиться неизвестно куда, от всей... эм... души пошлют невозможных братьев туда, откуда они этих самых монстров и выпустили. А если вспомнить о Чистилище и о Клетке... Дальше можно не продолжать. Даже если он ошибается. В конце концов, в будущее маг заглядывать не осмелится. А сам бардак ведь только начинается, и теперь перед ним встаёт вопрос: сделать свой ход или предоставить Винчестерам разбираться самим? Он ведь тоже отвечает за этот мир, так или иначе. Если ребёнок разбил одну тарелку, можно, конечно, поставить его в угол. Но когда он перебьёт всю посуду, разумнее вручить ему веник и заставить убираться. Хотя Дина и Сэма сколько ни учи... Волшебник тяжело вздохнул. Потом поднялся на ноги, прощаясь, мягко дотронулся до воды, как мог бы дотронуться до плеча друга, и окинул безмятежное озеро обеспокоенными взглядом. Оно выдержит, проговорил он про себя несколько раз, стремясь успокоиться. За полторы тысячи лет Владычица Озера набралась сил, пора пустить их в ход. Она защитит это место и всех, кто находится там, по ту сторону водной глади. Длинным ровным движением руки, нараспев повторяя слова заклинания, Мерлин снял защитный купол, и так державшийся, казалось, на одном только честном слове. Над поверхностью воды сразу сгустилась темнота, словно ночь наступила в один миг, и по озеру пошли крупные возмущённые волны. Сделав несколько шагов прочь, чародей вдруг обернулся, на этот раз глядя на заповедное место с лёгкой, иронично-горькой укоризной. «Эх, Артур, Артур, самое время тебе прийти и навести здесь порядок!»