Тропинки

Артур Филипп Дент, землянин, избороздивший просторы необъятного космоса при помощи кольца автостопщика, полотенца и знаменитого «Путеводителя для путешествующих по галактике автостопом», тот самый Артур Дент, который, пройдя сквозь самые невероятные приключения и немыслимые препятствия, нашёл, наконец, своё счастье в лице Хана Нуньен Сингха, тем самым став сообщником самого известного межгалактического преступника в истории Федерации планет, тяжело вздохнул и тоскливо уставился в заиндевевший иллюминатор небольшого звездолёта. Перед ним простиралась уходящая до самого горизонта заснеженная равнина — мир вечного льда и ослепительно-белого снега, мир тишины и пробирающегося под одежду холода. Этот холод пугал Артура — ему казалось, что он пробрался и в их с Ханом отношения. Прошло уже почти четыре недели с тех пор, как они покинули пределы населённой галактики, где за Ханом неустанно охотились толпы подначиваемых Федерацией наёмников и множество офицеров на сверхмощных кораблях космофлота. В качестве убежища Хан выбрал эту маленькую необитаемую планетку, которой никто не интересовался по причине ужасных погодных условий, отсутствия полезных ископаемых и отдалённости от всех торговых путей. Они спрятали свой корабль среди невысоких холмов и за несколько дней снег так надёжно укрыл их, что Артуру порой казалось — скоро они и сами себя не найдут. Впереди расстилалось бесконечное белое поле, а в редкие ясные дни можно было разглядеть на севере уходящие в небеса заснеженные шапки высоких гор. Однажды, забредя далеко на юг, Артур обнаружил покрытое толстым слоем льда то ли море, то ли большое озеро, и это, кажется, было самым интересным происшествием за всё время пребывания на этой затерянной в космосе, окутанной буранами маленькой планете. Нет, Артур, конечно, находил, чем себя занять. Он играл сам с собой в снежки (что было, кстати, довольно затруднительно, но землянин справлялся), съезжал с пологих холмов, как с ледяных горок, и много гулял. Благо, они с Ханом, приняв решение спрятаться на этой планете, обзавелись добротной и очень тёплой одеждой, а ничего опасней снега здесь не водилось. Однажды Артур даже слепил перед их звездолётом двух большуших вогонов — привычные земные снеговики смотрелись тут как-то неуместно. Получилось до того реалистично, что Хан, не разобравшись, пальнул по снежным скульптурам из фазера, из-за поднявшейся метели приняв их за настоящих противников. Наконец, всегда можно было почитать любимый путеводитель или поболтать с бортовым компьютером. Так что, скука Артура не страшила — вернее, не страшила бы, будь Хан рядом. Конечно, землянин знал, что они прибыли сюда, чтобы затаиться на время и продумать ответный удар Федерации, а значит, большую часть времени Хан будет занят разработкой плана. Более того, Артур был посвящен в задумки Хана. Мужчина собирался напасть на один из форпостов Федерации планет — большую станцию, находившуюся как раз на границе владений заклятых врагов космофлота, клингонов. Разумеется, станцию охраняли, причем очень хорошо, но Хану, который вечно возился с разнообразными чертежами и картами, удалось найти брешь в защите. Если всё пройдёт по плану, Федерация, несомненно, обвинит в разрушении станции клингонов, а те, в свою очередь, не упустят возможности прорваться за поредевшую линию обороны противников. Так или иначе, но разгорится масштабный вооруженный конфликт и офицерам космофлота будет уже не до поимки беглого преступника Хана Нуньен Сингха и его сообщника — свои бы шкуры спасти. Кроме того, этот план должен был приблизить Хана к достижению его главной цели — освобождению своего экипажа, в данный момент под охраной Федерации спящего глубоким сном в криокапсулах. Артур Дент прекрасно осознавал, что в результате их действий пострадают люди — это было неприятно и тяжело для добросердечного и миролюбивого землянина, но он принимал Хана таким, каков он есть, и только просил, по возможности, избегать ненужных жертв. И