Имею право

Кажется, он попал в ад или в рай. Джейсон сам еще не разобрался. Понял лишь, что ощущение теплого ветра, приятно обдувающего кожу и мягких травинок, щекочущих нос, совсем его не пугают. Он так и лежит, не двигаясь, и пытается сконцентрироваться на чувствах собственного тела. В ушах стоит гул и кажется, будто земля это огромная карусель. Кружит так сильно, что он бы наверняка упал. Было бы куда. «Шею не свернул», — мелькает в голове. Значит жив. Яркие цветные пятна под закрытыми веками хаотично меняют цвет и форму, вызывая в голове болевые импульсы. «Убирайся отсюда», — кричит внутренний голос, но сил нет. Понимание приходит неожиданно и остро — он не один. Джейсон чувствует чье-то присутствие. Затылком ощущает на себе чей-то тяжелый пристальный взгляд, такой едкий, что по спине бегут мурашки. В следующий миг оглушающий звук возле правого уха приводит его в чувства. Распахнув глаза, Джейсон поворачивает голову, за что ежесекундно расплачивается. Звук повторяется вновь и уже вовсе не прекращается. Его охватывает паника, тело пробивает неконтролируемая дрожь, а застрявшее где-то в глотке сердце начинает душить своими тяжелыми ударами. Прямо перед собой он видит огромного черного пса, издающего страшные рычания, переходящие в злобный оскал. Джейсон втягивает воздух сквозь зубы, на что псина яростно фыркает и кожу на лице обдает горячим. Броди едва успевает дернуться в сторону, уворачиваясь от захлопнувшейся слюнявой пасти. Он пытается отползти как можно дальше, но тело не слушается, оно как будто не родное. Псина не отступает. Поднимает щетину на хребте дыбом и только громче вопит. А Джейсону остается только лежать, мечтая провалиться сквозь землю. Сомкнув глаза, он считает последние секунды. Он ждет, что животина вот-вот вцепится и разорвет ему глотку своими острыми зубами. И ему повезет, если он сдохнет достаточно быстро, чтобы не мучиться. Джейсон собирается с последними силами перед тем, как громко заорать «Давай» и встретить, наконец, свою смерть лицом к лицу. Когда он набирает полную грудь воздуха и вновь открывает глаза, то видит, как к нему стремительно приближаются две размытые человеческие фигуры. Джейсон пытается сфокусировать взгляд на лице склонившегося над ним незнакомца. Но натыкается лишь на его черно-смоляные открыто изучающие глаза. Самого же лица не видно из-за скрывающего его темно-серого платка. Но Джейсону не нужны ни имена, ни лица, потому что он прекрасно узнает их по красным, залитым кровью майкам. Вдруг перед самым носом мелькает знакомая рукоять, и человек, морща уголки своих глаз, приставляет его мачете к его же собственному горлу. Джейсон переводит плывущий взгляд на острое лезвие, затем вниз, где все еще сидит скалящаяся псина, покорно ждущая команды. Второй, подсвеченный солнцем силуэт, смотрит в сторону. Его и вовсе не разглядеть. — Вот это сюрприз, я люблю сюрпризы, а ты любишь сюрпризы, пацан? Подпирая подбородок широким лезвием, человек заставляет его смотреть на себя, затем, не дождавшись ответа, начинает громко и заливисто ржать. Противный смех прекращается лишь тогда, когда в плечо человеку прилетает кулак второго и слышится торопливый лепет: — Босс! босс, здесь… — Что у нас здесь? Джейсон мог бы поклясться собственной жизнью, что он узнает этот голос из тысячи других и был бы прав. Третья человеческая фигура, появившаяся рядом, была ему более чем знакома. Отряхивая руки, человек проходит, бесцеремонно отодвигая локтем стоящего на пути пирата и с удивлением на лице, садится вниз рядом. — Нет, ну вы только посмотрите! — весело свистит он, замечая рассыпанные по траве передавленные ягоды. — Это же Белоснежка! — орет Ваас, взмахивая руками, на что собака вновь поднимает звенящий лай. Отсмеявшись, Монтенегро шикает на нее. — Потерялся, Белоснежка? — взгляд его скользит по земле и упирается в лежащего на ней Джейсона. — Тебе значит, плантации мои понравились? Еще бы! Только знаешь, за товар положено заплатить. Ты ведь не думал, что за твою смазливую мордашку я буду вечно во всем потакать тебе. Конечно, бывают исключения, ты ведь помнишь, Джейсон, каким я могу быть добрым? Заторможено приподнимая голову, Броди кивает. Благо успевает осознать, что он не в том положении, чтобы заводить спор со своим злейшим врагом. — Правильно, — соглашается Ваас, — но лимит рано или поздно будет исчерпан, ведь правда? А теперь он закончится куда быстрее, поскольку ты, мудило, испортил такие чудесные ягоды, из которых могло получиться отменное пойло. Мне нужна компенсация, — Монтенегро достал свой клинок и засверкал безумными глазами.  — Что ты можешь дать мне взамен, амиго? Может быть, отрезать тебе язык? Джейсон открывает рот, чтобы что-то сказать, но из горла рвется только полустон, меняющийся на хрип. — Эй, парни, да он, кажется, его проглотил, — смеется Ваас над ухом, другие тут же подхватывают. — Ну уж нет, Белоснежка, мы так не договаривались. Джейсон откидывается назад, все опять кружится, будто в водовороте. — Что, крышу рвет? — Монтенегро наклоняется совсем близко, почти касается лба, глядит в его расфокусированные глаза. — Что ты видишь, Джей? — вдруг спрашивает он и плавно проплывает перед бледным лицом. Джейсон молчит, лишь втягивает воздух сквозь зубы. Ваас ухмыляется и кричит куда-то в сторону: - Эй, Диего, дружище, подай-ка воды! — Ты же хочешь воды, Белоснежка? Монтенегро прокручивает рукоять, втыкает в землю лезвие и подставляет руку, в которую тут же ложится бутылка с чистой водой. Он чертовски хочет воды, но не издает ни звука. Джейсон молчит, чувствуя себя недееспособным слабаком, которого без конца унижают. — Молчишь? Гордый или слишком скромный? Ваас откручивает крышку, поднимает бутыль вверх и смотрит на нее снизу. Со стороны кажется, что она и в самом деле кристально чистая. Монтенегро встряхивает бутылку перед его лицом, вода ударяет о пластиковое дно. Только от этого булькающего звука у Джейсона закладывает уши. Он смотрит, как вода бликует на солнце и больше не может сопротивляться. — Хочу, — шепчет Джейсон. Монтенегро ухмыляется, смотрит на него сверху и с ноткой сарказма выдает:  — Не убедил. Облизывая свои губы, он жадно пьет из горла. Броди на миг кажется, что его лишили воздуха. — Пожалуйста, — глухо хрипит он. — Вы только посмотрите, какой он, оказывается, вежливый. Джейсон не может оторвать взгляд от влажных губ, от стекающих по подбородку блестящих капель. Броди беззвучно шевелит губами, Монтенегро наклоняется ближе: — Что ты сказал? Повтори, не расслышал, ты хочешь поговорить? — он по-приятельски закидывает руку на его шею. — Парни, Джейсон хочет посекретничать, оставите нас? Вот и отлично. Джейсон весь сжимается и тихо стонет. — Я выгнал своих ребят, амиго, что же ты молчишь? Это крайне не вежливо с твоей стороны, — Монтенегро закатывает глаза и демонстративно цокает языком, — может быть ты стесняешься? Джейсону кажется, что для одного раза ему задали слишком много вопросов, он даже не до конца понимает, что его перегруженный мозг шутит с ним идиотские шутки. Вместо слов он слышит гудение и уже почти отрубается. Но Ваас, с интересом разглядывавший лицо своего обдолбанного собеседника, не дает провалиться в спасительное небытие и начинает тормошить его. — Эй, эй! Джесси, не спать! Смотри на меня. Подъем! Броди не сразу, но открывает глаза, медленно возвращается в реальность. Взгляд становится более осмысленным, но смотрит он вовсе не на Монтенегро. Ваас держит злосчастную бутылку на уровне плеча, а Джейсон, словно во сне, тянется к ней своей непослушной дрожащей рукой. Рука трясется и ладонь падает совсем не на бутылку, пролетая мимо, она опускается прямо на горячую щеку опешившего Монтенегро. — Ты охуел руки распускать! Вот она награда. Броди даже отпускает на минуту. В мгновение лицо заливает чуть прохладной водой, она тут же попадает в рот, в нос, мочит грязную футболку, а Джейсон давится, но продолжает торопливо ловить ртом стекающие вниз капли. — Ты злишь меня! Ты намеренно злишь меня, чертов говнюк! Ты только и ждешь, чтобы я тебя, суку, прикончил, так и выпрашиваешь пулю в свою тупую башку. — Для чего тебе? — откашлявшись спрашивает Броди, вода