Flammeus onis (Красная Ливрея)

Глава 5. Глупость. На утро Мерлин совершенно не помнил, как добрался до своей комнаты, умудрившись перевернуть скамейку у входа. Он так же не помнил, куда положил корзину с травами, которые должен был доставить Гаюсу еще вчера, но та благополучно обнаружилась в углу, рядом с бочонком пряностей. Покои лекаря встретили его тишиной и чириканьем птичек, усевшихся с обратной стороны окна и поклевывавших рассыпанное зерно. Мерлин ухватился за бадью с водой и окунул туда голову. В уши и нос сразу попала вода, но зато помогло от головной боли. Ледяная вода окутала его сплошным коконом, словно он находился не под несколькими ее сантиметрами, а плавал где-то на дне водоема. Но в следующий миг ему вспомнился черный жеребец и Артур, скачущий рысью по лугу. Он вскрикнул, вода попала в рот. Когда он вынырнул, кто-то стучался в дверь. Мерлин откашлялся и утер рукавом подбородок, а потом крикнул: - Открыто! В проем протиснулся невысокий служка, мальчуган с белокурыми волосами. Он смешно улыбнулся, его многочисленные веснушки на щеках заиграли в лучах солнца. - Мерлин, ты Мерлин, верно?- прощебетал он. - Да, - и получив ответ, впихнул Мерлину в руки листок со списком. - Это твои дела на сегодня, всех слуг распределила Королева Гвиневра, так что сейчас у важных господ нет личной прислуги. Все имеющиеся свободные руки помогают во дворе, - мальчик состроил важную физиономию, - так что ты и я должны сегодня сделать вон то, что написано на бумаге. Я Дарлин, кстати! - Рад знакомству, Дарлин, - Мерлин опешил и перевел взгляд на список поручений. Неужели Артур отказался от него уже давно? Даже не спросив, почему? Как же так. - Сегодня я заведаю на кухне, я первым увидел список! Так что тебе достались конюшни и парочка коридоров. А, ну и оружейная. Мальчик оказался хитрецом, так что Мерлин не успел и слова вставить, как тот юркнул в приоткрывшуюся дверь и исчез. Что ж, он все еще слуга, а значит обязан выполнять свою работу. Первым делом он займется конюшнями. В голове все еще гудело, а во рту стоял противный привкус хмеля. И как мед казался ему таким вкусным вчера? Солнце уже совсем встало, петухи перестали горланить, а Камелот начинал свою повседневную жизнь до жары. Ближе к одиннадцати дня становилось нестерпимо душно, и жители старались убраться поглубже в дома, с солнцепека. Мерлин встал поздно, раз Гаюс не решил его будить, так что солнце практически добралось до зенита. Дарлин был прав, выбрав кухню – там было хоть и жарко, но стояли вкусные ароматы, а кухарки могли и подкинуть булку. Мерлину же досталась работа на жаре, выгружать сено в стойла, расчесывать лошадей и менять воду. Солнце начинало печь, так что Мерлин уже чувствовал обгоревшую кожу рук. Если он решит пропустить обеденное время, то наверняка не уложится с оружейной и коридорами. Он перевязал шейный платок, закрывая шею, чтобы та не почернела на солнце, закрутил рукава и отправился в конюшню, успев по дороге перехватить пару яблок у Энн – дочки кухарки. Когда он добрался до стойл, обрадовался тому, что какой-то слуга уже распихивал сего. Он подхватил пару ведер, отправившись к водокачке. Колодец был не далеко, но тащить ведра с водой было прилично. - Что он сказал? – Леон оторвался от расстегивания пояса с мечом. Он весь обливался потом в три ручья, потому что Артур решил все-таки потренироваться на поле в утренние часы. А значит, рыцари должны были выйти и на пробежку. Сейчас, когда тренировка была окончена, Леон немного завидовал Гвейну, который, хоть и подвыпил вчера, сегодня держался просто превосходно. Он даже не запыхался, пока оттачивал свои приемы с мечом на Персивале. - О Господи, Леон! – вскрикнул Гвейн, со злости загремев мечом, - почему мне нужно повторять тебе это? Я не сплетник, в конце концов, но я же сказал вам, что был прав! - Он был пьян, Гвейн, - Персиваль спокойно снял с себя кольчугу, положив ее на стол оружейной, - ты не можешь утверждать, что прав. - О, - Гвейн обтер сухой ладонью свою шею, - тебе ли не знать Перси, - он подошел вплотную к самому рослому рыцарю и усмехнулся ему в лицо, - что люди под хмелем говорят самую правдивую истину. Леон скривился. - Прекрати защищать его, если хотя бы не можешь поверить, что твой друг предал твои идеалы. - Да бросьте все вы, - всплеснул руками Гвейн, - это же Мерлин! Я знаю, как Мерлин предан Артуру! Он никогда бы не оставил его в такое время! Причина должна быть невероятно важна, и то, что он сказал мне, является ей как никак! - Гвейн… - Прекрати, Персиваль, - Гвейн стал хмур, сразу стало видно, что он устал от перепалки, - вы просто не хотите верить. Вы слепы, так же как и Артур. - Я слеп?