даже то, что вся затея будет сопряжена с огромной опасностью, — их всего двое против персонала и охраны станции, причём боец из Артура никудышный, — даже это не слишком тревожило автостопщика. В конце концов, рядом с Ханом он чувствовал себя в полной безопасности, где бы они не находились. Но вот там, где план касался экипажа Хана, начинались проблемы. Люди Хана были такими же, как он сам, физически и умственно усовершенствованными существами, стратегами и воинами, непобедимыми, бесстрашными бойцами. Они не знали жалости или слабости, и не терпели подобных чувств в других. Расы, населявшие галактику, представлялись этим сверхлюдям, по большей части, низшими существами, едва ли достойными внимания. Нетрудно угадать, каким им покажется Артур Дент с Земли! Автостопщик вполне трезво оценивал как лучшие, так и худшие свои качества — сила, беспощадность и холодный, идеально отточенный ум в них точно не входили. Артур невольно вспоминал, каким был Хан, когда они только встретились, каким он мог бы остаться, если бы сильное взаимное чувство не заставило его многое переосмыслить — станет ли он прежним, вернув свой экипаж? Будет ли он стыдиться Артура и своей глупой привязанности к такому слабому и бестолковому созданию? Или, наоборот, начнёт яростно отстаивать их отношения, подорвав тем самым свой непререкаемый авторитет до такой степени, что его же люди захотят расправиться с ними обоими и выбрать себе нового лидера? Такие мысли страшно мучили Артура, лишали его уверенности и покоя, а боязнь подвергнуть любимого человека опасности и вовсе вызывала у землянина чёрное отчаяние. Нет, не может быть ничего хуже, чем если Хан в нём разочаруется! Автостопщик до сих пор не вполне понимал, что такой человек мог в нём найти, но факт оставался фактом — Хан любил его и эта любовь делала Артура Дента лучше. Как быть, если он лишится всего этого? Развеять страхи и сомнения, нещадно терзавшие землянина, мог только сам Хан, но увы — он целыми днями пропадал в капитанской рубке, проводя сложные вычисления, продумывая каждый шаг и оттачивая свой план до мельчайших подробностей. Они почти не разговаривали и редко виделись — Хан практически не отрывался от своей работы, — и это угнетало Артура сильнее, чем он мог бы предположить. Ему только и оставалось, что бесконечно бродить по окрестностям, пробиваться через огромные сугробы, вытаптывать узкие тропинки, которые сразу же заметало снегом, и тонуть в пучине собственных неуверенности и страхов. Артур впервые по-настоящему боялся так или иначе потерять Хана, а это было бы равноценно падению в чёрную дыру. Хуже того — даже заметь Хан его состояние, землянин не смог бы в полной мере описать, как много значат для него их отношения. Да и понял бы его этот человек? Хан был для Артура всем — другом, командиром, любимым человеком, семьёй и домом. Большим, чем он умел описать словами. И потом, подобное признание Хан, вероятно, сочтёт самой настоящей глупостью. Артур был так подавлен, что почти не обрадовался их с Ханом совместному ужину — первому за долгое время. Землянин представил, как жалко он, должно быть, будет выглядеть, если начнёт делиться с Ханом своими опасениями, и твёрдо решил держать язык за зубами. Артур Дент, возможно, не обладал невероятным умом или силой, но это не значило, что у него не было гордости. Ужин прошёл как-то странно — Хан и без того никогда не отличался разговорчивостью, а Артур, то и дело впадавший в мрачную задумчивость, изо всех сил старался сохранять невозмутимость, и на редкие вопросы мужчины отвечал невпопад. Они оба старательно играли свои роли, но витающее в воздухе напряжение, какая-то недосказанность выдавала плохую игру. Артуру нестерпимо хотелось прикоснуться к Хану, — так сильно, что невольно подрагивали ладони, — но он небезосновательно опасался, что даже малейшее касание сломит его решимость, заставит признаться в своих страхах и слабости. Даже воздух, который они пили осторожными, нервными глотками, стал тяжёлым и