течет из носа. — Зачем это все? — Зачем? Имею право! Имею право на каждый гребаный камень на этой сраной земле, на каждую прогнившую душонку этого острова и на тебя, Джейсон Броди, тоже имею право — в лицо орет Ваас. — Ты явился сюда без приглашения, а хорошие гости так не поступают! Разозленный, он толкает Джейсона в сторону, тот дергается и успевает неосознанно схватиться за штанину Монтенегро. Ваас поднимает брови, смотря на сжатые, оттягивающие штанину пальцы. — Окей, амиго! Я ценю твою расторопность, вижу, ты готов отрабатывать прямо сейчас. Он хватает его за волосы и тянет вверх. — Вставай, прогуляемся. Ты же так любишь прогулки на природе, верно? Молодец, я слышал, это полезно для мозгов. Приняв вертикальное положение, Джейсон на ватных ногах тащится за Монтенегро. Миновав несколько метров, пират толкает его вниз, Джейсон тяжело вздыхает, опускается обратно на землю и намертво прилипает к пальме. — Располагайся, приятель. Джейсон ползет ниже, в глазах по-прежнему двоится. И как-то он умудряется упустить один важный момент, когда Монтенегро перекидывает через него ногу, садится верхом на грудь и расстёгивает ширинку своих армейских штанов. Джейсон не понимает, ебнулся ли он сам или ему помог Монтенегро, но все, что он видит перед собой это большой эрегированный член. — Открывай рот, — он резко давит пальцами на щеки и разводит челюсть, — я не стану тебя уговаривать. Джейсон пытается сжать губы в тонкую полоску, но ничего не выходит, рот приоткрывается, и Броди не знает что делать дальше. Ему противно от самого себя, мерзко от безвыходного положения, он не может сделать ничего. Только плавно открыть свой рот и принять подарок ебнутого извращенца. — Вот умница, — головка касается языка и он резко подается назад, пытается разорвать дистанцию, но сзади опора, а Ваас лишь сильнее дергает голову на себя. Член упирается в глотку, Джейсон не дышит. — Давай, работай! По телу пробегает дрожь. Никогда прежде он не делал ничего подобного. Член легко проскальзывает в рот, беспрепятственно скользит по языку и губам. Броди запрокидывает голову. — Вот так, глубже… Толчки с каждым разом все жестче, грубее, сильнее и кажется, Джейсон окончательно потерял счет времени. Темно. Мало воздуха. Властные руки хватают за голову, прижимают так сильно, что никуда не деться. Движения бедрами хаотичные, член во рту не даёт глотать. Слюна вперемешку со спермой уже течет из уголков губ, а Броди до сих пор не может поверить. Еще несколько резких толчков и тело сверху содрогается, кончает, хрипло стонет, размазывает семя по лицу. — Знаешь, Джейсон, я мог бы продать тебя в рабство, из тебя получилась бы отменная шлюха, — Монтенегро застегивает ширинку и с энтузиазмом продолжает: — А знаешь почему ты все еще здесь? Он снова хватает его за волосы, мотает головой в стороны и притворным писклявым голосом отвечает сам себе: — Нет, не знаю. — Я отвечу тебе почему. Потому что ты моя шлюха. Маленькая блудница. Белоснежка с детским гребанным личиком. И куда бы ты ни шел, я везде найду твою белоснежную американскую задницу. Ты - мое имущество, Джейсон, и никуда ты от меня не денешься. Он пропускает сквозь пальцы спутанные темные волосы, выпускает из рук расслабленное тело и все опять становится странным, ненастоящим, двухмерным. — Честно признаюсь, порой ты меня веселишь… Он, наконец, вырубается. Погружается в свои кошмарные сны, где его вновь преследуют черные озлобленные псы, пираты в кроваво-красных майках, вода и гребаная рука, нежно гладящая и так легко касающаяся лба. Когда Джейсон окончательно приходит в себя, он не хочет осознавать реальность всего происходящего. Он лежит на траве и не верит в сегодняшний день, во встречу с пиратами, в то, что Ваас не всадил ему пулю в лоб. В какой-то момент он умудряется убедить себя в том, что это был всего лишь сон. До ужаса реалистичный наркотический сон. Убеждай себя сколько угодно, Джейсон. Но засохшая сперма на твоем подбородке и полная до краев бутылка с кристально чистой водой, лежащая перед тобой на примятой траве, говорят совершенно об обратном.