- за спиной Гвейна прозвенел гневный голос. Артур вошел в оружейную, положив на стол, рядом с кольчугой Персиваля, свой Экскалибур, - о чем вы болтаете, словно девчонки? - Гвейн вчера тащил пьяного Мерлина, домой, - тут же сдал Леон. Он словно надулся, как пузырь, сделал важное дело. - Он в Камелоте? – удивленно пробормотал Артур, взглянув искоса на Гвейна. Тот пожал плечами: - С позавчерашнего вечера, принцесса, - и подхватил свой меч, - мы с ним разговаривали вчера… Он развернулся, направившись к выходу, чувствуя позвоночником, как в голове его короля крутятся шестеренки. -Стоп, Гвейн! Не так быстро! Рыцарь усмехнулся, медленно поворачиваясь. - Хочешь услышать последние новости? Тогда тебе придется заткнуть этих двоих, потому что они слепо уверовали в то, что Мерлин доселе отрицательный герой. Артур хмуро взглянул на обоих рыцарей, потом перевел взгляд на Гвейна и, наконец, выдал: - Не тяни уже, что ты выпытал? - А, так тебе все же интересно? – лениво пропел Гвейн, - неужели ты переступишь свою гордость и все-таки решишься выслушать? Если ты сейчас не поймешь, что я хочу тебе сказать, то я стукну тебя, моя принцесса. Взгляд Артура потяжелел, все лицо покрылось красной испариной. Он словно превратился в разъяренного быка. - Он сказал, что шел в пещеру кристаллов, - сказал Гвейн, пройдя мимо троих рыцарей, и усевшись на бочонок у двери, - кто-нибудь знает, что это такое? Он шел туда в поисках человека, он шел туда за силой. И он нашел ее. Силу, которая спасет Артура. В оружейной стало тихо, Артур вдруг шумно сглотнул и перевел взгляд на Персиваля. Тот пожал плечами и посмотрел на Леона. Тот нахмурился и, словно извиняясь, взглянул на Гвейна. - Что? – воскликнул тот, - я всего лишь передал вам то, что узнал! Мерлин думал, что я напился, он боялся признаться и ходил вокруг да около. - Значит это сила, - Артур в задумчивости потер подбородок,- раз он нашел ее, как он использовал ее? Хлопнула дверь, рыцари испуганно замолкли, в оружейную кто-то внес доспехи. За массивными железными латами совсем не было видно лица, но когда их наконец сгрудили на стол, поверх кольчуги Персиваля и меча Артура, который тот не успел убрать, рыцари смогли лицезреть запыхавшегося Мерлина – главной темы невольного рыцарского собрания. Мерлин оттер лоб рукой, чихнул и воззрился на Гвейна. Тот сидел прямо лицом к нему. Гвейн приветливо махнул рукой и медленно перевел взгляд на Артура, который стоял непосредственно за спиной слуги. Мерлин расширил глаза, став похож на рыбу. Его рот открылся, брови поползли вверх, когда он осознал, кто мог стоять за его плечами. Он медленно повернулся, весь сложился по струночке и замер, глядя Артур прямо в глаза. С минуту они стояли молча. Мерлин думал, что он впервые видит Артура так близко, не считая его на лугу. Этот порозовевший, счастливый Артур совсем не вязался с образом уставшего воина посреди скал. Словно тот, с царапинами и кровью на щеках исчез и больше никогда не вернется. Но тут Мерлин заметил зажившую рану у самой кромки волос на лбу, слегка рассеченную губу Артура, всмотрелся во всю напряженную позу своего короля и понял, что тот Артур, который на поле боя срубал мечом головы саксов, все еще живет внутри, готовый выйти на свет и сражаться. А сейчас перед ним простой рыцарь, уставший после тренировки, пришедший в оружейную заточить свой меч. - Привет, - прошептал Мерлин, несмело улыбаясь, боясь ступить лишний шаг. Для Артура они еще не виделись, не было той отвратительной сцены меж скал Камлана, когда они встретились на поле боя. Для Артура Мерлин ушел раньше, до похода. Ушел за чем-то, чтобы не вернуться. Время потекло быстрее, Артур нахмурился. В глазах его полыхнул гнев. Гвейн резко вскочил, готовый броситься на перехват, но Персиваль толкнул его в сторону. - Что ты тут делаешь, м? – прорычал, нежели начал разговор Артур, - что ты тут забыл, слуга? И сердце Мерлина разбилось. Он словно издалека увидел свое бледное лицо и огромные глаза, расширившиеся в понимании неизбежного. Как Артур наступает на него, словно в один миг став громаднее и устрашающе, чем был на самом деле. Как Гвейн кричит на них, пытаясь безуспешно разнять. Как Леон начинает свое движение, пытаясь остановить короля. - Трус, - выдыхает Артур. А Мерлин словно вдыхает это слово, обида и боль, что копились в его груди все дни после Камлана, исчезают. Ведь Артур прав. Кто он, если не трус? Ведь он боится, боится признаться. Боится открыть правду. Они все, все эти рыцари правы. Он – трус. Мерлин разворачивается и выбегает из оружейной, оставляя рычащего Артура и пытающихся удержать его рыцарей. Он мчится по коридорам, не зная куда, пока не натыкается на медленно бредущего Гаюса. Солнце начинает медленно ползти вниз, а они с лекарем сидят в своих покоях, не высовывая носа. И Мерлину кажется, что он вновь в крепости, прячется от вездесущих бед.