вязким. Землянин представил, как Хан, отказавшись избавиться от него, Артура, будет вынужден в одиночку противостоять всему своему экипажу. Сколько их там? Не меньше семидесяти человек! Даже Хану не удастся справиться с таким количеством противников, практически равных ему по силе и выносливости. Артур по опыту знал — стоит ему волевым усилием выбросить из головы кошмарные образы гибнущего по его вине Хана, как на смену им тут же явится картина разрушающейся вселенной, и уж в этом будут виноваты они оба. Пробудившиеся от долгого сна, жаждущие власти, сверхлюди развяжут полномасштабную, повсеместную войну с целой галактикой, и без колебаний превратят её в руины, если это покажется им необходимым… — Что с тобой, Артур? — краем уха землянин уловил голос Хана. Но о чём он спросил? — Д-да, очень вкусно, — Артур попробовал ответить наугад, но одного взгляда на хмурое лицо сидящего напротив мужчины хватило, чтобы понять — затея провалилась. Неужели по нему всё так хорошо видно? — Насколько мне известно, люди обычно не питают непреодолимой тяги к простым, ничем не примечательным кружкам, а ты сверлишь свою взглядом уже десять минут. И не думай, что я не заметил, как ты вот уже несколько недель бродишь вокруг корабля с совершенно убитым видом. Рассказывай, Артур. Ты потерял своё любимое полотенце? — Хан наклонился вперёд и крепко обхватил большой сильной ладонью холодные пальцы землянина, глядя ему прямо в глаза, требуя ответа. И Артур знал, что где-то в глубине этих необычных, переменчивых глаз кроется настоящее беспокойство за него — но от этого становилось только хуже. «Перестань, пожалуйста! Отпусти мою руку и не вынуждай меня признаваться в своих сомнениях — я боюсь, что, произнесённые вслух, они обретут ещё большую силу. Ты вообще когда-нибудь сомневался, Хан? Готов поспорить, что нет — иначе ты понимал бы, как мне тяжело сохранить сейчас лицо…», — мысленно взмолился Артур, а потом предпринял ещё одну отчаянную попытку взять себя в руки, хотя уже чувствовал, как слабеет, тянется к Хану всем телом, выдавая себя. — Всё нормально. Нет, честное слово, всё хорошо, Хан, я просто немного устал и… — Артур, — строго прервал его мужчина, и землянин, наконец, сдался. В конце концов, всего этого было слишком много для него одного. — Ладно. Ты прав, меня кое-что тревожит. Этот твой план… — Он идеален. Тебе нечего опасаться, — твёрдо и несколько самодовольно заявил Хан. — Знаю, — искренне согласился Артур, — но я имел в виду твой главный план. Я говорю об освобождении твоего экипажа. Лицо Хана мгновенно ожесточилось, губы скривила неприятная, горькая усмешка: — А, вот в чём дело. Теперь ты боишься. Но мы уже говорили об этом, и я предупреждал тебя, что не могу просто взять и бросить их на произвол судьбы. А ты, насколько я помню, принял это. — Да не в этом дело, Хан! — Артур вскочил на ноги, вырвав свою ладонь из крепкого захвата, и заметался туда-сюда перед столом. Хан остался сидеть, неподкупно скрестив руки на груди и следя за автостопщиком напряжённым, подозрительным взглядом. — Почему ты не задумываешься о том, как твои люди примут меня? Не думаю, что смогу им понравиться! Откровенно говоря, мне они тоже вряд ли придутся по душе, но я смог бы с этим смириться, потому что они — твоя семья, и я это понимаю, я это уважаю. Но что тебе предстоит, когда твои подчинённые увидят, с кем ты связался? Судя по твоим рассказам, за такое тебя и жизни могут лишить. — Вполне вероятно, — с ледяным спокойствием согласился мужчина. — То есть, тебя это совсем-совсем не волнует, да? — всплеснул руками Артур. — Хорошо, а что насчёт тебя? Как быстро я стану для тебя обузой? Хотя нет, я был ею с самого начала. Правильней будет спросить о том, сколько времени пройдёт прежде, чем ты окончательно во мне разочаруешься? А ты обязательно разочаруешься, сравнив меня со своими людьми! Будем откровенны — вряд ли мне удастся достаточно окрепнуть, бросая снежки… — на этих словах голос автостопщика практически сорвался, и он поскорей отвернулся к иллюминатору, судорожно сглатывая вставший в горле ком. Артур почувствовал некоторое облегчение, честно высказав свои мысли, но его продолжал терзать страх и какая-то почти детская обида — на себя, на Хана, на все эти дурацкие обстоятельства, на Федерацию планет, которая все никак не оставит их в покое, на спящий в криокапсулах экипаж слишком сильных людей и на эту заброшенную, замёрзшую планетку... А может, он просто не хотел терять Хана. — Перестань, — Артур не услышал, а, скорее, почувствовал, что Хан тоже встал и остановился у него за спиной. — Да, мой экипаж был мне семьёй в то время, когда я не знал, что бывают и другие семьи. Это мой долг — освободить своих или отомстить за их гибель. Даже, если я предам их, Федерация не прекратит преследовать меня. Да я и сам не хочу всю жизнь скрываться, чтобы избежать схватки, — в голосе мужчины зазвенел металл. Артур невольно вздрогнул — такая от него исходила сила. — Но никакой долг не означает, что я должен отказаться от тебя, Артур. Ведь и ты, несмотря на все сомнения, никогда не отказывался от меня. Если помнишь, мы решили, что всё получится, — теперь речь Хана звучала мягче и спокойней. Эта перемена была едва ощутимой, но в ней была уверенность, которой так не хватало Артуру, и он обернулся, поддался взгляду и рукам Хана, которые одни могли его успокоить. — Но твои люди… — слабо возразил землянин, когда сильные, надёжные ладони мужчины обхватили его предплечья. — Пускай попробуют выразить своё неудовольствие, а я погляжу, что из этого получится, — насмешливо, с вызовом усмехнулся Хан. — Я лучше их, не забыл? — Лучший во всём, да? — Артур просто не мог не улыбнутся. Сковавшее тело напряжение потихоньку отступало, и он сам потянулся навстречу Хану, уткнувшись лицом в его широкую грудь. — Я не буду убеждать тебя, что всё будет хорошо, что мы в полной безопасности — это вовсе не так. Но я не буду разочарован, Артур, а ты — не обуза. Хан обхватил пальцами подбородок Артура, приподнимая его голову и заглядывая в глаза. Внезапно землянин понял, что всё, чем был для него этот мужчина, всё то, что он не мог выразить словами, можно было сказать одним только взглядом. Не только Артур принимал Хана таким, каков он есть — для него делали то же самое. И это перевешивало все сомнения. Именно по этой причине, их первый поцелуй получился лёгким и бережным — едва уловимое, благодарное касание губ. А потом Хан обхватил руками талию Артура, притягивая его ближе, пока тот отчаянно цеплялся за широкие плечи и прижимался всем телом — теперь они целовались жадно, настойчиво, до сбитого дыхания и постепенно заволакивающего сознание тумана. Артур не имел ни малейшего понятия, каким образом они вообще сумели добраться до его каюты — возможно, бортовой компьютер подсказывал им, куда идти. Неуклюже свалившись на койку (то есть, «неуклюже свалился» — это про Артура, а Хан, разумеется, плавно и грациозно опустился), они целовались глубоко, тягуче-медленно, с какой-то затаённой нежной осторожностью — будто узнавая друг друга заново после долгой разлуки. Артур неловко пробегался пальцами по тёмным волосам мужчины, а Хан пил воздух прямо с его шеи. Уже стянув с землянина одежду, мужчина внезапно замер, прижавшись губами к его левому плечу — там белел тонкий шрам от ранения, которое Артур получил, спасая Хана из заточения на борту флагмана Федерации, звездолёта «Энтерпрайз». Это стало своеобразным ритуалом, необходимостью — Хан обязательно останавливался у этой метки, то ли напоминая себе, как легко можно навредить Артуру, то ли давая мысленный зарок никогда не допускать такого в будущем. Артур не возражал. …Той ночью Хан Нуньен Сингх и представить себе не мог, что, несколько недель спустя, когда они всё-таки отправятся на злополучный форпост Федерации планет, Артур Дент, безрассудно-смелый, преданный Артур, ввяжется в его, Хана, схватку с охранниками — и будет тяжело ранен. Что Хан в приступе ярости разнесёт всю станцию на части, а жизнь Артура спасет только своевременное переливание сверхактивной крови Хана, но он всё равно пролежит без сознания несколько суток. Что за это время Хан успеет переосмыслить многое, и его совершенно не будет заботить тот факт, что тщательно разработанный им план блестяще удался — разрушение пограничной станции спровоцирует новый виток в яростной, кровопролитной войне Федерации с клингонами, а их с Артуром надолго оставят в покое. Что, едва придя в себя, Артур Филипп Дент, автостопщик с Земли, первым делом попросит принести ему чашку горячего чаю, а на его боку навсегда останутся новые метки-шрамы, при виде которых Хан будет испытывать острое желание одновременно и защищать, и разрушать. И Хан будет совершенно неспособен предугадать, какое из этих двух желаний, в конце концов, перевесит… Но в ту ночь, когда Артур чувствовал горячее, срывающееся дыхание Хана на своей шее, ключицах, груди, когда они обретали друг друга с каждым движением — даже знай Артур будущее, он не променял бы эти минуты ни на что другое. Хан лежал на койке, закинув руку за голову, а Артур, свернувшись калачиком на боку, гадал, сколько часов осталось до рассвета. — Днём я буду занят — нужно закончить кое-какие вычисления, — предупредил мужчина. — Ладно, — Артур покорно кивнул. — А я тогда обновлю вчерашние тропинки. Думаю, их уже совсем занесло снегом. — Зачем ты бродишь там целыми днями? Ты ведь понимаешь, что твои тропинки очень быстро исчезнут? — Хан неопределённо махнул рукой в сторону иллюминатора, за которым по-прежнему клубилась непроглядная белая завеса. — Некоторые тропинки стоят того, чтобы трудиться над ними — особенно, если они ведут к чему-то важному! — наставительно произнес землянин, и тут же рассмеялся. — Да нет, всё не так серьёзно, конечно. Но это… Знаешь, это даже захватывающе — будто я получил свою собственную Землю, и могу её открывать, давать названия горам и рекам, запоминать дороги. — Ты скучаешь по Земле? — Хан задал этот вопрос нарочито безразличным тоном, но Артур понял, что его это беспокоит. — Не сказать, чтобы я так уж скучаю. Понимаешь, попади я сейчас домой, я бы сетовал на отвратительную погоду, возмущался паршивым транспортом и ужасным движением на дорогах, меня раздражали бы соседи, попутчики и коллеги, а новости приводили бы в горестное уныние. Но вот, доведённый до белого каления, я зашёл бы в тот паб, в который ходил с друзьями и сослуживцами каждую пятницу, и заказал бы, как обычно, пиво с закуской — и одно это растрогало бы меня до слёз. Честно, так и было бы, хотя закуска там просто кошмарно, невозможно невкусная, а пиво, наоборот, совершенно бесподобное. Поверь, я знаю, о чем говорю! Я перепробовал все возможные спиртные напитки в самых разных частях галактики, я даже выпил однажды этот ненормальный коктейль, «Пангалактический грызлодер», и умудрился остаться в живых после этого — но нигде, кроме нашего сонного уголка в пригороде Лондона, нет такой омерзительной закуски и такого замечательного пива. Впрочем, — Артур мягко улыбнулся тому, с каким напряжённым вниманием слушал Хан его путанный, непонятный ответ, — я не хочу возвращаться на Землю в ближайшее время. Я не настолько соскучился, да и здесь ещё полно работы. — Что толку давать имена здешним горам и рекам, если их все равно не увидишь под снегом? — губы Хана тронула едва заметная усмешка, когда он властно привлёк землянина к себе. — Подожди, вот найду местность, лучшую во всем, и назову в твою честь! — сонно пригрозил Артур. Хан фыркнул, оценив подколку, и иронично предложил: — Если найдешь дубовую рощу, назови её именем капитана Кирка. Автостопщик тихонько рассмеялся: — Нет, правда, тебе стоит как-нибудь прогуляться со мной. Здесь есть очень красивые места. — Возможно, когда я закончу с разработкой плана… — с сомнением, уклончиво протянул мужчина. — Ммм, хорошо. Тогда я покажу тебе море… — сквозь сон пробормотал Артур, плотнее закутываясь в тёплое покрывало. Уже через несколько минут они крепко спали.